Алексей Ощепков – Месть за то, что будет. История одного дознания (страница 4)

Бежа́ть! Хватать эту колу любой ценой. Вскакивать на козлы. Без очной беседы с подлецами ничего потом не докажешь. Многого не нужно. Необходимо контактом с ними себя застраховать от использования моего образа втёмную. Бегу. Пара ударов сердца всего прошла, а такое ощущение, что пинту эликсира бармен бы в таверне успел нацедить. Успел. Вскочил. Кола́-то какая странная! В жизни не приходилось таких сложных рессор видеть. Стенки лакированные. Как черный рояль. Задымлённое слюдяное окошко. Искусно выкованный образ гарцующего коня с ладонь. Прикручен вызывающе: прямо посредине задней стенки.

Мы не проехали и дюжины шагов, как в переднюю стенку застучали изнутри, возница тут же осадил пару лошадей, и после небольшой паузы левая дверь распахивается. Я тоже соскакиваю в пыль.

С высокой подножки, слегка пригнувшись, со шляпой в руке, спрыгивает крупный белобрысый парень, скорее даже молодой мужчина. На самом деле, очень крупный, стало мне ясно, когда он выпрямился. Добротный камзол, кожаные коричневые штаны, туфли с серебряными пряжками. Белая накрахмаленная рубаха – ярче нитей лжизни. Он как бы невзначай замешкался со шляпой в руке, окидывая меня беглым взором. Но не успела шляпа скрыть его светлую шевелюру, как молодчик уже берёт инициативу:

– Светлого утра, Жеушо, – произносит он, глядя на мою обязательную именную нашивку на правой груди.

А я тяжело дышу, и у меня ещё нет стратегии диалога! Я ощутимо замялся.

– Почему же ты не поприветствуешь меня в ответ?

– Решил с сегодняшнего утра мат больше не употре. – Решаюсь я и деланно возхохотамше. У меня родился не план, но импульс. По спине течёт пара струек пота. Открывается правая дверь, из колы́ выходят две девушки. Одна – обжигающе красивая, незнакомая. Вторая – с нашего курса. В разговор вступать не стали. Отслеживают с лёгкими улыбками. Каково, однако, самообладание.

– Вы… – исполняя необходимость закончить фразу осмысленно, продолжаю я после максимально допустимой паузы: – Вы разве не заняты будничным утром своей работой3?

– И где же ты работаешь? – получаю я очевидный риторический хук в челюсть.

– Там, где можно заработать на одежду, – плыву я, теряя остатки самоконтроля.

– Похвально, – шутливая овация, всемирный знак «апплаудо», заставляет усомниться в истинности намерения произносящего. ‘Сокурсницы’ улыбаются пуще прежнего, зашептались. Нельзя сдать схему, нельзя говорить о работе. Выведет на пару реплик, уже не отвертеться.

И тут мне повезлõ.

– Что же такой ремень у тебя жыденькай, недоплачивают? – продолжает парень в явном наслаждении. Он торжествует. Поначалу я видел в его лице определённую неловкость. Конечно, к диалогу об идоле он должен был быть подготовлен. Наверняка, в его арсенале есть боевая церковная догматика, что-то крючкотворное. Не пошли бы они на дело без оружия. А я на колу вскочил, как бешеный. Не ожидали. Но теперь он чувствует превосходство. Сословное, в том числе. Расслабился. А зря!

– А я тебе обещаю, что ты узнаешь, зачем он такой тонкий. До полной селены ещё узнаешь.

И я бросаю в него подрезанной у Клаудо нитью лжизни. Лови! Поймал, куда он денется – я же взял на себя обязательство. Обязательство дать гарантию раскрытия сущности полученного запроса. Он запрашивал информацию по ремню? Запрашивал. Я его к этому не подталкивал. Не вынуждал, так уж точно. Далее: как в дуэльном кодексе. Мне брошен вызов, поэтому я выбираю оружие. Я же могу́ эту гарантию в принципе предоставить? Могу, почему нет. Разъяснения по ремню всеобъемлющие могу дать? Могу. Эти неоспоримые факты я и вбил в свою реплику. А искажения в смысловых категориях… если и есть – то впол-не́-допустимые. И я просто ушёл, в тишине. Вернее, в тишину, в белый туман, который ещё не рассеялся.

«В последние дни быть собой – это целое дело. Прям-таки тяжелый труд, – ворчит норушка. – Чтобы самим собой остаться, все силы приходится тратить. Раньше такие сущности заговаривали с редкими невезунчиками раз в хилиадолетие. Сейчас вот до последнего нищего аспиранта добрались». – «Не дерзи, Кузен!»

Сути уловки лиходеи не поняли. Не доросли. Дорастут, будет поздно. Хлопотно это: нужно обладать очень редким, а потому почти бесполезным знанием. Память у всех хоть и гигантская, постоянно довлеющая и головную боль вызывающая, но для мусора там места всё же нет. Не поняли они, но, естественно, насторожились. Жди беды со всех сторон теперь. Но какое-то время я себе купил. А в поединке нападающий всегда может получить одноимённый удар вразрез. Надо лишь голову отклонить вовремя, не слишком рано и не слишком сильно, чтобы нападение осталось нападением вплоть до самого поражения.

