Алексей Полилов – Арктагорн (страница 4)
Волхв наконец кивнул, удовлетворенный ответом и отстал от него, переключившись на прочих слушателей:
— Ковалёв сын, ответствуй: откуда есть пошли на Митрад-земле люди огня, мрака и луны?
Ну это Бузаю было не интересно, ибо известно каждому — эти переселенцы с иных земель появились после последнего потопа на разных материках одновременно. И он продолжил свои размышления: как устроить их с Калиндой жизнь? Предпочтительнее всего избрать путь ратного служения. Тут тебе и интерес, и регулярное жалование, и почёт с уважением. Следует немного подучиться, например на пилота, и можно считать, что будущее обеспечено на многие лета вперёд. Только про охоту придётся забыть. Какая охота может быть в гарде? Да и нужды в ней не будет.
Тут его мысли несколько сбились с ровного течения и переключились на последний охотничий выход. К этой страсти Бузая приохотил дед Евтодий, признававший охоту только с рогатиной или луком и сызмальства таскавший внука по лесам да горам, пестуя из него добытчика. И выучил. Бузай легко мог бить влёт птицу из лука или пращи, ходить с рогатиной на вепря, ставить капканы да петли на оленя и диких коз. В общем, получился из него добытчик, на радость деду.
Но два дня назад едва не достал Бузая вепрь. Самую малость не порвал бедро клыками, благо — успел крутануться вокруг елового ствола, да так, что на теле осталась смола, а на древесной коре клочья рубахи. А причина тому в древке: подломилась рогатина в самый неподходящий момент, когда спрыгнул на зверя с засидки над тропой. Взбодрила его та охота, слов нет, теперь за охотником должок.
Его рассуждения и вообще сам процесс обучения прервал нарастающий откуда-то изнутри земли гул, очень скоро перешедший в лёгкую вибрацию. В оконных рамах тонко зазвенели стёкла, вызывая мурашки по коже, как от ноющей зубной боли. Все замерли на своих местах, с недоумением переглядываясь и вопросительно посматривая на учителя — он-то должен знать всё, что происходит на этом свете. Но было видно, что сейчас тот не готов объяснить происходящее. Варжич лишь отдал самое разумное распоряжение:
— Все во двор!
Его приказ выполнили с охотой и усердием. Выскочили на булыжную площадь майдана и с интересом заозирались, разглядывая взлетевшие в небо стаи голубей, воробьёв и ворон. По всей округе надрывно взлаивали и выли собаки, кошки метались по улицам. Из домов выходили люди, также тревожно спрашивая друг у друга — а что, собственно, происходит?
Скоро трус под ногами стих, за ним стал тише и непонятный гул, который, тем не менее, всё ещё можно было ощутить, только не слухом, а всем телом. Выждав некоторое время волхв пригласил всех в класс, где наскоро закончил занятия, объявив время и место проведения Обряда зрелости, иначе говоря инициацию Вразумления. Эта новость быстро стала доминирующей и вытеснила собой всё остальное. Парни шумно захлопали столами и скамейками, заново выходя на улицу, а Ведомудр окликнул:
— Бузай, останься. Мне нужно с тобой поговорить.
Прошли в небольшой кабинет волхва, более напоминающий закуток в библиотеке. Все стены были плотно уставлены полками, на которых тесными рядами стояли и нависали над посетителями толстые фолианты старинных книг. Маленький стол по центру был единственным свободным островком в этом царстве тиснёной бумаги и кожи. За него и сели. Волхв по хозяйски в центре, а Бузай скромно с краю, как учтивому ученику и полагалось.
— Вот что, отрок… — было похоже, что волхв не знает с чего начать. — Не моё дело, конечно, однако считаю своей обязанностью предупредить. Возможно это удержит тебя от ошибок в жизни.
Бузай молчал, выпрямив спину, и смотрел в переносицу Варжича, отчего тот почувствовал себя неуютно. Наконец он продолжил:
— Никоим образом не принуждаю тебя к действию, всего лишь хочу рассказать о своей молодости. Когда-то я искал себе девушку, намереваясь взять её в жёны и обзавестись семьёй. Дело молодое и вполне обычное. Мда, — он немного помолчал, словно погрузившись в воспоминания. — Я сделал свой выбор и заслал сватов в дом моей избранницы. Ей стала Галиссия, особа молодая и пригожая. Но дело в том, что она была ведуньей, о чём я в то время не знал. Некому было меня предупредить, понимаешь?
Бузай сурово сжал губы, его взгляд, изучающий лицо учителя, теперь был без малейших признаков почтения и не обещал ничего хорошего. Тем не менее волхв продолжил, сделав над собой немалое усилие:
— В общем, ничего у нас не получилось. Узнав о моём выборе родители своё добро не дали, а мне рассказали много нового об этой Галиссии, чего я сам не ведал, но что было известно иным прочим. Я отозвал своих сватов, и постарался забыть её. Только после сего меня стали преследовать разные болезни. Не знаю, — волхв поднял ладонь, словно отгораживал себя от пустых обвинений, — что было тому причиной. Но до этого и много после я никогда и ничем не болел. Может из-за той хворобы у меня нет детей и семьи. Ты понимаешь, что я хочу тебе сказать?
