Алексей Ощепков – Триалоги взиамозависимых людей (страница 6)

– Слишком общий вопрос.

– Уточню: нужно, чтобы рассмотрение помогло нам работать с предположением о том, что в экономике есть границы. Предположим: что правила описывают, по большей части, то, какие именно красные черты нельзя преступать.

– Классифицировать по степени свободы относительно границ поведения? – предположил Незна. – Что-то типа сословий?

– Ну, почти, – сказал Знайк. – Давайте я начну. И начну с крайности. Часть экономических акторов относится к границам всякого рода с полнейшим пренебрежением.

– Уголовники, что ли?

– Да. Но если рассматривать вместе с ними тех, кто им пособничает (вольно, невольно, а нередко в обстоятельствах, когда сами того не подозревают), то в целом для экономики – это серьёзные потоки. Чем характеризуются такие акторы, кроме высокой пассионарности? Что их отличает от обычных акторов?

Дон Незна призадумался.

– Для них характерно создавать крепкие сцепки, – ответил он наконец. – Связи между ними зачастую гораздо крепче любых договоров, в обычном экономически юридическом смысле. Некие «понятия». Честь.

– Именно! – воскликнул доктор. – И отмечу архиважное: такие «сильные взаимодействия» возникают не только между самими пассионариями, когда общаются в паре или шире – в рамках кланов. Сцепка «пассионарий плюс пособник из обычных людей» зачастую тоже много крепче типичной, вполне легальной связи. Не обязательно приводить в примеры проституцию (там, где она запрещена) или торговлю оружием. Хотя и это (плюс торговля иными запрещёнными товарами и услугами) составляет такую долю в любой экономике, которую ну никак нельзя просто игнорировать. Очень много торговли проходит в «серой» зоне, когда обычный товар не сертифицирован для данной территории по всем правилам. Покупают такие товары обычные люди в обычных магазинах. Да, в крупных сетях такого нет (почти). Но мелкие торговые точки практически всегда имеют если не контрафакт, то товар сомнительный.

– Ну и что? – сказал Дон Незна. Попадают и попадают, кому от этого жарко или холодно? Государство не страдает до тех пор, пока уголовная составляющая невелика.

– Уголовная составляющая невелика, потому что в поимке таких акторов мало смысла, в том числе для исполнителей из силовых структур. Я хочу обратить ваше внимание на то, что такой оборот точно никак не попадает в государственную статистику. Вернее, всё ещё хуже. Он туда попадает, но косвенно, нарушая те самые корреляции, которые помогли бы в фактором анализе. Например, потребление хлеба традиционно коррелировало с плотностью реально проживающего населения. Но мигранты сами для себя пекут в минипекарнях лепёшки (и продают их всем желающим, в том числе мимо кассы). Потребление электричества тоже связано с плотностью населения, и оно вдруг отъехало от хлебного индекса в сторону. Итак, учитывая то, что огромная доля эмигрантской жизнедеятельности проходит в серую, а то и в чёрную, этот слой акторов является значительным. Да, и ещё нужно иметь в виду, что именно эти акторы создают время от времени новые опасные очаги – они в постоянном поиске новых схем. И это относится не только к так называемым телефонным мошенникам. Эти на слуху, в том числе из-за спонсорства армий геополитических противников, но все другие лихие люди тоже не дремлют. Короче, это люди плазмы. Заряженные.

– Аа, – с пониманием произнёс Дон Незна. Вижу, наконец, куда вы клоните. Тогда давайте так: ионизированные. «Заряженные» – это пожалуй незаслуженно позитивно окрашивает описываемых акторов.

– Отлично, – улыбнулся Знайк, но Дон Незна не мог этого видеть. – Тогда на очереди следующая страта экономических акторов по степени пиетета к границам.

– Я уже понял. Теперь будет газ.

– Ага. Или дым. В общем, все те, кто работает «через крипту» и разного рода «удалёнщики». Сюда же относятся те «самозанятые», которые через спецсчета или даже счета ИП проводят лишь малую часть оборота. В разных странах это выглядит по-разному, но таких экономических акторов везде полно. Они характеризуются тем, что государству их крайне сложно учесть, а тем более – «мобилизовать». Под последним имеется в виду «заставить делать что-то, что государству хотелось бы, а этим людям либо не хотелось бы, либо им просто лень, либо они даже не узнают, что государство от них этого хочет». Это такие «облачные» люди. Воздушные.

– Ну вот, опять вы приукрашиваете, доктор. Газообразные! Негоже использовать слишком поэтическую (этими деятелями тоже не заслуженную) метафору.

– Заметим, кстати, – сказал Знайк, – что именно к газообразным относятся те, кто формирует новостную и идеологическую повестку. Телевидение и газеты сейчас в этом смысле можно просто не рассматривать, а в соцсетях конкуренцию провластных инфлюенсерам составляют люди, которые весьма свободно трактуют границы, которыми их пытается окружать государство. Опять же, зависит от государства, но их информационное влияние можно смело считать равноуровневым с государственным. Другое дело, что в их случае нарративы разнонаправлены. Тем не менее, они мощно оттягивают аудиторию, у которой просто не остаётся времени не то что на то, чтобы принять постепенно точку зрения какого-либо из властных кланов, а чтобы даже толком её расслышать.

– Полагаю, что со следующей стратой угадать ваш расклад уже несложно. Жидкие. Отличаются тем, что акторы в ней находятся гораздо ближе друг к другу, нежели в предыдущих двух.

– Да, – подтвердил Знайк. – Нельзя сказать, чтобы они находились в каких-то прямо-таки жёстких рамках, но они характеризуются неким «ближним порядком». Это обычные фирмы, «офисный планктон». Обычные «свободные» люди и фирмы. Таких, видимо, большинство, хотя и не превалирующее. Характерно, что между эти акторами относительно малые различия. В привычках, в доходе, в мировоззрении. Они не кинетичные, мозги их слегка разжижены спокойной и однообразной жизнью. Они как бы вязкие; опасности они не представляют, но и опереться на них государству нельзя. Для этой страты акторов характерно то, что они крайне медленно изменяются в общем объёме. Они могут менять форму, переходить из фирмы в фирму, даже из отрасли в отрасль, но в целом это некий объём. Водянистая константа.

– Водянистые – назовём так, – сказал Незна.

– И последняя страта, – тоном подведения итога произнёс Знайк. – Это бюджетники и разного рода силовики. Бюрократия.

– Глубинное государство? – решил уточнить Незна.

– Да. В том числе военные, которые закрепощены военной ипотекой или жёсткими условиями контракта. У этих акторов – шаг влево, шаг вправо, вот и вся свобода. По сути крепостные. Да, для них юрьев день хоть каждый день, но и оказались они в такой ситуации не в силу принадлежности к сословию, а по обстоятельствам, которые и продолжают их удерживать в обойме. Эти акторы – как расположенные упорядоченно в кристаллах атомы. Они образуют периодически повторяющуюся внутреннюю структуру. На их поведение во многом ориентируются государства, хотя сами по себе (по отдельности) эти люди не особо влиятельные.

– Коррупция здесь, я полагаю?

– Вот! Спасибо за важное указание. Коррупция (несмотря на свой явно уголовный характер) относится именно к этой кристаллической страте. Коррупция – системообразующий фактор для любого государства, и, по большей части, она строго регламентирована. Не учтена публично, но детально регламентирована и задокументирована.

– Лоббизм, – крякнул Незна.

– Итак, имеем четыре страты: закрепощённые, водянистые, газообразные и ионизированные. Позвольте мне теперь ввести понятие границ, чисто формально. Тех самых правил в терминах теории игр, о которых вы упомянули.

– Что ж. Допустимое формальное допущение, – сказал Незна. – Называем правила границами. Вижу даже, куда вы клоните. Первые подчиняются всем типам границ. Вторые (водянистые) – минус один тип. Третьи (газообразные) – минус два типа. Ионизированные учитываются лишь на определённых спец-границах.

– Чекпойнтах, – отчеканил Знайк.

– Точках пропуска? Это же лишь часть границы. Топологическая ошибка. Вор должен сидеть в тюрьме, а не проходить таможни.

– Когда они находятся в нефигуральных тюремных камерах, они либо выпадают из поля активных акторов, либо не меняют своего профиля, работая, например, в качестве телефонных мошенников. Если же уголовник обладает управленческим статусом, то нахождение в местах лишения свободы не всегда ограничивает его в экономической деятельности. Подневольный же труд учитывается как труд бюджетника. Впрочем, времена Беломорканалов прошли, и мало в каких государствах такой труд даёт серьёзный вклад в экономику. Смотрите, мы уже описали то, как субъекты разных уровней различаются по основным свойствам. Теперь отметим, что при выделении структурных особенностей стоит обращать внимание на время протекания процессов: на одном уровне оно примерно одного порядка; в разных странах оно отличается на порядки. Решения в уголовной среде принимаются мгновенно. В «скучной» фирме – месяцами. Но время и пространство связаны. Поэтому…

– В каждой страте – свои характеристические «пространственные» ориентиры, – подхватил дон Незна. – Акторы одной страты воздействуют на границы в виде возмущений одного порядка. Речь идёт не о суммах транзакций, а о способе пересекайся границ, я так понимаю?