Алексей Полилов – Арктагорн (страница 2)
— Яна и Дария за мной, Олг замыкающий.
Но выполнить его команду никто не успел. Снизу, из шлюза, в салон пахнуло еле видимое облачко какого-то газа, и сознание у всех пассажиров схлопнулось в черную точку, словно пробуя на вкус предначертанное для многострадальной планеты Митрад мрачное будущее.
Первым начал возвращаться слух. Богдан расслышал как-будто сквозь вату в ушах глухие раскаты требовательного голоса:
— Быстрее! Приводите его в чувство любыми средствами, или я вас самих законопачу в карцер!
«Любыми средствами» это нехорошо. Так ведь и ногу могут оттяпать по самое не балуйся. Или руку. Кто знает, насколько эти «кто-то» ограничены гуманными рамками? Поток холодной, практически ледяной воды, водопадом накрыл его всего, враз избавив от томной сонливости, и Богдан открыл глаза, мотнув головой, избавляясь от влаги на лице. Он лежал на жестком топчане, руки и ноги были крепко связаны и принайтованы к ложу. Тесное помещение, яркая лампа прямо над головой, три неясные фигуры рядом.
— Есть,
— Вижу, — самая высокая фигура шевельнулась и сделала жест рукой: — Свободны. Без команды не входить.
Богдан повернул голову и прищурился, концентрируясь на говорившем. Это был высокий, светловолосый мужчина, крепкий и жилистый. Нос слегка сплюснут (очевидно сломан в драке) и оттого казался несколько курносым. Короткая стрижка подчеркивала суровость черт обветренного лица и решимость светло-голубых глаз. Стракорд, вне всяких сомнений. Судя по его повадкам, у такого не забалуешь. Враз можешь оказаться за бортом, за ним не заржавеет. Очень приятно, а где команда? Олг, Яна, Дария?
Пока Богдан рассматривал обстановку и соображал, что давалось ему с небольшим усилием, словно он вытаскивал себя из облака приятной отрешённости, помещение покинули все лишние, спешно выполнив приказ стракорда.
— Ты меня слышишь? — стракорд бесцеремонно ухватил Богдана жёсткой пятернёй за подбородок и повернул туда-сюда, как хищник, разглядывающий добычу с целью понять запасы её калорийности.
Богдан скосил взгляд на свои путы. Руки были прикручены к телу и топчану широкой пластиковой лентой, с металлическими пряжками. Ноги, судя по всему, зафиксированы не менее надёжно. Серьёзно тут у них всё, не рыпнешься.
— Ну? Парень, ты не молчи, времени нет на реверансы, — стракорд разглядел всё, что ему было нужно и, отпустив Богдана, присел рядом на откидную лавочку, закинув ногу на ногу, держа пленника в центре внимания.
— Слышу.
— Где Уэбер?
Вот так вот сразу в лоб. Действительно без реверансов, видимо знатно у него подгорает. Одновременно это означает, что судно не в штате флота Атлантиды, не так ли? Иначе бы таких вопросов не задавали. Любопытно. И что ему ответить, если и сам понятия не имеешь, где сейчас этот гений дурацких экспериментов и пошлых утех?
— Его нет.
— Угу… — стракорд немного поразмышлял над ответом и, понятное дело, исчерпывающим его не нашёл. — А кто ты, и твои люди?
Богдан молчал. Правды говорить не хотелось, а врать было противно.
— Выслушай меня внимательно, парень, — стракорд наклонился поближе. — Ты не дурак, соображаешь быстро, иначе не оказался бы у меня на борту. Для ясности и экономии времени кратко обрисую ситуацию. Разработкой Уэбера я занимаюсь не просто из любопытства, а потому, что его проект опасен. У меня нет иного выхода, я обязан его остановить или устранить. Первая попытка ликвидации не удалась, ты знаешь. Потом что-то случилось у вас на полигоне, в ходе первой части эксперимента. Я отследил перемещение Уэбера, высадил десант, но миссия провалилась — Уэбер исчез, а группу захвата вы уничтожили. Теперь ты единственный источник информации, приятель. Судя по записи камер, ты командир и знаешь больше других, хотя выглядишь молодо. Поэтому наше общение имеет два варианта. Первый: ты всё рассказываешь сам. Второй: я начну рвать тебя на куски, и ты всё равно мне расскажешь всё, что знаешь. И каждое твоё слово я буду проверять. Для этого есть химия и ваши бабы. Если увижу, что врёшь, то всё повторится, пока я не узнаю правды. У нас у обоих нет другого пути. Понятно объяснил?
Куда-ж понятнее? Что пнём по сове, что совой об пень, а результат одинаков: Яне и Дарии достанется больше других, когда этот тип будет перепроверять каждое слово Богдана. А будет обязательно, он сам проговорился. Стракорд тоже понял свой промах, и попытался его исправить:
— Расскажешь всё по хорошему, тогда обойдёмся химией для проверки. Обещаю. Будешь вилять — не обессудь, я своё получу в любом случае.
