Алексей Переяславцев – Парагвай (страница 10)

— Сеньор учитель! — и уже тихим голосом объяснил русским, что вот этот

весьма солидный господин в дорогой (по крайней мере, мальчишка так искренне думал) одежде и есть их школьный учитель, человек высокой учености и, что важнее, знает многих столь же влиятельных людей.

Про себя Федоров отметил, что, судя по внешности, в означенном сеньоре или

вовсе нет, или почти нет примеси индейской крови.

Учитель был представлен попаданцам. Федоров подумал, что его фамилия

намекала на некую долю аристократизма. Раймондо пустил в ход весь запас уважения и даже почтительности и, в свою очередь, представил спутников как «ученейших иностранцев, знатоков науки о металлах».

Завязался разговор.

Первым делом Федоров извинился за товарища — его испанский, дескать, не

настолько хорош, чтобы поддерживать беседу.

Как и рассчитывал хитрый завлаб, сеньор де Гарреа поддался на лесть. Хвала

воздавалась не впрямую — о нет! Какие там перышки, носок и ангельский голосок? Подымай выше; известной лисице подобный подход и не снился.

Дело проходило примерно так:

— Право же, сеньор де Гарреа…

— О, сеньор Серхио, к чему церемонии? Зовите меня просто Камило. — Но тогда и для вас мы просто Серхио и Вова. Так вот: я восхищен знаниями

вашего ученика Раймондо!

Какой же учитель не любит похвалу в адрес ученика? Сеньор де Гарреа не был

исключением.

А русский льстец продолжал:

— Он ваш лучший? Ах, даже не первый? Принимая во внимание, что вы учителем

не в Асунсьоне, а в провинции Сентраль… примите наше восхищение не столько вашим талантом предподавателя, в коем не сомневаюсь… нет, Камило, тут надо также отдать должное системе преподавания… похожей в нашей стране, увы, нет… я почему-то так и думал, что это заслуга сеньора консула Лопеса… все верно, но согласитесь, что плохой подбор наставников может свести на нет усилия правительства, а вот вы…

Не прошло и двадцати минут, как учитель растаял. Он даже предложил

многознающему сеньору Серхио преподавать в школе («Не сомневаюсь, что вы достойны учительской должности»). Впрочем, щедрое предложение было со всей учтивостью отвергнуто. На это от учителя последовало несколько неожиданное:

— Друзья, вы бывали в немецких землях?

Федоров энергично замотал головой, хотя прекрасно знал, что его зам как раз

бывал в Берлине.

— В таком случае я покажу вам настоящий «бирхаус» из Гамбурга. Немецкое слово было произнесено с ужасающим испанским акцентом, но

оказалось понятным. Оба иностранца подумали, что хозяин трактира им нужен — у него знакомства.

Вывеска заведения не оставляла возможности для ошибки. Словами по-немецки и

по-испански было ясно написано: «Пивная», а для неграмотных имелось не особо умело сделанное изображение пивной кружки с большой шапкой пены.

Правда, хозяин чуть выбивался из образа. Имея характерную немецкую

физиономию, он не был особо толстым и не имел шикарных усов. Да и шевелюра была не рыжей — скорее трактирщик был светлым шатеном.

Посетителей в это время было не так уж много. Видимо, основной утренний поток

схлынул, а для вечернего пива было еще рано. Наверное, именно поэтому хозяин лично подошел к компании.

— Чего желают господа?

Говорил трактирщик по-испански, но с отчетливым немецким выговором.

Ответил, разумеется, сеньор де Гарреа.

— Четыре больших кружки, Федерико.

И веско добавил, обращаясь уже к новым приятелям: — Плачу я.

Но хозяин слегка обломал планы:

— Сожалею, сеньор де Гарреа, но пиво почти кончилось. Только-только на четыре

малых кружки наскребу.

— Давай. А твои замечательные колбаски?

На широком лице хозяина пивной нарисовалось нечто, что при большом

воображении можно было принять за улыбку:

— Вот это имеется. Прикажете?

— Давай.

Владелец пивной удалился. В это время между попаданцами состоялся очень

краткий и негромкий диалог по-русски. Начал его Корольков:

— Я поговорю. У меня получается лучше.

— Давай.

Даже если бы в трактире нашелся кто-то понимающий этот язык — и тогда сей

знаток вряд ли бы много понял.

Заказ был принесен с истинно немецкой скоростью. И когда глиняные кружки

были поставлены на стол, от одного из посетителей последовало:

— Sprechen sie deutsch?11

Глава 5. Плохая глина

Эффект от вопроса был более чем заметным. Трактирщик сначала открыл рот,

потом беззвучно закрыл его, с видимым усилием включил мыслительный механизм и, наконец, ответил вопросом на вопрос:

— Вы откуда?

Сказано было, понятно, по-немецки. Трудность для обеих сторон заключалась в

том, что тратирщик, будучи родом из Гамбурга, говорил на нижненемецком диалекте, а оба попаданца учили язык в соответствии с еще советскими методиками — иначе говоря, говорили на хох-дойч12. И все же понять друг друга собеседники с грехом пополам могли. Местные в счет не шли: сеньор Суньига не знал на иностранных языках ни слова, а школьный учитель в свое время изучал лишь латынь, английский и французский.

— Вас ведь зовут Фридрих, не так ли?

Ответный радостный кивок.

— Все же предлагаю перейти на испанский. Так нашим друзьям будет легче

понимать…