Алексей Павликов – «Осколки завтра. Как я собрал себя по кусочкам» (страница 23)

Артём затоптал пламя подошвой, и запах горелой шерсти напомнил ему

мёртвого щенка, которого дочь хоронила в песочнице. «Всё… кончено»,

– прошептал он, но Алёна уже стояла у двери, держа в руках

последнюю папку:

– Это ваши переписки с Натальей. 2021 год. Вы пишете: „Лиза

будет гордиться нами“.

– Брось в огонь.

– Огонь кончился.

Она открыла папку. Лепестки засохших роз – те, что он дарил Наталье в

день примирения – рассыпались на пепел. Алёна наклонилась, собирая

их в горсть: «Отдадите Лизе. Пусть сделает гербарий».

Когда она ушла, Артём поднял с пола обгоревший уголок фото. Там

осталась только его рука, обнимающая пустоту. В кружке, куда упал

пепел, плавало насекомое – то ли муха, то ли крошечная пчела. Он

выпил залпом, раздавив её на языке.

А за окном, в чёрном небе, пролетела стая лебедей. Или это пепел

взлетел, чтобы найти тех, кто смеялся на том корпоративе.

Эхо невыбранных дорог

Телефон завибрировал, заставив поплыть тени на стене – силуэт

кружки «Лучший папа» растянулся, как крыло чёрной птицы. Артём

поднял трубку, и запах сигарного дыма ударил в ноздри, будто Игорь

курил прямо в прошлом.

– Слышал, тебя подсиживают? – голос бывшего партнёра скрипел,

словно плёнка старого проектора. «Как там твой принцип „клиенты

прежде всего“? Сгнил в овраге с фейковыми договорами?»

Флешбек: 2019. Солнечный луч режет кабинет через жалюзи. Игорь

разливает коньяк в хрустальные стопки, похожие на миниатюрные

урны. На столе – схема офшоров, испещрённая красными стрелками, будто карта побега из ада.

– Клиенты не заметят, – Игорь ткнул сигарой в цифры. «Мы

сэкономим миллионы. Купишь Лизе целый остров, а не этот

дурацкий набор пчеловода».

Артём тогда потрогал новую кружку «Лучший папа» – гладкую, без

трещин. В окне мелькнула тень: стая лебедей над прудом, куда они с

Лизой бросали хлеб.

– Я не предам их доверие, – он отодвинул схему, оставив на бумаге

жирный след от стакана. «Деньги не стоят запаха гнили. Даже ради

Лизы».

Настоящее. В разбитых песочных часах на столе застряла песчинка

– последняя из тех, что Лиза насыпала в карман после пляжа. Артём

сжал кружку, и трещина впилась в ладонь, как шов между прошлым и

настоящим.

– Старая идея с офшорами… – он засмеялся, наблюдая, как пыль с

потолка оседает на фото Лизы. «Теперь ты предлагаешь её как

спасение?»

– Спасение? – Игорь хрипло рассмеялся. «Нет. Как месть. Ты же

любишь красивые метафоры… Чёрный лебедь, ха! Ты сам стал им».

Флешбек: Игорь давит сигару в пепельнице-лебеде. Бронзовая птица

почернела от пепла.

– Однажды ты поймёшь: принципы – это песок, – он дунул, и

пепел взвился. «Чем крепче сжимаешь, тем быстрее утекает».

Настоящее. Артём подошёл к окну. На подоконнике – мёртвый шмель, засыпанный пеплом. Внизу, у входа, толпились журналисты с камерами

– их вспышки мигали, как светлячки в банке.

– Сколько? – спросил он, царапая ногтем клей на трубке. «Сколько

возьмёшь за схему?»

– Всё просто: твоя доля – 30%, моя – молчание, – Игорь щёлкнул

зажигалкой. «И… подари Лизе ту пепельницу. Пусть играет в „сожги

совесть папы“».

Флешбек: Лиза вбегает в кабинет с песочными часами: «Пап, смотри, время убегает!» Артём целует её в макушку, пахнущую морем и

детским кремом.

– Я не стану тобой, – тогда он выбросил офшорные схемы в шредер.

Звук напоминал скрежет зубов.

Настоящее. Артём разбивает кулаком песочные часы. Стекло

впивается в кожу, песок смешивается с кровью.

– Присылай документы, – прошептал он, смотря, как тень от кружки

на стене превращается в лебедя с расправленными крыльями. «И…