Алексей Павликов – «Осколки завтра. Как я собрал себя по кусочкам» (страница 22)

переключились на „трогательную отцовскую любовь“».

– Она ненавидит бриллианты. Говорит, они похожи на глаза паука,

– он закрыл ноутбук, но изображение жгло веки: Лиза смеялась, обнимая воздух, где раньше была Наталья.

На столе, рядом с мышкой, лежал конверт с деньгами – края были

измазаны кофейными кольцами, как годичные кольца на спиле его брака.

Артём сунул внутрь чек на взятку, случайно попавший в стопку, и бумага

слиплась, словно пропиталась ложью. «Forbes… – провёл он пальцем

по глянцевой обложке прошлогоднего номера со своим

портретом. «Event-магия: как превратить пепел в фейерверк». Теперь

пепел лип к подушечкам пальцев, оставляя серые следы на клавиатуре.

– Артём Сергеевич, – Марина снизила голос до шёпота

конспиратора. «Есть ещё вариант. Устроим утечку: скажем, это

Наталья слила данные. Жена-предатель – всегда хит».

– Нет! – он ударил кулаком по столу, и песчинки, застрявшие в

трещинах, подпрыгнули, осыпаясь на ковёр. «Ни слова о ней. Только…

только про пчёл. Скажи, что я спонсирую заповедник».

Он открыл ящик, вытащив подарок Лизе – стеклянный улей с

механическими пчёлами, купленный вместо настоящего. Насекомые

бились о стенки, жужжа, как неисправный принтер. «Пап, они же

мёртвые!» – услышал он её голос и швырнул улей в стену. Стекло

разлетелось на осколки, в которых отразились десятки чёрных лебедей

– логотип статьи множился, заполняя комнату.

– Хорошо, – Марина вздохнула. «Оплатите до 18:00. И… купите

дочери ту куклу. Для прессы».

– Куклу, – повторил он, собирая осколки улья. Один вонзился в палец, и кровь смешалась с фальшивым мёдом из разбитой капсулы. «Скажи

ей, что это пчелиная королева. Она поверит».

Когда связь прервалась, Артём запустил статью снова. Фото Лизы

медленно грузилось, как старый фильм. На месте Натальи теперь

маячила тень – силуэт чёрного лебедя, который плыл по экрану, пока не

слился с трещиной на кружке. В углу, за стеклом, мелькнула настоящая

ласточка. Она ударилась в окно, оставив перо на подоконнике —

маленькое, серое, бесполезное.

Хореография пепла

Пламя в металлической урне танцевало, отбрасывая на стены тени, похожие на скрюченные подписи. Артём швырнул в огонь папку с

надписью «Корпоратив-2022» – фотографии загорались, как

промасленная бумага. На верхнем снимке он смеялся, обнимая коллег, чьи лица теперь плавились, превращаясь в чёрные капли. «Смотрите, Громов! Настоящий феникс!» – кричал кто-то тогда, тыча пальцем в

ледяную скульптуру лебедя. Теперь птица таяла в огне, а её крылья

стекали по стенке урны, как слепые чернила.

– Бросьте всё, – Алёна подтащила ящик с папками, её голос хрипел

от дыма. «Они уже едут. Через час будут здесь…»

– Час – это много, – Артём разорвал распечатку переписки с

чиновником. Буквы «взаимовыгодное сотрудничество» вспыхнули

синим, как ядовитые грибы. «Ты когда-нибудь видела, как горит

виниловая плёнка? Пахнет детством. Пластиковыми солдатиками».

Она молча поднесла к урне кружку «Лучший папа», наполненную кофе.

Пламя отразилось в трещинах, создавая иллюзию, будто внутри горит

лава. «Пейте. Или… хотя бы притворитесь живым».

Артём схватил со стола фото Лизы на пляже – её ведёрко с песком, улыбка, заляпанная солнцезащитным кремом. «Нет, это не…» – начал

он, но Алёна выхватила снимок:

– Хотите, чтобы она это увидела? – её рука дрожала, и песок с

фотографии посыпался в огонь, шипя, как змея. «Сжигайте. Или я

сделаю это за вас».

Он швырнул в урну последнюю пачку документов. Пламя вырвалось

наружу, лизнув потолок, где висел плакат «Команда – наша сила!».

Чёрный лебедь из логотипа обуглился, став силуэтом, похожим на

висельника.

– Помните, как вы уволили Петрова? – Алёна помешивала кофе

обгоревшей ручкой. «Он сказал: „Вы все сгорите“. Вы тогда

смеялись…

– А ты плакала в туалете, – он поймал летящий пепел – хлопья

оседали на рукаве, как снег на том корпоративе. «Потому что боялась, что следующей буду я».

Она поднесла кружку к губам, не замечая, как пепел прилипает к

помаде. «Я до сих пор боюсь. Но теперь… – глоток оставил на

керамике кровавый след. «Теперь мне платят за страх».

Внезапно урна опрокинулась. Горящие обрывки поползли по ковру, цепляясь за нити, которые Лиза когда-то выдернула, играя в «паучка».