Алексей Переяславцев – Парагвай (страница 6)

Не сказав товарищам ни слова, Федоров положил себе не удивляться реальным срокам изготовления и синтеза чего бы то ни было. Вот почему он с полностью равнодушной миной выслушал просьбу зама сделать на фрезерном станке деревянные щечки для рукояти пистолета, которая последовала аж через пять дней после вышеописанного разговора. Сама просьба, по мнению завлаба, означала, что все остальное уже готово. И он оказался прав.

После всех трудов на свет божий появилось некое подобие пистолета Ярыгина, только что ствол у него был подлиннее, щечки на рукоять сделали деревянными, и почему-то спуск вышел туговат. Да еще ради упрощения конструкции пришлось пожертвовать механизмом самовзвода. Перезарядка производилась простым передергиванием затвора. В обойме предусматривалось шахматное расположение патронов, шестнадцать штук.

Сам конструктор-оружейник светился прямо щенячьим оптимизмом:

— Вот второй пистолет уже будет с самовзводом. Ну прям «грач».

— Ты для начала этот отладь и пристреляй, — плеснул холодной водички начальник. И не упустил случая внести дополнительные указания, — не забудь продумать тренировки специально для Тамариванны.

Королько окислился на глазах. Он прекрасно понимал, что без них не обойтись — точно так же, как и то, что патроны будут уходить, пусть даже курсанты добросовестно соберут стреляные гильзы.

А зав продолжал шмалять в ту же мишень:

— И еще неизвестно, что ляжет первым приоритетом: второй пистолет или первая винтовка. Мы, конечно, этот вопрос… хм… как следует обсудим.

Обсуждение всем коллективом дало результат: пистолет после доведения его до полной боеготовности было решено пока что не воспроизводить, а сосредоточить усилия на винтовке.

Перед Федоровым на столе предстала куча деталей, из которой только предполагалось собрать винтовку. Реакция была чуть неожиданной:

— Тю! Да это же «арисака»3! Калибр точно ее.

— Промазал, начальник, хотя и близко к центру. Калибр точно близок к японскому, поскольку заготовок для стволов у нас больше всего от «Сапфира», а вот механизм скорее бельгийский. Хотелось бы производить самозарядку. Это она самая и есть. На самый худой вариант: маузеровский аналог. Магазин так и так отъемный. Вот они, три штуки, как видишь. Дорн для нарезов сделал сам, но пришлось потратить аж шесть наплавок, то бишь шесть резцов израсходовал.

— Три магазина — не маловато будет?

Замзав с досадой фыркнул:

— Да понимаю! Но некогда было. На опробование пойдет. Пристреливать буду в параллель. Приклад когда сделаешь?

Полных два часа ушло на пристрелку винтовки. Под мощным давлением старшего товарища оружейник-любитель признал, что прицельная стрельба возможна на дистанции двести метров. «Для неподготовленного стрелка» — так он выразился. Впрочем, он не упустил случая похвастаться:

— Мне потренироваться как следует, так я бы в поясную мишень и с четырехсот метров запросто!

Это не вполне соответствовало истине. Во-первых, попаданцы не утрудили себя точной разметкой дистанции. На это не было времени. Во-вторых, банально не хватало боеприпасов. В-третьих, существовали другие, куда более срочные задачи.

Было бы непростительным преувеличением написать, что в процессе пристрелки (она же тренировка) на сцене появился неучтенный фактор. Да, таковой возник. Но этот фактор о двух ногах сделал все, чтобы остаться незамеченным. И своей цели он достиг.

Местный житель неполных одиннадцати лет от роду был послан родителями для сбора листьев местного падуба, из которых местные делают чай мате. Вот почему младший член семейства сел на смирную лошадку, взял с собой корзину, рукавицы (падуб очень колюч) и ножницы, а также веревку и отправился к не столь уж далеким зарослям кустов.

Он уже почти подъехал к месту, когда послышались звуки выстрелов. Отцовское ружье звучало совсем не так. Следовательно, тут объявились чужие.

Жизнь в глуши приучала к осторожности. Кобылку парень привязал подальше. А сам всадник осторожно попытался подойти поближе под прикрытием кустарника.

Слух не обманул. Это и вправду были чужие, судя по одежде. И ружье было явно чужое. Один из незнакомцев стрелял, но при этом не перезаряжал оружие. Он что-то делал правой рукой и стрелял снова. Ружье издали выглядело каким-то небольшим, куда меньше отцовского. Но почему-то юный следопыт не усомнился в его смертоносности. В довершение всего расстояние, на которое стрелял чужак, было очень уж большим: прилично за триста шагов. Самое же главное: чуть поодаль от этих двух имелось здание, возникшее из ниоткуда. Уж его-то тут раньше не было. И здание было тоже необыкновенным: с громадными окнами, под крышей из непонятного материала, но не из дерева, а как бы не из железа. Подобную постройку мог себе позволить только очень богатый человек.

О таком главе семьи следовало знать, Вот почему достойный сын своего отца незаметно отошел — чего уж наверняка никто из этих не увидел — и поспешно набрал горсточку листьев падуба. Нельзя было возвращаться совсем уж с пустыми руками.

Отец вел себя именно так, как и должен был. Он догадался, что скудные результаты сбора имеют под собой основания, но вместо слов бросил короткий взгляд на сына.

Младший не подвел. Он со всеми подробностями рассказал о встрече.

Старший принялся за расспросы.

— По какой цели этот человек стрелял? Лист бумаги, говоришь? А второй? Так ты думаешь, что он стрелял прежде первого? Сколько всего выстрелов ты слышал?

И еще множество вопросов задал отец, после чего подумал и выдал заключение:

— Что они чужие — тут с тобой согласен. Но вот насколько чужие? И еще: дом, как ты описываешь, и вправду может принадлежать лишь богатому человеку… или богатым людям. Настолько богатым, что они не могут быть простыми бандитами. Пожалуй, завтра нам надо будет нанести им визит.

— Ты хочешь сказать, мы вдвоем поедем? И с ружьем?

Отец кивнул.

Глава 3. Первый контакт

Только слепой мог бы пропустить мимо глаз появившееся из ниоткуда новехонькое огромное (по площади) здание из дорогого кирпича под железной крышей, да еще при громаднейших окнах со стеклами. В результате у наших героев появился… гость? Посетитель? Визитер? Короче, некто посторонний нарисовался на дороге.

Конечно же, здание было замечено. Вы, читатель, можете себе представить незрячего водителя кобылы с тележкой-двуколкой? Автор этих строк также не в силах вообразить такое. К тому же оба ездока уже были готовы к подобному зрелищу, хотя впечатление было сильным.

По мере приближения друзьям-попаданцам стало ясно: возница был с явной примесью индейской крови. Одежда была по любым меркам небогатая: светлые домотканые штаны и такая же рубаха; на голове красовалось нечто, сделанное из пальмовых листев, что при большом старании можно было бы обозвать шляпой. Незнакомец был без оружия.

Тут же объявился и второй посетитель: на дне экипажа выявился человек мужского пола лет десяти на вид. Этот был прекрасно вооружен, имея в правой руке небольшой топор, а в левой — огромное для его роста ружье. Первый предмет смотрелся скорее инструментом. А во втором эрудированный Корольков опознал дульнозарядное ружье, скорее всего, гладкоствол. Подумав, он прибавил к этим выводам еще один: хозяин явно неплохо следил за состоянием своего огнестрела. Во всяком случае, следов ржавчины не было. Насчет огневого контакта бывший старший сержант не особо волновался — во всяком случае, пока дистанция для прицельного выстрела из такого оружия была великоватой. А еще за поясом имелся новенький пистолет, а у товарища — винтовка.

Посетители не доехали на дистанцию и ста метров, когда Федоров, не особо задумываясь, громко крикнул:

— Buenos dias, amigos4!

Образованный завлаб знал, что недурно владеет испанским — во всяком случае, прежде его понимали. Впрочем, произношение и построение фраз сразу же выдавали в нем иностранца. Намного позже он осознал, что рисковал: принадлежи эта земля Бразилии, испаноговорящий незнакомец вызвал бы, самое меньшее, недоброжелательство5.

По счастью, ответ был дан на вполне понятном испанском:

— И вам доброе утро, сеньоры.

Такой успех надо было развивать, что и было сделано. Завлаб прошипел в сторону зама:

— Достань свой крестик… — и уже в полный голос: — Мы из далекой России, сеньоры, и попали сюда вместе с нашим домом волей господа нашего…

Тут совершенно не набожный Федоров перекрестился. Его товарищ последовал примеру, а также поцеловал свой крестик, который, будучи анодированным, издали мог сойти за золотой.

— …но мы не знаем, в какую страну попали.

Сказано было с просительной интонацией. В ответ старший возница проявил некоторую доброжелательность: