Алексей Осадчук – Натиск (страница 43)

Якоб, несмотря на то что признавал ее своей княгиней, делиться сведениями о происходящем в цитадели не спешил. Рассказал только то, что ему явно позволили. Лада лишь усмехнулась про себя. Еще тот хитрый жук, язык держит за зубами. Именно такой и смог спасти ее сына и дочь. Верный и острожный. Ей даже понравилось, что старик прежде всего беспокоился о ее детях, нежели о ее миссии.

Что же касается сведений… У маркграфа теперь три генерала. Лада ухмыльнулась, представив себе эту троицу. Барон Жан-Клод де Бакри, которого она помнила еще по прежним временам. Хитрый, резкий, упрямый оборотень. Они с Ладой всегда друг друга недолюбливали, но в глубине души она его уважала. Бакри был сильным и справедливым лидером.

Вторым был граф де Потье. Старый маршал, которого Макс выкупил из плена и который решил остаться при молодом маркграфе. Полная противоположность де Бакри. Спокойный, методичный, осторожный до скрипа зубов. Лада представила себе, как эти двое сейчас сидят в цитадели и спорят, и не смогла сдержать улыбки.

Бакри наверняка сейчас рычит, стучит кулаком по столу, требует немедленных действий. Потье невозмутимо сыплет аргументами и перечисляет причины, по которым торопиться не следует. И ведь в конце концов они договорятся и примут здравое решение. Собственно, в этом и был замысел маркграфа.

Третий генерал, барон Рис, был сейчас рядом с Максом. А вот где именно в данный момент находился молодой маркграф, Якоб не сказал ни слова. Но Ладу это не особо интересовало. В главном ее предположения оказались верны: пока в цитадель не прилетит эфирель с весточкой от Макса, никто ничего решать не будет. Поэтому нужно будет предупредить Бранера, что они здесь застряли надолго.

Но было и кое-что еще, о чем Лада думала с самого прибытия, и что не давало ей покоя.

Еще при подъезде к Шато Гардьен она ощутила уже забытые мощные эманации золотой маны. Сперва она предположила, что так фонят сотни и даже уже тысячи аур истинных и первородных, прошедших преображение.

Но спустя некоторое время Лада пришла к выводу, что ее догадка верна лишь наполовину. Ее чутье подсказывало, что с этим фоном что-то не так. А потом ее осенило… В цитадели находится еще кто-то, не уступающий по силе аурингу и прошедший ритуал преображения! Кто это может быть? Истинный? Первородный? В момент осознания этого факта Лада почувствовала странную смесь растерянности и нарастающей тревоги…

А потом Лада увидела ее. Это была темноволосая и красивая девушка, явно северянка, которая наблюдала за посольством со стены замка, не приближаясь и особо не показываясь. Лада запомнила ее изучающий жесткий взгляд. А еще ощутила эманации золотой маны, исходившие от северянки.

Якоб, которому Лада осторожно задала вопрос об этой девушке, ответил охотно, но осторожно. Что ее имя Хельга. И что она прибыла с маркграфом из Вестонии. Но сама она из Винтервальда. И происходит из какого-то знатного рода.

А еще она сильная целительница. Здесь ее все очень уважают, а некоторые даже чуть ли не боготворят. Потому что она уже многих чуть ли не с того света вытащила.

Сведения заставили Ладу задуматься. Знатная северянка из Винтервальда, да еще и сильная целительница. Лада слышала об одной Хельге, которую в Нортланде называли Отважной и которая приходилась кузиной принцессе Астрид…

Вопросов было больше, чем ответов…

Лада не помнила, в какой момент мысли начали путаться и превращаться в дремоту. Веки потяжелели, тело, наконец, расслабилось, и она уже почти провалилась в сон, когда ее запястья коснулся короткий энергетический импульс.

Одна из ее сигнальных рун давала знать, что границу лагеря пересек кто-то чужой. Миг — и укол маны повторился. Затем еще и еще… А потом снаружи донесся шум: грубые мужские голоса, ругань, потом лязг железа и вдруг — резкий, захлебывающийся крик, оборвавшийся так внезапно, словно кричавшему мгновенно воткнули кляп в глотку.

Тело среагировало раньше разума, вбитые годами рефлексы ведьмы, привыкшей просыпаться в опасности. Лада резко вскочила и набросила на себя свои перевязи с множеством потайных кармашков. Затем схватила кинжал, который держала всегда подле себя, и, осторожно разрезав дальнюю стенку шатра, выскользнула наружу.

Первое, что она увидела, было женское тело. Оно лежало в нескольких шагах от входа в соседний шатер, лицом вниз, в темной расползающейся луже.

Лада тут же узнала серебряную заколку, неуклюже торчавшую из рыжей копны. Ведь эта заколка была ее подарком Миле. Ее служанке, той самой, что час назад, улыбнувшись на прощание, вышла из шатра.

Лада метнулась вперед и, присев возле тела, перевернула его. Подбородок, шея и горло Милы превратились в кровавое месиво. Лада поморщилась. К сильному запаху крови примешивался характерный звериный. Лада сжала зубы… Эту рану нанес вервольф…

Отпустив плечо мертвой служанки, Лада, пригнувшись и стараясь держаться в тени, медленно обогнула шатер и замерла.

Вокруг творилось нечто немыслимое. Шатры опрокинуты, костры разбросаны, а в рваном свете факелов метались тени, которые Лада поначалу не могла распознать. Человеческие крики и звериное рычание доносились со всех сторон.

А потом она увидела их. Оборотни в своей звериной ипостаси с вздыбленной шерстью и оскаленными мордами методично прочесывали лагерь. Не рыскали хаотично, а двигались группами, окружая шатры и добивая тех, кто пытался бежать.

Лада видела, как двое навалились на одного из кларонцев. Тот даже не успел вытащить меч. Видела, как ее земляки пытались отбиваться кто чем мог, и как бесполезны были их усилия.

Ближайший вервольф заметил Ладу и бросился к ней. Крупный, молодой, с безумными глазами, в которых не было ничего кроме звериной ярости.

Лада ударила его прежде, чем он преодолел половину расстояния. Резкие гортанные слова наговора — и оборотень, харкая кровавой пеной, покатился по земле. Его тело начало корежить от диких конвульсий. Из глаз и ушей хлынула бурая кровь.

Пусть Лада и приехала с мирной миссией к тем, кто когда-то были ее союзниками, но, как опытная ведьма, она не могла не подготовиться и к такого рода неожиданностям.

Пока ее люди ставили шатры и палатки, она аккуратно и незаметно оставляла по всему лагерю свои маленькие закладки. Где-то ведьмачью руну, где-то узелок с заклятием. Только что этот вервольф попался в одну из таких ловушек.

Увы, но закладок было не так много, и каждая работала только один раз.

Второй оборотень вылетел из-за опрокинутого шатра справа. Лада швырнула ему в морду горсть пепельного порошка из мешочка на поясе и прошипела короткое заклятие.

Порошок вспыхнул ядовито-зеленым магическим светом, впившись в глаза и ноздри зверя. Тот взвыл, мотая головой, шатаясь и слепо цепляя когтями воздух. Лада не стала ждать, пока он придет в себя, и проскользнула мимо, пригибаясь к земле.

Лагерь погибал. Повсюду валялись тела, некоторых она узнавала по одежде, по знакомым деталям. Дэк, молодой конюх, который каждое утро седлал ей лошадь и всякий раз смущенно отводил взгляд. Рэм и Эган, двое охранников, что накануне спорили у костра о лучшем способе приготовления мясного рагу. Все они лежали неподвижно, и земля вокруг них была черной от крови.

Где-то слева раздался зычный голос Бранера. Видимо, посол пытался организовать оборону, собрать вокруг себя уцелевших. Лада рванулась на голос, но не успела. Крик оборвался хрипом, а за ним послышался влажный хруст, от которого Ладу передернуло.

Она стиснула зубы и заставила себя не оборачиваться. Мертвым уже не поможешь.

Оставалось одно… Коновязь была на дальнем краю лагеря. Если животные еще на месте, есть шанс уйти.

Лада вытащила из-за пазухи маленький пузырек с мутной жидкостью, зажала его в левой руке и двинулась вперед, стараясь держаться в тени изломанных шатров. Кинжал в правой, пузырек в левой, наговор на губах.

Два вервольфа преградили ей путь. Лада плеснула содержимое пузырька на ближайшего. Жидкость зашипела на шкуре, мех задымился, и оборотень, захлебываясь воем, откатился в сторону.

От удара когтей второго Лада увернулась в последний момент, оказавшись у того за спиной. Кинжал легко вошел под мохнатую лопатку. Коротенький наговор — и руна, начертанная ядовитой пылью на клинке, ожила. Тело оборотня выгнуло дугой и замерло на земле. Лада лишь зло сплюнула в сторону парализованного вервольфа и побежала дальше. Добивать его времени не было.

Лошади бесились и храпели от запаха крови и звериного духа. Свою кобылу Лада увидела сразу. Она тоже нервничала и била копытами, но как только учуяла возле себя хозяйку, заметно успокоилась.

Лада одним движением перерезала веревку, вцепилась в гриву и взлетела на спину животного. Седлать и взнуздывать времени не было. Кобыла рванула с места, не дожидаясь команды, и вынесла ее на дорогу.

Крики боли и многоголосый рык за спиной постепенно стихали. Продолжая прижиматься к шее лошади, Лада опустила руку в один из своих мешочков на перевязи и достала несколько черных корешков. Поднесла их к губам, нашептала наговор и швырнула эту горсть себе за спину. Скоро за ней отправят погоню. Что ж, у Лады много таких сюрпризов. Не только для истинных, но и для первородных.

Старый имперский тракт вел ее обратно, в сторону Кларона. Лада, наконец, позволила дать волю своим чувствам. Слезы текли по ее щекам, но она не замечала их. Она сейчас не думала о том, что побудило верфольфов атаковать мирное посольство и как это нападение повлияет на будущие отношения сангвальда и ауринга. Нет… В голове Лады билась только одна мысль, заглушая все остальные: «Она должна вернуть своих детей!»