Алексей Осадчук – Натиск (страница 42)

Конечно, она понимала, что правитель Кларона ведет свою игру и не питала на этот счет иллюзий. Но все равно была под впечатлением. Пусть расчет, пусть манипуляция, но сменить образ одинокой ведьмы-изгнанницы на образ княгини было неожиданно приятно.

Посольство возглавлял граф Эрвин Бранер. Немолодой сдержанный мужчина с умными усталыми глазами. За время пути Лада успела составить о нем вполне определенное мнение. Бранер оказался на удивление приятным собеседником, начитанным, остроумным, начисто лишенным той напыщенной спеси, которой так грешили кларонские вельможи.

Одаренных, кроме самой Лады, в посольстве не было, а остальные члены их делегации, начиная с посла и заканчивая последним конюхом, были обычными людьми. Складывалось такое ощущение, что Ольгерд специально собрал именно таких, дабы снизить малейшие риски срыва важных мирных переговоров.

Лада невольно улыбнулась, вспомнив, как впервые за много лет увидела штандарт своего мужа — белый сокол на фоне лазурного неба. Рядом с темно-багровыми знаменами Кларона он смотрелся чужеродно.

Лада понимала, что Ольгерд не только дает ей понять, что он — хозяин своего слова, но и что он ведет свою игру. Ведь знамя прежнего хозяина Скалигарда, которое развивалось сейчас рядом с королевскими, являлось неким недвусмысленным посланием ныне правящей в княжестве семье и всем его жителям, что правитель Кларона сделал свой выбор в пользу воскресшей княгини.

Путь до Бергонии прошел без происшествий. Бранер оказался опытным командиром и умело организовал движение каравана. Лада при нем держала себя ровно, не командовала, не лезла с советами, но и не отсиживалась в карете. Ехала верхом рядом с послом, беседовала, расспрашивала о Клароне, о королевском дворе, о настроениях знати. Бранер отвечал охотно и, похоже, искренне.

К условной границе земель маркграфа де Валье они подъехали утром, и здесь их уже ждали. Когда Лада увидела крупный конный отряд вервольфов и гленнов, то особо не удивилась. Она уже давно ощутила внимание первородных разведчиц, незримо сопровождавших их вот уже несколько суток.

Посольство было встречено без особой враждебности, но и без теплоты. Осмотрели знамена, переговорили с Бранером, изучили верительные грамоты.

Знакомых лиц среди гленнов и оборотней Лада не заметила, но то, что они прекрасно знали, кто она, сомнений быть не могло. Красноречивые взгляды, которые они на нее бросали, о многом ей сказали.

Их довели до Шато Гардьен, но внутрь не пустили. Посольству предложили разбить лагерь у стен замка. Бранер принял это спокойно, без возражений. Собственно, он ранее предвидел, что так и произойдет. Мол, это вполне обычная практика, особенно в военное время.

Хотя Лада понимала, что причина в другом. В цитадели уже давно знают о посольстве, и, если Макс не встретил их у ворот Шато Гардьен, выходит, сейчас его здесь попросту нет. Скорее всего, он находится в своей марке. А барон де Бакри наверняка уже послал эфирель в Шато де Грис, но сам пока тянет время. Ждет инструкций от маркграфа.

В то, что это сам Макс приказал не впускать их в замок, Лада не верила. Во-первых, никакой угрозы люди, прибывшие с ней, не представляют.

А во-вторых… Да, она в тот раз не приняла его предложение и ушла не попрощавшись. Снова… Но Макс мыслит иными категориями. Он далек от мелочных поступков. Кроме того, Лада подозревала, что он еще до того, как предложить ей остаться подле него, уже знал, как она в итоге поступит.

Так что нет… Приказ не впускать посольство внутрь Шато Гардьен исходил не от Макса. Поэтому Лада спокойно приготовилась ждать.

Когда на следующий день ей сообщили, что малые ворота замка открылись, и из них вышел всего один человек, Лада здорово удивилась. Неужели она ошиблась в своих оценках, и Макс все это время был в цитадели…

Лада снова вспоминала, как покинув свой шатер, она быстрым шагом приблизилась к краю лагеря и остановилась. Ее сердце было готово вот-вот выпрыгнуть из груди. В голове билась лишь одна мысль. Плевать на посольство, плевать на войну, плевать на политику и дворцовые интриги! Она думала в то мгновение только о своих детях!

Но ее ожидания не оправдались. Это был не тот, кого Лада ожидала увидеть. Какой-то старик спешил к лагерю. Видимо, кто-то из слуг, которого послали узнать не нужно ли что-нибудь «гостям».

Лада уже было развернулась, чтобы отправиться в свой шатер и продолжить завтрак, но ее взгляд мазнул по лицу приблизившегося старика, который с надеждой разглядывал знамя ее мужа.

