Алексей Орлов – Дар трактирной ведьмы (страница 8)

– Гипотеза подтверждается, – сухим, отчётливым тоном произнёс Ториан. Он перелистывал страницы. – Слуги графа Ардиса действительно бежали на юг с одной девочкой лет пяти. Их след теряется как раз в районе той самой Южной дороги. Дальше – сплошные «предположительно» и «вероятно». Но совпадений слишком много. Акцент, фразеологизмы, которые ты отметил, действительно характерны для той горной области, откуда был род граф. И самое главное – дар.

Он поднял на Каэлана пронзительный взгляд.

– Из архивов магического наблюдения за домом Валерьев: графиня Эльвина в возрасте двадцати двух лет, во время цветения Садов Вечной Весны, проявила способность, идентифицированную как «пробуждение жизненной силы». Описание практически один в один с тем, что сделала твоя подопечная с Омфалом. Чистейший, недифференцированный поток природной энергии. Не магия земли или растений в отдельности, а сама жизнь в её изначальной форме.

Каэлан медленно выдохнул. Так оно и было. Не просто сильный дар. Наследственный, уникальный дар одного из Великих Домов. В его груди что-то болезненно сжалось – от осознания масштаба ответственности и… от странного чувства потери. Её прошлое переставало быть чистым листом. Оно было написано кровью, титулами и магией, к которой он сам принадлежал.

– Охотники в переулке? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Вероятно, не просто «ловцы», – Ториан откинулся на спинку кресла. – Слишком профессионально действовали, слишком быстро исчезли. Есть версия, что это могли быть агенты регента, герцога Малкора, который управляет землями Валерьев последние пятнадцать лет. Или его противников. Если слух о возможной выжившей наследнице просочится… – Он не закончил, но смысл был ясен. Элира станет пешкой в игре, где ставки – целые провинции и древние артефакты.

– Нужно её охранять, – сказал Каэлан. Это не было просьбой. Это был приказ.

– Уже делается, – кивнул Ториан. – Два моих лучших агента под прикрытием среди слуг и студентов младших курсов. Но лучшая охрана для неё сейчас – анонимность и обыденность. Чем быстрее она вольётся в серую массу учащихся, перестанет быть «девушкой, зажёгшей Омфал», тем лучше.

Каэлан знал, что это невозможно. После вчерашнего о ней говорила вся Академия. Но он кивнул.

– Я поговорю с Гондриком. Пусть на практикумах следит, чтобы она не выделялась сверх меры.

– И ты сам, Каэлан, – Ториан посмотрел на него пристально. – Будь осторожен. Твоя… заинтересованность в ней не остаётся незамеченной. Для врагов это может стать точкой давления. На тебя или на неё.

Каэлан отвернулся к окну. Его заинтересованность. Какое жалкое слово для того урагана, что бушевал у него внутри. Он просто кивнул, не в силах отрицать очевидное.

Выйдя из кабинета, он почувствовал, как его переполняет странная смесь решимости и тревоги. Он должен был её видеть. Убедиться, что с ней всё в порядке после вчерашнего потрясения. Не как профессор. Как… как он сам. Это было безрассудно, но он не мог сопротивляться.

Он направился в сторону залов для практических занятий первого курса, намеренно выбрав путь через узкий, редко используемый переход между Северной и Восточной башнями. И почти наткнулся на неё.

Она выскочила из-за поворота, не глядя под ноги, с охапкой книг в руках, которые грозили вот-вот вывалиться. Она была одна. Увидев его, она замерла на месте, глаза округлились от неожиданности, а потом в них вспыхнуло то самое знакомое пламя – смесь страха, смущения и чего-то ещё, от чего его собственное сердце сделало непроизвольный толчок.

– Ма… Мастер д’Арвен! – выдохнула она, судорожно пытаясь поправить сползающие фолианты.

– Элира, – сказал он, и имя на его языке звучало как-то особенно. Он сделал шаг вперёд, автоматически протянув руку, чтобы помочь с книгами, но остановился, вспомнив предостережение Ториана. Его рука повисла в воздухе. – Ты… спешишь?

– На лекцию по истории магических династий, – торопливо ответила она, прижимая книги к груди. – Кажется, я заблудилась.

Они стояли в полумраке перехода, и в тишине между ними повисло неловкое, густое напряжение. Он видел, как она смотрит на его замершую руку, как розовеют её щёки.

– Я провожу тебя, – предложил он, и голос прозвучал чуть более хрипло, чем он планировал.

– Нет-нет! Я… я сама найду! – она замотала головой, и рыжая прядь выбилась из пучка, упав на щёку. У него снова возникло нестерпимое желание поправить её. Он сжал руку в кулак. – Я не хочу вас задерживать.

– Ты меня ничем не задерживаешь, – возразил он мягко. И, не в силах сдержаться, всё же сделал шаг ближе, но не касаясь её. Он понизил голос почти до шёпота. – Элира. После вчерашнего… как ты?

Она подняла на него глаза, и в её взгляде он прочитал усталость, смятение и ту самую, не сломленную ничем, внутреннюю силу.

– Всё… странно. Со мной все стали как-то по-другому смотреть. Даже подруги.

– Это пройдёт, – сказал он, хотя сам не был в этом уверен. – Главное – не позволяй этому изменить тебя. Ты не твой дар. Ты – больше.

Она смотрела на него, словно ловя каждое слово.

– Вы так же говорили в трактире. Что магия – в моём рагу.

Он не смог сдержать лёгкой улыбки. В этом тёмном переходе, вдали от чужих глаз, он позволил ей появиться.

– И я не ошибся. Твоё рагу, должно быть, было шедевром.

Она смущённо опустила глаза, но уголки её губ дрогнули в ответной улыбке. И в этот миг, глядя на её опущенные ресницы, на тень от той непослушной пряди, он забыл всё. Отчёты Ториана, титулы, опасности. Осталась только она. Девушка, от которой исходило тепло, пахнущее домашним хлебом и чем-то неуловимо диким, природным.

– Мне… правда нужно идти, – тихо проговорила она, но не сделала ни шага.

– Да, – с трудом выговорил он, заставляя себя отступить, давая ей пространство. – Восточная башня, третий этаж, зал с витражами. Иди налево от этого перехода.

– Спасибо, – она кивнула и, наконец, заставив себя двинуться с места, прошла мимо него. Её рукав едва коснулся его мантии. Мимолётное прикосновение, от которого по его коже пробежали искры.

Он обернулся, смотря ей вслед, пока она не скрылась за поворотом. В груди бушевала настоящая буря. Он знал всё о её прошлом. Знал о смертельных опасностях. Знал, что ему, как её наставнику и… и как человеку, потерявшему голову, нужно быть холоднее, расчётливее, держать дистанцию.

Но, чёрт побери, когда она смотрела на него этими глазами, полными доверия и какого-то наивного восхищения, все эти доводы рассыпались в прах. Он сжал кулаки так, что кости хрустнули.

«Ториан прав, – подумал он с горькой ясностью. – Я сам стал её слабостью. И она – моей. И хуже всего то, что мне это… нравится».

Он глубоко вздохнул, выпрямил плечи под профессорской мантией и пошёл своим путём, к своим обязанностям, унося с собой в душе образ её смущённой улыбки и запах старых книг, смешанный с тонким, едва уловимым ароматом полевых цветов, который, казалось, всегда витал вокруг неё.

Кабинет Каэлана в Западной башне был царством упорядоченного хаоса. Высокие полки, уставленные фолиантами в потертых кожаных переплетах, чередовались с полками, заставленными странными артефактами: кристаллами, мерцающими внутренним светом, засушенными растениями в стеклянных сферах, сложными астрономическими приборами с замершими стрелками. Воздух пах пылью, пергаментом, высушенными травами и едва уловимым запахом озона – следы недавних магических экспериментов.

За массивным дубовым столом, заваленным свитками и чертежами, сидел Каэлан. Но он не работал над новым заклинанием или отчётом для Совета. Перед ним лежал чистый лист дорогого, плотного пергамента, а в голове бушевала буря, связанная с одним-единственным именем.

Элира.

Информация от Ториана, её оглушительный успех с Омфалом, её растерянный и одновременно сияющий взгляд в тёмном переходе – всё это сплелось в тугой узел, который он теперь пытался развязать с помощью логики и плана. Его профессорская часть понимала: такой дар нельзя втиснуть в стандартную программу первого курса. Его попросту разорвёт, или он подавит её индивидуальность, превратив в очередного техничного, но безликого мага.

Его личная часть… личная часть просто хотела дать ей всё. Защитить, направить, увидеть, как она расцветает. И этот конфликт сводил его с ума.

Он взял перо, обмакнул его в чернила цвета ночного неба и начал набрасывать заголовок: «Индивидуальная программа развития для студентки первого курса Элиры (фамилия под вопросом)».

Потом зачеркнул часть в скобках. Слишком опасно даже на бумаге.

Основа: Природная магия жизненной силы (provisio vitae). Недифференцированный поток, родственный изначальной магии творения. Аналогии: легенды о первых дриадах, ритуалы пробуждения земли у горных кланов Валерьев (требует проверки, но гипотеза вероятна).

Он остановился, сжав перо так, что костяная ручка затрещала. «Валерьев». Даже мысль об этом заставляла его кровь стынуть. Но игнорировать это было преступно. Если это правда, её магия имеет не только личную, но и историческую, политическую основу. Её нужно учить не просто контролю, а пониманию корней этой силы.

Он продолжил писать, разделяя лист на столбцы.

1. Базовый контроль (срочно, высший приоритет).

· Учитель: Мастер Гондрик (теоретическая база, медитативные практики стабилизации).