Алексей Откидач – Эхо Первых (страница 1)
Алексей Откидач
Эхо Первых
Глава 1
–
Я всегда просыпаюсь до сигнала.
Пять двадцать по марсианскому времени.
Здесь нет рассветов – просто постепенно становится светлее, как если бы кто-то увеличивает мощность лампы в пустоте.
В иллюминаторе – туманная красная пыль, марсианская буря дышит медленно и глубоко, как живое существо.
Воздух сухой, чуть пахнет металлом, фильтрами и пылью.
Пол холодный, от него зябнут стопы даже через армейские носки.
Станция «Аргус-7» всегда была слишком чистой. Чистота – это не порядок, это пустота.
Свет включаю вручную.
Белый, ровный, стерильный.
Такой свет включают в моргах и лабораториях – там, где ошибаться нельзя.
Слева, на стенде, висит мой скафандр – класс
Матово-белый, с серебристыми пластинами и едва заметной патиной на швах.
На груди – золотая вязь и эмблема Колониального флота Альянса:
две пересекающиеся орбиты, вписанные в золотистый круг Солнца.
В центре – стилизованный компас, стрелка которого не указывает на север, а на пустоту.
Под ним выгравировано латиницей:
На левой груди – шеврон с моими инициалами:
Больше ничего личного.
Форма не любит индивидуальности.
Стою перед зеркалом.
Смотрю не на себя – на отражение, как на кого-то другого.
Светлые волосы длиной до плеч, прямые, немного спутанные после сна.
Из-под них выбивается тонкая неоново-голубая прядь – едва заметная, как отблеск электросварки.
Когда-то это было вызовом.
Теперь – просто отметка, как шрам, который не болит, но напоминает.
На мне – бело-серебристая парадная офицерская форма исследовательского флота.
Материал обтягивает фигуру, но не для эстетики – чтобы датчики телеметрии считывали пульс и давление.
Крой строгий, почти классический.
Форма напоминает традиционные мундиры – не по дизайну, а по осанке, которую она требует.
Через талию – черный ремень из натуральной кожи.
В Альянсе таких почти не осталось: синтетика дешевле, легче, безопаснее.
Но среди астронавтов, родом с российских баз, кожаные ремни – знак традиции.
Напоминание о том, что космос покоряли руками, а не машинами.
На боку – офицерский кортик.
Клинок старорежимного стандарта: тяжёлая закалённая сталь, изящная гравировка на рукояти и крошечный рубин у основания.
Такой кортик – высшая награда исследовательского флота.
Его вручают только тем, чьи миссии принесли результаты, позволившие спасти жизни других.
Не за победу. Не за героизм.
За знания, которые отодвинули смерть.
Я достаю его из ножен.
Лезвие ровное, блестящее, чуть затененное у кромки.
Не оружие – символ.
Металл звенит, как струна, если провести пальцем.
Этот звук я запомнила навсегда.
Закрываю замок кобуры.
Щелчок – короткий, металлический, почти безэмоциональный.
На стене светится панель расписания:
06:10 – сбор экипажа.
07:30 – доковый выход.
08:00 – старт миссии
Снаружи база гудит – маршевые двигатели входят в режим подогрева.
Пульс вибрации ощущается через пол, будто станция дышит.
На столе – прозрачная колба с марсианским песком.
Я никогда её не убирала.
Это образец с поверхности возле первого реактора «Тихо-7», где погиб мой отец.
Он был пилотом.
Генерал колониального флота.
Он любил повторять:
Я касаюсь стекла.