Алексей Переяславцев – Парагвай (страница 12)

— Патроны тоже нужны. А вот фактов нет. Но, полагаю, через две недели нас

могут попробовать на зубок.

— Почему так думаешь?

— Скорость прохождения информации. Пара дней — и наш металл окажется у

местного ювелира. Еще пяток дней — ну десять от силы — у него уйдет на отработку приемов работы с алюминием и нержавейкой. Еще денек или два — на изготовление какой-никакой цацки из металла. Еще с тройку или пяток дней — на то, чтобы местные гопники задумали план относительно нас. А там дело пойдет быстро.

— Ты хочешь сказать, что через неделю у нас должна быть… нет, должны быть…

две винтовки и патроны — ну хотя бы по тридцать на один ствол. Пистолеты не считаю, это оружие второй очереди. Тут с тобой согласен. Но есть кое-какие дополнения.

— ?

— Тротил нужен или еще какая серьезная взрывчатка. Это противопехотные

мины. И разное-такое для обороны. Вот еще подумал я: мы ведь можем двигатель внутреннего сгорания сделать. Станки и абразивы уже есть. Дизелек, хотя бы двухцилиндровый. Лошадок на двадцать наверняка или даже больше. А с ним можно сочинить речное суденышко.

— Водоизмещением на полтонны, тонна в максимуме. — Больше и не надо. Такое не для промышленных или транспортных целей —

нет, друг, это будет демонстрация. Для этого твоего диктатора, Лопеса.

— Дай-ка пройдусь рашпилем по твоему плану. Двигатель — это в первую

очередь блок цилиндров…

— Чугунное литье, без вопросов. Сам же говорил, вагранки у местных есть.

Поршни тоже литые.

— Допустим. Шатуны и пальцы? Поршневые кольца? — На это материал имеется.

— Баббит14 понадобится для подшипников коленвала. — Олово, свинец и сурьму можем тут купить. Будет простенький баббит. — Как насчет самого коленвала?

— Горячая штамповка. Молота у нас пока нет.

— Подшипники качения?

— Своих, считай, нет. Шариковых уж точно. Но можно роликовые удумать.

Обойдутся дорого, но на уникальный дизель…

— Моторное масло?

— На один движок найдется, а вообще-то нефть точно понадобится, и не только

для масла — солярку из нее гнать.

— Стартер?

— Запасные движки у нас точно имеются.

— Допустим. Приборы?

— Указатели температуры и давления масла — не проблема, тонкие трубки

найдутся, шкалу как-нибудь соорудим. Как насчет тахометра? Сразу же скажу: в этом я ни уха, ни рыла. Ни в конструкции, ни в калибровке.

— Кажется, в учебниках что-то есть… должно быть… — И еще: даже на моторку нам может понадобиться артиллерия. Или

крупнокалиберный пулемет.

Тут замзав погрузился (против ожиданий) в задумчивость. Наконец, он поднял

глаза:

— Похоже, у тебя есть соображения. Выкладывай.

— Тут есть лишь одна серьезная река: Парана. По ней точно можно ходить на

моторке. Но выход к мору сторожит Аргентина. Пусть даже у дона Карлоса распрекрасные отношения с сопредельными странами — остаются возможности для просто пиратов и для государственных пиратов.

— Просто — это понимаю. А государственные?

— Какая-нибудь речная стража. При оружии, заметь. А эти ребята уважением к

чужой собственности не отличаются. Традиция Южной Америки. А если вздумаем выйти в океан — там англичане. У них тоже… традиции.

— Это дело далекого будущего, согласись.

— Соглашусь. Но думать об этом ты не запретишь.

— Ладно, убедил. Но пока что очистка глинозема. Скажем, методом Байера. Тут

нужна щелочь и известняк, годится также мрамор, это мы найдем.

Трудности ожидались. И они проявились.

Утром следующего дня Тамара Ивановна не появилась к завтраку. Понятно, зав

направился в ее комнату. Женщина сидела на кровати, уставившись в одну точку. Глаза ее были красными. Тут не надо было быть знатоком психологии.

— Внуки?

— Мальчики мои… они ведь такие способные… а невестка все сокрушалась, что

не родилась хотя бы одна дочка…

— Тамара Ивановна, так и хорошо, что способные. Авось и без вас справятся. Они

поступят, уверен.

— А еще Тобик.

Федоров не знал об этом члене семьи. Но его ход был беспроигрышным: — У вас фотки Тобика есть?

Женщина почти охотно достала сотовый телефон.

— Вот. Правда, красивый?

Вопреки кличке, Тобик не был собакой. На картинках красовался кот самой что ни

на есть помоечной расцветки, но с ухоженной шерсткой и большим достоинством на широкой морде. На некоторых снимках он покоился на хозяйкиных руках.

— А какой был умный! Меня всегда встречал у двери, когда я приходила с

работы. Только меня. Он шаги по звуку распознавал. Сын даже ревновал. А после ужина грелся у меня на коленях. И мурлыкал, только тихо. Он же сильно скучать будет, я знаю.

Завлаб чувствовал себя крайне некомфортно, но говорить было надо. — Тамара Ивановна, мы от той жизни оторвались. Уж не знаю, сможем ли

вернуться, — на самом деле Федоров был почти твердо уверен, что этого не будет, — но мы жить будем. Сами поглядите на Володю. Он прикидывается бетонным столбом, но вам же видно, как он по своей Татьяне тоскует, и по Алешке тоже. Пойдемте позавтракаем. А потом займитесь, сделайте милость, окисью алюминия. Природный глинозем побоку, вы сделайте немного из металлического алюминия. У нас образечков полно, сами знаете.

Федоров даже угадал чуть больше, чем предполагалось. Тамара дотошно

прошарила таблицы Королькова и нашла следы того, что в документации называлось АД0, то есть технически чистого алюминия. Начали поиски металла. Разыскали.

Результат химобработки появился на следующий день. Это был белый порошок. — Истратила не все, а примерно десятую долю, — пояснила она. — А вот это —