Врал, конечно. Богдан уже не сомневался, что его самого и всех остальных будут потрошить до самого донышка, пока в десятый раз не убедятся в совпадении всей вытащенной информации. Тухлое дело, попали как кур в ощип. Из всего сказанного стракордом следовало несколько выводов. Во-первых, он не сам по себе. Его «яканье» всего лишь означает необходимость выполнить спущенный сверху приказ. И он его выполнит. Во-вторых, этот приказ отдан противником антов, который не знает всех особенностей эксперимента, но имеет возможность его агентурного освещения и представление о сути. В-третьих, камеры эвакуационной капсулы вели запись непрерывно, а значит стракорд видел всё: от гибели его десанта, до поведения пассажиров во время прибытия капсулы на борт. И гибель материковой части Атлантиды тоже видел, понятное дело. Поэтому и спешит, ему же нужно докладывать вверх по инстанции.
— Как вас зовут? — Богдан спросил машинально, просто чтобы молчание не побудило стракорда к действиям.
— Какая разница как, если ты не можешь это проверить? — усмехнулся стракорд. — Но для формальности представлюсь первым. Стракорд Добродж. Твоя очередь, дружок, не тяни время.
Богдан трезво оценил комплекцию стракорда, прикинув степень его опасности в схватке, и помня про то, как ревностно оберегает орден Сваргов свою приватность, кратко пояснил:
— Моё имя Богдан. Я прибыл в составе миссии, задачей которой являлось предотвращение эксперимента Уэбера. Про опасность для планеты мне известно, и эта угроза нами частично устранена. Вам беспокоиться незачем, на Митрад Уэбера больше нет и информации об этом проекте — тоже.
— Кто отправил миссию? Куда вывезли Уэбера? Существует ли возможность вернуть его обратно? — сразу прицепился Добродж, сканируя взглядом мимику пленника, стараясь обнаружить признаки фальши.
— Вам незачем знать, кто и куда. Достаточно того, что на этой планете такого оружия больше не будет.
— Хм… — стракорд откинулся спиной к переборке и взгляд его был теперь задумчивым. Думал он не долго, и его вывод был предсказуем: — Не вижу никаких гарантий этому, парень. Похоже, ты рассказываешь сказки. Оружие, что изъяли у вашей команды, действительно не имеет аналогов. И материал ножей отличается от привычной стали. Но в целом это ничего не объясняет, у каждой армии есть свои секреты. Ещё больше сомнений в твоих словах вызывает вот это.
Добродж вытащил из своего кармана амулет Богдана, держа его за кожаный шнурок, на котором тот и закачался, напоминая маятник. Взгляд Богдана зафиксировался на этом качании, и стал отрешённым от всего происходящего.
— Ты хочешь сказать, что такие разные по технологии изготовления предметы принадлежат представителю иной цивилизации? — усмешка на его губах была зловещей. — Слабые аргументы. Возможно, я получу более весомые доводы, когда посмотрю, как устроено твоё тело. Или твоей подружки.
Стракорд перестал качать импровизированный маятник и перехватил кулон в кулак, отчего вздрогнул, выругался и тряхнул кистью, словно обжегся о расплавленный металл. Амулет описал неширокую дугу и плюхнулся рядом с ладонью Богдана, которая автоматически накрыла его. Дальше всё произошло очень быстро. Пальцы сами сжали амулет, как острие ножа, лёгким резом распластали стягивающую руки ленту, следом ленту на груди, освобождая тело от пут. Богдан рывком сел, ткнул костяшками пальцев под кадык кинувшегося было на него Доброджа и, пока тот оседал на пол держась за горло, двумя взмахами освободил ноги. Не теряя времени надел амулет, обыскал натужно хрипящего стракорда, сунул в карман обнаруженный пистолет и вытащил из ножен кортик. С удивлением рассмотрел свежий ожог на широкой ладони Доброджа и связал тому руки, удовлетворенно проговорив:
— Вот теперь и потолкуем.
Чертог Предела Севера
Парень и девушка сидели на ночном берегу тихой и широкой реки, согреваясь не столько теплом угасающего костра, сколько близостью друг друга. Этот природный жар преодолевал невеликое расстояние между ними. И даже не касаясь рук, оба чувствовали волны приязни и нежности, словно их сердца оказались настроены на одну волну, щедро дарящую гармонию душам звучанием неземных струн. Древний Иргий будто чувствовал неслышное пение двух сердец, вёл себя тихо, скромно плескал водой по камушкам, добродушно уступая вниманию своих нежданных гостей россыпь звёздного купола, к которому и были прикованы взгляды молодых людей. Тёплая летняя ночь качала звёздное крошево в антрацитовых волнах и алмазной пылью разбросала его в глубинах тёмно-сапфирового неба.
Это была короткая ночь. Одна из самых коротких в году. Совсем скоро невидимые до поры лучи восходящего