— Не вполне.
— Галиссия бабушка Калинды, Буяновой дочки.
Бузай резко поднялся, отчего стул на котором он сидел опрокинулся, почти полностью перегородив невеликое помещение. Ведомудр настороженно откинулся назад, не веря в несдержанность ученика, однако предполагая её проявление. Но парень вышел из кабинета молча, не сказав ни слова. Только закрывая за собой дверь хлопнул ею так, что посыпалась труха меж досок на потолке, да пара книг сорвалась с верхних полок и упала на пол. Волхв покачал головой и прикрыл глаза рукой, оперев локоть о стол.
А Бузая поджидал на улице его лучший дружок, Трепеч, который завидев бледный лик своего друга хлопнул его по плечу, догадавшись о сути прошедшей беседы:
— Да брось ты, Буза, этого умника! Не бери в разум! Ты лучше скажи, — он по приятельски толкнул его в бок, — куда вы ночью с Калиндой пропали? Мы с Марьяной все лукоморья обошли, а вас как ветром сдуло.
— Не лезь, — тряхнул головой Бузай, — не в духе я сейчас, могу обидеть.
— Тогда вот что, — уступчиво сменил тему Трепеч, помятуя про тяжёлый нрав товарища, — вчерась Пашук Сеняев, что с малой мельницы, насмехался над Буяновыми. Мол не просто так высшие силы их род укоротили. При всех это изрёк, зараза такая. Я, конечно, за это ему высказал…
— Где он сейчас? — Бузай остановился, словно переключаясь на новую задачу.
— Где-ж ему быть? Вона, с мужиками языками зацепился, последние новостя обсуждают. Да погодь ты!
Но Бузай уже целеустремлённо, в развалочку шагал в указанном направлении. Жизнь тут и сейчас обретала смысл.
Вкус звёзд
Потолковать вот так сразу не вышло. Добродж натужно хрипел, пытаясь втянуть в лёгкие хоть крупицу не такой уж и свежей воздушной смеси, замкнуто циркулирующей по отсекам подводного судна, и к продуктивному общению был не пригоден. Или притворялся, пытаясь протянуть время и оценить изменение обстановки?
Зато Богдан соображал быстро. Стащил с него через голову куртку, без церемоний отрезав концы рукавов, взвалил тяжёлое тело стракорда на топчан и принайтовал его обрезками ленты к ложу. Получилось не ахти, но вполне надёжно: ноги и голова были зафиксированы, а руки и так связаны. От нежданных сюрпризов вполне достаточно.
Не совсем привычные манипуляции с собственной персоной, похоже, привели Доброджа в чувство. Он уже не перхал, дышал если и не свободно, то вполне нормально для человека, которому едва не сломали кадык. Даже открыл было рот, собираясь что-то сказать или крикнуть. Богдан предусмотрительно сунул ему в зубы скомканный рукав стракордовской куртки:
— Кричать не нужно. Вам ничего не угрожает, не делайте глупостей. Мы сейчас побеседуем и расстанемся.
Взгляд его визави был вполне красноречив и транслировал простую, в общем-то мысль:
— Корд, старпом на связи. Там ЧП с одной из арестованных, нападение на караул.
Богдан нашарил рацию и поднёс её к голове пленника:
— Прикажите доставить всех арестованных сюда. И не нужно никаких кодовых фраз, стракорд. Всё идёт штатно. Вы же хотели пообщаться? Я освобожу вас, как только мои товарищи будут тут, и мы поговорим.
Добродж сомневался, по глазам было видно, но смог правильно оценить ситуацию: ему нужна информация, а не бой в отсеках корабля, верно? Причём, информация нужна как можно быстрее, и её проще получить выполнив простые и понятные требования, не несущие никаких угроз. Он кивком дал понять, что согласен, и когда Богдан вытащил импровизированный кляп, буркнул в микрофон:
— Слушай меня, всех новых арестантов доставить в третий карцер, — потом добавил, считав движение губ Богдана: — Караулу внутрь не входить.
Это дополнение было вовсе не лишним: как поведут себя подчинённые стракорда, увидев его в беспомощном состоянии, предсказать было сложно. А ну как начнутся пляски с бубнами, и командование возьмёт на себя первый помощник? Нет уж, лучше один готовый к разговору собеседник, чем взвинченный и вооружённый экипаж судна, горящий жаждой мщения за стракорда и погибшую группу захвата.
Всё же Богдан решился на небольшой жест доверия — освободил голову Доброджа от фиксирующей ленты и помог ему сесть на топчане, прикрыв связанные руки курткой: