Алексей Пинчук – Человек в зеркале (страница 26)

— А в магазин я так и не сходил, — вздохнул я и поднялся на ноги, отряхивая прилипший к штанам мокрый снег. — Рита ворчать будет…

В пакетах у мертвого мутанта еда была, но вся какая-то бестолковая. Вот зачем ему четыре палки копченной колбасы и ни одного кусочка хлеба? Вино какое-то дурацкое, коробки с картонными чипсами и прочая дребедень?

Подумав, я высыпал на снег все покупки и, мельком их осмотрев, взял только конверт с симкартой.

Дойду до города и куплю нормальной еды, а пока еще несколько километров топать по снегу. Уж лучше идти налегке.

И вдохнув полной грудью чистый холодный воздух, я выбросил из головы все дурные мысли и зашагал домой. Пешком. Уже второй раз за день. Не зря же говорят, что дурная голова ногам покоя не дает…

Глава 14

Бочка дегтя

Три месяца назад

Не помню, где и когда я услышал выражение «Хочешь рассмешить бога, расскажи ему о своих планах», но с тех пор неоднократно убеждался, что определенное зерно истины в этом явно есть. Нет, сам я абсолютно не религиозен, более того, от словосочетания «раб божий» откровенно коробит, все же вырастили меня на букваре, в котором четко и ясно было написано: «Мы не рабы, рабы не мы». И вот не знаю, что тут работает, закон подлости ли, или кто-то там наверху пакостит, чтобы не зазнавались, но факт остается фактом, долгоиграющие планы зачастую так планами и остаются, и с реальностью в итоге имеют мало общего.

Вот и в нашем случае так случилось. Разумеется, мы никуда не поехали. Ни через три дня, ни через неделю, ни через две. И причина в этот раз была донельзя банальна. Более того, никто о таком исходе даже не подумал, как раз из-за банальности. А случилось так, что дети у нас внезапно заболели. Сначала закашляла маленькая Маша, а потом и Никита заразился. Ну куда с простывшими детьми совершать междугородние поездки? А если учесть, что поездка намечалась, что называется, на перекладных, да за пять тысяч километров…

В общем, неделю дети лечились. Потом прошла еще почти неделя на всякий случай, и вот уже дорожные сумки собраны, и даже назначена дата поездки, ровно через три дня, на максимально получившееся расстояние длиной в девять сотен километров. И даже посуточная квартира в пункте назначения забронирована, вот что интернет животворящий делает!

И это хорошо, потому что мне, если честно, уже настолько осточертело сидеть в четырех стенах, что хоть волком вой, и если бы не ежедневные походы в магазин, то, думается мне, я озверел бы окончательно. А тут еще борода эта проклятая чешется… И ведь не сбреешь ее, окаянную — маскировка.

Рита, как мне кажется, тоже потихоньку зверела от неопределенности, и усугублялось все это болезнью детей, но теперь, когда уже все решено, вроде слегка оттаяла. Во всяком случае, больше не ревет тайком в ванной и не сидит с потухшим взглядом, уставившись в не включенный телевизор.

Зато сидит, уставившись во включенный…

— Что там по новостям? Как обычно, у всех вокруг все плохо, у нас все хорошо? — Я ввалился в комнату, вернувшись с прогулки в магазин, и, раздевшись, плюхнулся на диван рядом с супругой.

Настроение было хорошее, и сегодня опять ничего не случилось.

— Тихо, сейчас передача будет про таких, как мы. Власти выпуск подготовили, — шикнула на меня Рита. — Больше никто не скрывает проблему, похоже, поняли, что само собой это не рассосется.

— Давно пора, — скептически хмыкнул я, усаживаясь поудобнее. — Ну что же, посмотрим, что они о нас врать будут.

— Сережа, или слушай, или вали в комнату! — одернула меня Рита, делая звук погромче.

И мы стали слушать.

В общем-то, ничего нового нам там не рассказали, ну, по крайней мере, поначалу.

Пожилой мужик с пышными усами долго и нудно рассказывал о падении метеорита и заражении местности в районе этого падения.

Потом речь пошла непосредственно о зараженных, так официальные власти решили нас обозвать. О том, что у зараженных меняется ДНК, что они становятся быстрее, сильнее, здоровее, о том, что у них обостряются все чувства и появляются различные аномальные способности.

После, сделав паузу, чтобы зрители прониклись услышанным, усатый мужик поделился со зрителями своей озабоченностью тем, что многие зараженные, почувствовав свою силу и безнаказанность, становятся антисоциальными элементами. Проще говоря, преступниками, и в качестве примера привел два десятка кадров, на которых были запечатлены сцены грабежей и убийств с использованием способностей.