Лада задержалась, а спустя мгновение старик повернул голову, и их взгляды встретились. Сперва они смотрели друг на друга изучающе и оценивающе. А потом… Это было похоже на вспышку… Вспышку узнавания…

Лада помнила, как перехватило ее дыхание и как вытянулось лицо старика, в котором она узнала Якоба Варта, бывшего телохранителя ее мужа. Он постарел, его волосы посеребрила седина, но его взгляд остался прежним — тяжелым и решительным.

Лада снова вспоминала, как шагнула к нему и некоторое время они просто стояли друг напротив друга, не находя слов. Потом Якоб опустился на одно колено, как делал это перед ее мужем, и произнес:

«Княгиня… Прости, что не уберег его…»

Лада положила руку ему на плечо. Горло сжалось, в глазах защипало, но она справилась. Не здесь и не при людях. Она — княгиня.

Они говорили долго. Якоб рассказал все. Как бежал с ее детьми через горы, как прятался в лесах. Как выбрал для укрытия глухую марку на краю Тени, задолго до того, как она досталась Максу. Там, в этой забытой богами глуши, он и растил детей князя, как своих внуков. Долгие годы никем не замеченный.

Но потом с приходом молодого маркграфа многое изменилось. Марка ожила. Якоб рассказывал об успехах ее сына и дочери, которых Максимилиан де Валье приблизил к себе, при этом не зная об их истинном происхождении.

Слушая старого воина, Лада в тот момент кляла себя за то, что позволила мести ослепить ее разум. А ведь она была совсем рядом с сыном и дочерью. О боги! Если бы она согласилась остаться, как ей предлагал Макс, ее встреча с детьми состоялась намного раньше. Она уже представила его лицо, когда они снова встретятся. А ведь Макс не откажет себе в удовольствии поделиться с ней своими мыслями на этот счет…

Затем рассказ Якоба плавно перешел к нападению стригоев, которое произошло относительно недавно. Мысленно для себя Лада отметила, что она как раз уже находилась подле Ольгерда в те дни. Именно тогда Якоб решился открыть Максу правду о том, кто эти дети на самом деле, и перевез их в Эрувиль, под защиту ауринга.

Нападение стригоев Ладу встревожило больше всего остального. Кто послал их? Старые враги, узнавшие о детях? Или кто-то другой? Она не стала додумывать эту мысль, но зарубку сделала. Ольгерд об этом должен узнать, если еще не знает.

Впрочем, тревогу быстро потеснили приятные мысли о детях. Сын умный и деятельный, настоящий будущий князь. Якоб говорил о нем с нескрываемой гордостью. Дочь, к удивлению и радости Лады, оказалась одаренной. Дар проявился уже в изгнании, и девочка, по словам Якоба, который повторил заключение маркграфа де Валье, «в будущем, если подобрать правильную наставницу, может стать весьма сильной ведьмой».

Правда, одна деталь заставила Ладу поморщиться. Макс определил ее дочь под присмотр верховной ведьмы Эрувиля. Лада понимала его логику и даже была благодарна за заботу, но ее материнское чутье сразу подсказало, что верховная ведьма просто так не отпустит перспективную ученицу. Это пахло будущим конфликтом. Но Ладу это не пугало. За свою кровиночку она порвет любого. И если это будет верховная мать — что ж, так тому и быть.

Прямо сейчас ей до боли хотелось вскочить на лошадь и мчаться в Эрувиль, обнять детей, прижать к себе, убедиться, что они живы и здоровы, что все по-настоящему. Но она усилием воли загнала этот порыв обратно. Она теперь не просто мать, а княгиня Ладислава, посол кларонского короля. Ради будущего своих детей она должна вести себя подобающе и довести дело до конца. Сперва договор, потом дети.

Лада медленно выдохнула и перевернулась на бок.

От встречи с Якобом мысли плавно перетекли на Шато Гардьен. На стенах Лада заметила несколько новеньких баллист, похожих на гигантских теневых монстров, которых раньше и в помине не было. Воины на постах носили добротные доспехи единого образца. Во всем чувствовался порядок, выстроенный твердой рукой.

Макс проделал огромную работу. Лада видела это по каждой мелочи: от подогнанного снаряжения часовых до отремонтированных стен замка. Все было готово к встрече врага, и Лада не завидовала аталийцам, которым предстоит сюда сунуться.

И от этой мысли ей, как ни странно, стало легче. Она была искренне рада, что Ольгерд решил подписать договор о ненападении, а не воевать с Максом. На мгновение мелькнула мысль, что было бы и вовсе замечательно, если бы эти двое в будущем стали союзниками. Но Лада тут же отогнала ее. Даже помотала головой от удивления, как ей вообще могла прийти в голову такая наивная мысль. Сангвальд и ауринг никогда не станут друзьями.

Завтра из цитадели должна прибыть делегация для предварительных переговоров. Лада оказалась права в своих предположениях об отсутствии Макса и уже знала, кого ждать.