Алексей Пехов – Птицелов (страница 3)

Одна из таких тварей гостит в моём доме, так что Элфи, зная, о ком я говорю, снова вздёрнула брови:

– Ты никогда не говорил об этом.

– Не нашлось повода, полагаю.

– И ты вытаскивал её из такой вот области?

– Нет, – усмехнулся я. – Личинки не живут там, но они столь мерзки, что ими брезгует даже туман. Нашу я выманил благодаря цветам, которые эти существа обожают.

Я нахмурился и, взяв Элфи за краешек рукава, потянул, предлагая не стоять на месте. Она не заметила того, что увидел я – над дальним участком крапивного поля поднялось несколько крылатых пузыредувов. Возможно, у них появились какие-то дела, а, быть может, их кто-то потревожил. Совершенно некстати я вспомнил об отсутствии присутствия, которое до сих пор ещё могло бродить где-то поблизости. Мысли об этой твари меня немного нервировали.

– Наступает ночь, – сказала девчонка, когда мы подошли к редкой сосновой роще, прозрачной и хорошо просматриваемой насквозь.

Секунд через пять в её внутреннем кармане негромко и музыкально тренькнула высокая нота часов, которые я ей отдал. Я счёл, что риск завести будильник, всё же оправдан, для того, чтобы обучение шло в правильном направлении.

– Молодец, – похвалил я. – Время тут ты чувствуешь великолепно.

Месяц зловеще висел над нами. Над рощей. Над Илом.

Элфи, уставшая за день, на мгновение прикрыла глаза:

– Меня иногда начинает тянуть. Здесь, – она коснулась своего лба. – Туда.

Направление, которое указала моя подопечное, тоже было правильным.

– Понимаешь, что там? – задал я вопрос. – В том направлении?

– Ил, – затем поправилась. – Бесконечные лиги бесконечных земель. Неизведанных мною. А дальше уже Гнездо.

– Верно.

– Когда-нибудь я пойду в ту сторону. Этот зов… он не утихнет, да?

– Когда-нибудь. Но не сейчас, – я не хотел говорить то, что она поняла. Ил манит.

Заманивает.

И это навсегда. Фрок не зря ненавидит это место.

– И когда это случится, ты пойдешь со мной? – было видно, что идти туда, вставать на путь, который прошёл Когтеточка, она не хотела. И страшилась его.

Пока страшилась.

Сейчас она ничем не отличалась от растерянной девочки семи лет, которую я прекрасно помнил и которой очень нужна была забота, после того, как мой старший брат исчез и часть её мира исчезла вместе с ним. Я подумал о том, что моя с ней связь – слишком крепка. Иногда меня пугает это. Не беспокоит.

Пугает.

В такие моменты она чувствует мою боль. Как тогда, в Кварталах Пришлых. Ей это точно ни к чему, и я был бы рад, если Рут избавит Элфи от подобного бремени.

– Конечно, – улыбнулся я ей. – Конечно, пойду с тобой.

– До самого конца?

– А может быть и дальше. Именно так и должны поступать в семье.

Кажется, она перестала беспокоиться каким-то своим мрачным, затаённым мыслям и вздохнула с облегчением человека, сбрасывающего с плеч тяжёлую могильную плиту.

Как только мы вошли в протяжённую тень, пересекавшую долину узким угольным клыком, сразу же похолодало, и изо рта Элфи вырвалось первое облачко пара.

– Здесь всегда так?

– Остатки портала, пускай древнего и давно уничтоженного, понижают температуру. В прошлые века тут случались даже метели.

Перед нами возвышался конус улья, недостижимой вершиной пытаясь проткнуть розовое небо.

– Какой же он… – внезапным шёпотом произнесла моя спутница, задирая голову и придерживая рукой треуголку. Улей Светозарных легко побеждал высотой любое здание в Айурэ и даже шпили храма Рут во Вранополье. Люди пока так строить не научились.

Издали он казался отлитым из серо-белого металла, который неизвестные художники покрыли налётом инея, складывающегося в сложный геометрический рисунок. Но стоило подойти ближе, как становилось понятно, что это не металл, а материал, напоминающий кость с множеством крупных, величиной с арбуз, вмятин, покрытых разбитыми беловатыми друзами мутных кристаллов.

Конус вырастал из застарелой, едва угадывающейся среди одуванчиков, не ясно как выживающих в этом холоде, оплывшей вмятины, опираясь на восемьдесят шесть массивных костяных ног-опор, каждая из которых росла из земли, уходя в неё глубоко, точно корень.

Хотя, почему «точно»? С учётом того, что ульи Светозарные растят, как садовник растит любимый цветок, то аналогия с корнями вполне себе подходящая.

– На рисунках они немного иные, – моя подопечная изучала поверхности, поры, кристаллы. Словно находилась в анатомическом театре, на лекции, желая запомнить каждый нюанс.

– На рисунках их предпочитают изображать в… хм… величии. Когда улей живой и полный. А этот мёртв, его уничтожили, на наше счастье. Так что любуйся, если так можно сказать, скелетом разрушенных надежд. Этот улей самый первый из появившихся и ближайший к Айурэ. Больше мы таких ошибок не допускали, особенно после того, как Светозарные перестали выходить из глубины и не противостоят рейдам в полную силу.

Элфи подошла к опоре, тянущейся над ней ещё на добрых сорок футов, с сомнением положила ладонь на ледяную поверхность:

– Они ведь долго растут.

– Годами. Этот упустили, потому что сочли каким-то новым проявлением Ила, и когда он распустил соцветия друз… – я пожал плечами. – Ты знаешь историю. Эта совиная дрянь едва не развалила Шельф, а уж «ворота» она открыла такие, что чтобы их захлопнуть, пришлось попотеть. Теперь за появлением ульев стараются следить и уничтожать их, как только они становятся опасны.

Элфи не спросила, почему улья не уничтожают сразу, стоит лишь их обнаружить разведчикам. Прежде, чем эти громадины начинают медленное шествие в направлении Враньего кряжа, перебирая поочередно каждой из восьмидесяти-шести ного-опоро-корней. Все в Айурэ знают: пока улей растёт, растёт и шанс – в его друзах зреют редкие многогранные руны. А может, и золотые, вроде той, что мне как-то презентовал Капитан, забрав её у Кровохлёба.

Тогда, едва он будет уничтожен, друзы лопнут и выплюнут в мир то, что находилось в них. Самые ценные и редкие булыжники, которые когда-либо добывали люди. И если повезет, их будет больше десяти на весь огромный улей, что само по себе очень много.

Но сделать это потенциально вероятно лишь когда он двигается: от одной точки роста до другой. Иногда сломать его получается сразу. Иногда приходиться предпринимать и пять попыток, каждая из которых может происходить спустя шесть, а то и все двадцать лет после предыдущей. Когда портал решит, что он подрос ещё немного и снова пора брести в сторону Шельфа.

– Я знаю, как уничтожить подобное существо. Но мне всё равно сложно представить, что это возможно.

– Мне тоже сложно. Я никогда не ходил в рейды с армейскими, но слышал рассказы. Пушки лупят по улью, пытаясь задержать, полки сражаются с прихвостнями Светозарных, а россы лезут под него, чтобы нанести последний удар. И полагаю, в этот момент безопаснее в пасти Сытого Птаха, чем рядом с колдунами Белой ветви.

Элфи поёжилась, воображение у неё было прекрасное. Представляла, какая рубка происходила, когда перемещающийся на новую точку роста портал пытались защищать армии Светозарных, как ревел воздух от магии крови, как всё застилал дым порошка солнцесветов.

– Хотя можно ли называть улей живым существом? – в задумчивости пробормотал я. – Он чем-то похож на муравьиного льва. Мы часами спорили об этом с Амбруазом, впрочем, сейчас это совершенно не важно. Держись.

Я протянул ей руку, и она сжала её, как прежде, когда ей ещё не было десяти и я водил Элфи по городу, а она боялась заблудиться. Странное и в то же время приятное ощущение, когда тебе безгранично доверяет столь милое создание.

И мы вошли под сень купола улья, давя подошвами чахлые одуванчики.

– Ох! – она покачнулась, борясь с головокружением, я удержал.

– Слишком резко подняла голову. Смотри вниз! Ну?! Вниз!

Она подчинилась и стояла, тяжело дыша: в тусклом свете ледяного улья пар, вырывавшийся из её рта, казался серебряным облачком.

– Сейчас пройдёт.

– Я никогда не посмотрю наверх, – простонала Элфи.

– Не говори глупостей. Конечно же посмотришь. Дискомфорт скоро исчезнет. Так бывает с любым, кто оказывается здесь в первый раз.

– Я думала, что сейчас улечу.

Ей потребовалось целых две минуты, чтобы набраться решимости, задрать голову. Пальцы девчонки впились в мою ладонь, словно якорь, удерживающий корабль.

Внутренняя часть купола высоченного улья была чернее ночи. И в этой ночи, холодными лазуритовыми булыжниками, зло мерцали миллиарды бесконечных звёзд. Они, находясь в постоянном движении, закручивались спиралью вокруг кометы с распушённым хвостом. Та улетала от нас и создавалось впечатление, что сила тяжести здесь отсутствует, ты висишь вниз головой, ноги вот-вот оторвутся от надёжной земли и ты рухнешь в это бесконечно-странное, живое, тяжело дышащее звёздное небо.

И ощущение падения вызывало чувство страха, неустойчивости, головокружения. И сознание начинало паниковать, «хвататься» за что угодно, лишь бы удержаться в своей реальности, а не провалиться в это зловещие беззвучное безумие.

Я смог привыкнуть к увиденному отнюдь не с первого раза, но даже сейчас по спине бегали холодные мурашки, а глаза слезились, стоило лишь подольше задержать взгляд в одной точке.

– Это… – Элфи словно забыла все слова и продолжила с усилием: – Оно пробуждает во мне нечто древнее.

– Первобытное, – согласился я. – Давно забытые инстинкты, страхи, вызывает неуверенность.