❡

Глава α2. Конфликт изыскателя с подозреваемым

Стоит ли заявить в околоток? Нет. Нет явной причины. И я не агг҃лъ действовать без причины. Ощущение: воля мира против меня. Отогнал. Мир нейтрален принципиально. Вплоть до нечестной удачи слишком невезучим. И наоборот. Обоснованная обеспокоенность: поток событий. То есть, количество событий, делённое на единицу времени. Событий больше, чем прежде. Время идёт неравномерно. Нельзя делить на часы или дни. День дню рознь. Нет внятного вывода. Перескакиваю с мысли на мысль. Попытка самообмана. Фиксирую: выбило меня из колеи происшествие.

Кто это были такие? Что за ушлый жлычъ? Молодёжная группировка солнцевиков? Тех, которые «за прогресс!»? Ничего о них не знаю; был лишь один раз на собрании их соперников, лунников, которые «за свободу воли!». Случайность? Случайных чисел не существует. Меня караулили? Пока необъяснимо. Ни на повозке, ни на одежде – никаких признаков принадлежности к какой-то конкретной силе. Может, на моей одежде есть какой-то знак? Я осмотрелся и снял шляпу – не приколото ли что? Нет. Подумалось: так и не доживешь до конца мира, с моей удачей и любопытством. Сбежал телом, но не сбежал мыслями. Решено: не могу стать загонщиком, постараюсь стать траппером. И ещё: зачем девушки выходили из колы?

⁂

Время теряю из-за этих деятелей. Я шагаю быстрее и вскоре оказываюсь у дома адептов Ордена аллотеизма создателей. Здание состоит из трёхэтажного цилиндра с конической крышей, как колпак фокусника. На небольших полях этой «шляпы» обильно растёт трава. Есть несколько кустиков. Там же торчит прямоугольная печная труба. Сбоку к башне пристроен обычный двухэтажный дом; он ‘утонул’ частью ската в башне. Более вероятно: башню пристроили бок-о-бок к дому после несчастного случая, в результате которого зданию срезало бок. Оконные проёмы не ровны. Десятки квадратных стеклянных вставок в них отражают свет – их поверхности находятся в одной плоскости. Геометрическая диковинка. Каменная сфера на вершине конуса. Вероятно, вулканическая, с одного из крутых участков на склонах Великой горы. Балконы на обоих верхних этажах башни выполнены очень тонкой ковкой – подобно тем, что есть на гардах церемониальных фламбергов. Участки осыпавшейся внешней штукатурки заделаны мозаиками из смальты. Виноград, который цепляется по стенам, подстрижен. Уютно. Хюгге. Внимательному взору адепты сообщают, что они знают толк в процедурах.

Главным достоинством здания является библиотека. Там я познакомился с Тимотеусом. Я не религиозен. Теологическая литература меня не интересует. Однако, в Ордене считают нужным сеять просвещение и в других сферах. Нет сомнений: выбор авторов и тем подвергается цензуре. Итоговый результат меня устраивает. Культурный профиль обычной (Вселенской, бывшей «имперской») Церкви мне не симпатичен. Догматические основы у Церкви и Ордена одни и те же. Наши священники повторяют, что Орден прежде был частью Церкви. Точнее, Церковь ‘родила’ те силы, что создали Орден. Я усматриваю здесь неточность. Я вижу достаточно убедительные свидетельства, что и сама Церковь ушла от своей изначальной формы не меньше, чем Орден отдалён от нынешней Церкви. Две организации не воюют. По крайней мере, публично. Я думаю, что и скрытного противостояния нет. Из-за разных весовых категорий: Орден был бы уже задавлен.

Отмечаю продолжающуюся инерцию заполошного утра. Она до сих пор меня подгоняет. Я энергично взбегаю на крыльцо и шумно вхожу в здание. Дежурный вежлив. Он скрыл лёгкое удивление моей одышкой, с приветливой улыбкой кивает мне и тут же, без звука, отправляется за Тимотеусом. Для гостей открыт лишь общий холл внизу и примыкающая к нему библиотека. В келье у приятеля я никогда не был. С наслаждением распластавшись в широком вельветовом кресле, я погружаюсь в прострацию. Такое состояние лишь ненадолго способно подарить удовольствие: довольно скоро сознание начинает бесцельно блуждать по бесконечным стеллажам памяти, что приводит к медленному, но неуклонному нарастанию когнитивного напряжения. У меня нет блаженной анендофазии. Недостаточно у меня и навыков колгуна. Я ловлю себя на отсутствии интереса к событиям. Это мне напоминает, что воля мира просто так никому не даётся.

На фронт сознания выходит мысль: кто-то очень вовремя уведомил преступников из чёрной колы о тумане. Выплеск гейзеров нагревает воды Великой реки, а ниже по течению образуется туман из-за соприкосновения со студёным воздухом. Если получать сообщения о прохождении тёплой воды из мест выше по течению, можно предсказать время тумана. Для этого должны быть подельники с доступом к быстрой связи. А это либо предатели, либо кто-то, кто смог предателей отыскать, чтобы им за доступ заплатить. Такая группа не будет спиливать лишь один обелиск. Нужно раздобыть бульварный листок: какие ещё были или будут события.