Алексей Откидач – Эхо Первых (страница 20)
– Складское помещение, – пробормотал Зорин.
– Лучше склад, чем космос, – ответила я и сняла блокировку шлема.
Впервые за последние минуты я вдохнула настоящий воздух.
Теплый, тяжелый… и пропахший гарью.
На секунду мне показалось, что я снова на Марсе – тот же металлический привкус в воздухе, тот же гул под ногами.
Мы с Зориным стояли в полутемном коридоре.
Лампы мигали тускло-красным, изредка вспыхивая до белого, словно не могли определиться, день сейчас или конец света.
На стенах – разорванные кабели, следы копоти, обугленные панели.
Станция жила – но как будто на пределе сил.
– Давление стабилизируется, – тихо сказал Зорин, глядя на визуализатор в наручном дисплее.
– Стабилизируется, – повторила я. – Только вот для кого.
Мы двинулись дальше.
Пол был усеян осколками пластика, стекла, какими-то личными вещами – обломки масок, ремни, изогнутые каски.
Людей не было.
Ни тел, ни крови.
Будто станцию просто вычистили.
И вдруг коридор вспыхнул тревожным светом – мониторы, до этого мертвые, ожили сразу.
Один за другим они включались вдоль стены, выводя одинаковую надпись:
WARNING – DEPRESSURIZATION THREAT.
ALL PERSONNEL FOLLOW ALPHA-3 PROTOCOL.
– Смотрите, – сказал Зорин. – Система безопасности активна.
– Или кто-то её перезапустил.
Гул стал сильнее.
Где-то сверху, на втором уровне, пронёсся короткий металлический скрежет – будто кто-то тянул по полу контейнер.
Я подняла руку, показывая жест «Стоп».
Мы замерли.
Тишина.
Только редкое мигание света и слабый треск в динамике шлема.
Потом короткий импульс – как сигнал.
Шипение, обрывки фраз, человеческий голос, но искажённый, словно через десятки фильтров:
«…alpha three… sector B… manual override…»
– Что это было? – спросил Зорин.
– Передача, – сказала я, глядя на экранчик на запястье.
Визуализатор показывал размытые линии, точки, будто кто-то пытался выйти на связь.
– Источник?
– Не определить. Похоже, из южного сегмента.
Мы двинулись дальше.
Коридор постепенно сужался, потолок опускался ниже, свет стал совсем тусклым.
Воздух здесь стоял тяжелее, как будто пыль и гарь застряли между металлических пластин.
Где-то вдали, за следующей перегородкой, вспыхнули огни – коротко, как отражения от забрала шлема.
– Вижу движение, – прошептал Зорин.
– Пригнись.
Мы присели, прижавшись к стене.
Из-за поворота вышли трое.
Тёмные скафандры, на которых только тусклые, матовые полосы на шлемах.
Они двигались быстро и уверенно, без лишних жестов.
Оружие – современные плазменные карабины. Ни пылинки, ни царапины – всё как после заводской инспекции.
Я задержала дыхание.
Когда они прошли мимо, в свете аварийных ламп на плече одного блеснул знак —
треугольник с пересечённой линией посередине.
Я почувствовала, как пальцы сжались в кулак.
Сепаратисты, здесь? На базе у Юпитера?
Что им нужно здесь в такой глуши?
Они остановились у панели.
Один открыл консоль, второй включил визуализатор.
На экране вспыхнула карта станции – сектора, уровни, обозначения маршрутов эвакуации.
Я выглядывала из-за ящика с инструментами. Внутри всё ещё валялись ключи и спутанные кабели.
Красным на схеме горел южный сектор – S-09.
Подпись:
Учебное крыло.
Учебные, лёгкие, но с реакторами.
Если доберемся – сможем уйти.
Я включила внутреннюю связь, приглушённо сказала: