Алексей Орлов – Дар трактирной ведьмы (страница 3)

Дорога лежала вперед, на север, туда, где среди облаков и холодных ветров пряталась Академия Ветров и Звёзд. В ее ранец, среди скромных пожиток, лежали три самых важных вещи: камень-проводник, дубовый колосок от Ярека и незримая, но прочнейшая броня любви и веры, которую дала ей простая трактирщица. Элира сжала в кармане теплый камень и глубоко вдохнула. Страх никуда не делся, но его теперь уравновешивала твердая решимость. Она ехала не за славой и не за принцем. Она ехала за ответом. За тем, чтобы узнать, кто же она на самом деле.

Дорога растянулась в бесконечную ленту пыли, ухабов и переменчивых пейзажей. Первые дни Элира провела, почти не отрывая взгляда от мелькающих за повозкой полей и лесов, погружённая в водоворот мыслей. Восторг от свободы и движения быстро сменился леденящей душу тревогой.

«А что, если он ошибся? – шептал навязчивый внутренний голос, когда в сумерках она прижималась к своему сундуку. – Что, если этот дар – всего лишь плод его воображения, а я, дура, бросила всё и поехала в никуда?» Она представляла себе ворота Академии, прекрасные и неприступные, и стражника, который смотрит на её замызганное платье и деревенский акцент, усмехается и говорит: «Убирайся, крестьянка. Здесь не место таким, как ты».

Потом страх сменялся вспышками дикого, почти ребяческого возбуждения. Она ловила себя на том, что разглядывает облака, пытаясь угадать в их очертаниях драконов или замки. Она вслушивалась в шёпот листвы у дороги, пытаясь уловить в нём магические слова. В её кармане камень иногда отзывался тёплой, обнадёживающей пульсацией, особенно когда они поворачивали на север. Это успокаивало.

Караван был её маленьким, мобильным миром. Пять повозок, нагруженных тканями, специями и металлическими изделиями, десяток бывалых торговцев и охранников, и она – единственная пассажирка, едущая «по своему делу». Сначала на неё смотрели с любопытством, но, узнав, что она едет «к магам», стали относиться с суеверной осторожностью, смешанной с жалостью.

На стоянках, когда разводили костёр и варили похлёбку, Элира не сидела без дела. Старые привычки взяли верх. Она незаметно помогала: когда вода в котелке закипала слишком медленно, она, помешивая похлёбку, незаметно направляла к очагу тёплый поток воздуха извне, и пламя вспыхивало ровнее и жарче. Однажды у молодого погонщика, Тома, разболелся зуб так, что он не мог есть. Элира, притворившись, что несёт ему миску с водой, незаметно опустила в неё пальцы, представив себе лёд и мяту, как делала для Агнессы при мигренях. Вода в миске стала ощутимо прохладнее и приобрела лёгкий мятный запах. Том прополоскал рот, боль утихла, и он смотрел на неё потом как на добрую фею.

– У тебя руки лёгкие, девушка, – сказал как-то вечером старый караванщик по имени Горн, наблюдая, как она ловко и быстро чинит порвавшуюся упряжь, шнурки в её пальцах будто сами собой заплетались в нужный узел. – Не только к магии, к делу тоже. Редко сейчас такое.

Но главные разговоры, от которых у Элиры ёкало сердце, начинались у костра, когда речь заходила о столице и Академии.

– Ветров и Звёзд, говоришь? – переспросил один из торговцев, Бартоломью, попыхивая трубкой. – Слыхал, слыхал. Башни такие, говорят, до облаков достают. Но найти её – задача не для простых смертных.

– Как это? – насторожилась Элира. – Разве она не в столице? Все знают, что она там.

– В столице-то она, – усмехнулся Бартоломью. – Но столица большая. А сама Академия… она скрыта. Говорят, для непосвящённого она – просто ещё один богатый квартал, ряд зданий. Идешь мимо и не знаешь, что за стенами – библиотеки с летающими книгами и сады с поющими цветами.

– Это защита, – вступил Горн, посапывая своей трубкой. – От любопытных, от врагов, от профанов. Без ключа не войти.

– Ключа? – прошептала Элира, непроизвольно сжимая в кармане камень-проводник.

– Ну, не железного ключа, – пояснил Бартоломью. – Амулета какого-нибудь, знака. Ученики и маги носят при себе что-то, что позволяет им видеть истинный путь. Без него будешь кружить вокруг да около, пока ноги не отвалятся, но ворот не увидишь. Слыхал я историю про одного купца, который хотел сына пристроить. Денег тьма, связи. Долго искал вход, нанял проводников. В итоге нашёл какую-то контору по торговле редкими чернилами, а сына так и не приняли. Говорят, без Знака Пути – и шагу не ступить.

Элира почувствовала, как кровь отливает от лица. Значит, этот камень – не просто проводник, а тот самый «ключ». Без подарка Каэлана её путешествие было бы бессмысленным. Одновременно с облегчением пришла и новая, колючая мысль: а что, если он дал ей этот камень просто из вежливости, не веря, что она осмелится приехать? Что, если на входе её всё равно отвергнут, потому что у неё нет правильного амулета, а только какой-то непонятный камень от незнакомца?

Ночами, когда караван спал, а на небе сияли холодные, незнакомые звёзды, она доставала камень. Он лежал на её ладони, тёплый и живой. Она закрывала глаза и, как учил её Каэлан в той единственной короткой беседе, представляла себе дорогу. Не эту, пыльную, а иную – из серебристого тумана, ведущую вверх, к сияющим башням. Камень в её руке начинал светиться ровным, мягким светом, и ей чудился далёкий, едва уловимый звон, похожий на звук хрустального колокольчика.

«Он ведёт меня, – думала она тогда, и сердце замирало от смеси страха и надежды. – Он настоящий. И дар мой – настоящий».

Но каждый новый день пути приносил новые сомнения. Чем ближе они подъезжали к столице, тем больше Элира чувствовала себя букашкой, ползущей к ногам гигантов. Её простое платье, её манеры, её речь – всё выдавало в ней чужую. А без этого камня она была бы вообще никем. Нищей служанкой без будущего.

Однажды ночью, после очередного разговора у костра о неприступности магических гильдий, её охватила такая паника, что она едва не решила попросить караван развернуться. Она сидела, обхватив колени, и дрожала. И тогда в памяти всплыло лицо Агнессы, её последние слова: «Ты там никому не обязана доказывать, что ты лучше. Ты уже лучшая. Потому что честная и руки у тебя золотые».

Элира выпрямилась. Взяла камень и крепко сжала его. Нет. Она не повернёт назад. У неё есть этот камень. У неё есть дар, который заставлял воду плясать, а хлеб – подниматься. У неё есть упрямство трактирной служанки, которая за день выдерживала натиск десятка пьяных грубиянов. И у неё есть рекомендация от мага, который смотрел сквозь стены, но увидел её.

Столица обрушилась на Элиру шквалом звуков, запахов и невероятного людского муравейника. Караван медленно продирался сквозь узкие, кривые улочки, где здания в три-четыре этажа нависали так близко, что почти смыкались крышами, отрезая небо. Крики разносчиков, лязг кузнечных молотов, ржание лошадей, запах горячего масла, конского навоза, специй и человеческого пота – всё это сливалось в один оглушительный, ошеломляющий гул.

Элира чувствовала себя слепым котёнком, потерявшим мать. Она крепче вцепилась в край повозки, глаза её были широко раскрыты от изумления и страха. Её скромный наряд и холщовый ранец выглядели здесь убого на фоне пестрых, хоть и не всегда чистых, одежд горожан.

Караван остановился на большом постоялом дворе «У Седого Коня» – грязном, шумном, но знакомом торговцам месте. Бартоломью, получив свою плату и дав последние наставления, похлопал Элиру по плечу:

– Удачи тебе, девушка. Ищи свою Академию. И смотри в оба – город он не только красив, но и зубаст.

Горн помог снести её сундук в крошечную, душную каморку под самой крышей, за которую она заплатила на неделю вперёд из скромных сбережений Агнессы. Оставшись одна среди чужих стен, под аккомпанемент доносящихся снизу пьяных песен, Элира испытала приступ острой тоски по тихому трактиру и знакомым лицам.

Но отступать было некуда. На следующее утро, спрятав самое ценное (мешочек с камнем и письмом) под одежду, она отправилась на поиски. Спрашивать у прохожих про Академию Ветров и Звёзд оказалось бесполезно. Одни пожимали плечами, другие указывали в разные стороны, третьи смотрели на неё как на дурочку: «Какая ещё академия? Иди на базар, деваха, работу ищи».

Она бродила до полудня, всё глубже погружаясь в отчаяние. Башни, которые она представляла себе, виднеющиеся над городом, нигде не было. Только бесконечные крыши, шпили церквей и дым заводских труб.

Усталая и голодная, она свернула в какой-то переулок, надеясь найти хоть какой-нибудь фонтан, чтобы напиться. Переулок оказался тихим, почти безлюдным и почему-то чистым – подозрительно чистым для трущобного района. Элира остановилась, чувствуя внезапный холодок по спине. Камень под одеждой дрогнул, будто предупреждая.

Из тени глубокой арки вышли двое. Не грубые разбойники, а какие-то слишком опрятные, с пустыми глазами.

– Девушка, – сказал один, тонко улыбаясь. – Ты, кажется, потерялась. Пойдём с нами, покажем дорогу.

Его голос был масляным и неестественным. Элира отшатнулась.

– Нет, спасибо, я сама.

– Не отказывайся от помощи, – мягко настаивал второй, блокируя путь назад. В его руке что-то блеснуло – маленький жезл или острый стилет, она не разглядела. – У нас для тебя особое приглашение. Очень влиятельные господа интересуются… юными самоучками с яркой аурой.