Надо сказать, что на этом моменте мое благодушное настроение как ветром сдуло. И причина этому красовалась сейчас на экране. И надо же было выбрать для фотографии такой момент, где Рита уже отобрала у полицейского пистолет и со злым лицом провожала взглядом падающего стража порядка, а на заднем плане окровавленный я тянул руки к трупу водителя-алкаша.

— Монтаж же! — возмутился я. — Там по-другому было! Или нет?

Почему-то события того дня засели в памяти отдельными кусками, и я, хоть убей, не мог вспомнить именно эту картину.

— Тихо, потом поговорим, дай послушать! — опять шикнула на меня Рита, и я замолчал, уже с большим интересом вглядываясь в экран.

А усатый в это время уже рассказывал, как опасны могут быть зараженные для простых граждан и что по этой причине полиции отныне разрешено открывать огонь по таким преступникам, как по вооруженным террористам. То есть на поражение.

А чтобы уравнять шансы простых граждан при столкновении с зараженными, в думе в данный момент рассматривается законопроект о свободном ношении гражданами огнестрельного оружия.

Вот это поворот. Хотел было озвучить промелькнувшую мысль, но скосил глаза на сосредоточенную жену и промолчал.

А передача между тем продолжалась… Теперь пресс-секретарь вещал уже о том, что все граждане, подвергнувшиеся заражению, обязаны в кратчайшие сроки явиться в местное отделение полиции для регистрации и учета. А тем, кто проигнорирует данное указание и не зарегистрируется, светит приличный тюремный срок как несознательным элементам.

— Это что получается, — не выдержав, возмутился я. — Теперь, чтобы сесть за решетку, даже делать ничего не нужно, что ли?

— Ну нам-то уже поздно дергаться, — вздохнула Рита. — Нас, если что, и так посадят, даже если регистрироваться пойдем. Все, давай дослушаем, мало ли что еще скажут.

— Угу…

И он, тот самый усатый мужик, сказал, самое важное оставив напоследок… О том, что за полтора месяца исследований ученые выяснили, что эти самые изменения в ДНК, благодаря которым зараженные могут творить чудеса… старят организм зараженных. И чем больше они используют способности, тем быстрее стареют. Причем настолько, что даже молодой и полный сил зараженный умрет от старости года через три, не больше. А поэтому, уважаемые граждане, пострадавшие от заражения, идите сдаваться, и он, усатый, уверен, что врачи обязательно найдут способ вам помочь. Вот так…

Первое слово, прервавшее затянувшуюся тишину в комнате, было нецензурным. Да и не одно оно такое было, надо сказать… Очень хотелось думать, что телевизор нам опять все врет, но… Слишком много косвенных признаков, подтверждающих слова усатого, мы видели, да и еще одно доказательство сказанного было, как говорится, на лице. В самом прямом смысле. И как раз сейчас Рита эти доказательства и изучала, внимательно разглядывая мою мрачную, постаревшую за три месяца физиономию.

Наконец я перестал материться и, молча поднявшись, ушел на кухню. Цензурных слов не было, зато дурные мысли роились в голове плотной стаей, и были они одна хуже другой. Открыв окно настежь, я сел на подоконник и закурил, чего раньше в чужой квартире старался себе не позволять. Но теперь-то можно, хуже уже не будет. И совесть промолчит. Для нее, совести, этот проступок уже и не проступок вовсе, так, баловство.

— Мы умрем, да? — на кухню вошла растерянная Рита и застыла напротив меня, тяжело облокотившись на обеденный стол. — Года через три? Хотя нет, нам почти сорок, значит, еще раньше…

— Намного раньше, — буркнул я, глубоко затянувшись. — Вот прямо в ближайшие дни, если не свалим из города. И из области. И… Жопа, короче.

— Почему раньше? — не поняла побледневшая супруга. — Если молодые через три года, то у нас-то хоть пара лет в запасе есть? Не настолько же мы старые?

— Сколько мы продали кристаллов? — вопросом на вопрос ответил я. — Две сотни? Две с половиной? А сколько из них под видом лекарства от всех болезней? А сколько народа купилось на нашу агитацию в интернете?

— Это получается, мы их… — не договорив, Рита прижала ко рту ладони и округлила в испуге глаза.

— Угу… — Я выбросил в окно окурок и нервно достал из пачки следующую сигарету. — Именно так. И все эти люди как раз в эту минуту вспоминают нас «добрыми» словами. Странно, что мы не икаем…

Рита тихо плакала, опустив голову, а я курил и… Просто курил. Мысли из головы куда-то исчезли, осталась лишь пустота с мерзким привкусом беды.

— Надо будет придумать, как быть с детьми, — озвучил я самую далекую из наших проблем. — С кем они останутся через два года, когда мы скопытимся. И денег им оставить побольше, в наследство…

— Денег? — Рита подняла на меня потемневшие от злости глаза. Ну или тень так упала… Так или иначе, но ничего хорошего ее взгляд не предвещал. — Значит, денег, да?