Алексей Олейников – Новый год в Потайном переулке (страница 12)
– Из-за костюма, – объяснила Ева. – Если бы чёрта не трогали, чтобы замаскироваться, то происшествия в театре можно было бы считать несчастными случаями. Но этот костюм их связывает. И ты прав…
Она посмотрела на Гришу, и тот даже немного выпрямился. Ласковое слово от Евы он слышал реже, чем пингвины в Антарктиде пробовали яблоки.
– Вазгенович точно не мог забрать палантин из «Шуберии». Значит, у нас есть другой злоумышленник. Тот, кто мог проникнуть к нам за кулисы, мог украсть костюм чёрта, и тот, кто позарился на палантин…
– Что такое вообще палантин? – спросил Гриша. – Второй день это слово слышу.
Ева закатила глаза.
– Накидка такая!
– Так бы и называли. А то палантин, галантин, аквамарин…
– Точно. Всё время путаю с императором Палпати́ном из «Звёздных войн», – поддержал Клим.
– Да вы издеваетесь… – Ева глубоко вздохнула. – Так, у нас другая задача! План поменялся! Надо поговорить с Юрием, руководителем «Маленького принца». Говорить буду я! А вам надо последить за поведением их актёров. Вдруг они сделают что-то подозрительное.
– Думаешь, это они? – удивился Клим.
– Мы это выясним, – сказала Ева. – Преступник на свободе, но он где-то рядом, я чувствую это! Скоро у «Принцев» начнётся спектакль, вот после него и поговорим.
– О, Аня идёт… – радостно сказал Григорий. – Какая-то она странная.
Аня возвращалась быстрым шагом, почти бегом. Добежала до скамейки и раздражённо помахала карамельной конфетой-тростью.
– Вы чего трубки не берёте?!
– У меня телефон в гримёрке.
– А у меня сел.
– А у меня на беззвучном.
– Да пофиг! – Аня отмахнулась. – Юрий, из «Принцев» который, ногу сломал, спектакля сегодня не будет!
– Когда сломал?! – обалдел Клим. – Я ж его днём вчера видел.
– А вечером он её сломал. В двух местах. И ещё руку. В трёх.
– Ничего себе! Как это он? Попал под хоровод?
– Поскользнулся на свеко́льном сму́зи?
– Его на полной скорости снегокат сбил. Выскочил из-за угла. А потом уехал. Так и не поймали.
– Да что ж это такое! – возмутилась Ева. – Кто портит мои теории?! Да какого же чёрта! Всё снова начинать! Подозреваемые выбывают один за другим!
– Я так понимаю, что теперь Юрий вне подозрений? – спросил Клим.
Ева прошлась перед скамейкой, как на подиуме, потом села обратно. Сжала руки в пуховых варежках. Засопела. Посмотрела в темнеющее небо.
– А может, и правда это нечистая сила? – предположила она. – Нет, я серьёзно! Известно же, что под Рождество нечисть начинает бушевать. А у нас черти в пьесе…
Она ахнула и подскочила.
– Это проклятье! Проклятье театра «Мельпомена»! На нас порчу навели!
– Ева… – робко сказал Гриша.
– Как я раньше не догадалась! Это полтерге́йст! Злобные духи не хотят, чтобы мы ставили Гоголя. Они хотят Грибоедова! Они следят за нами! Они всё время рядом!
– Ева, у тебя всё хорошо? – забеспокоился Клим.
Девочка подошла к нему.
– Надо срочно освятить сцену, – сказала она. – Сделай нам дрон с распылением святой воды. Только ты сможешь…
Клим заколебался, отвёл глаза.
– Я не знаю… Это капец как сложно.
Ева не сдержалась и фыркнула.
– Вы что, купились?! На чертей?! Ну вы даёте!
– Нет, ты права, – помолчав, сказала Аня. – Они и правда рядом…
Она кивнула, указывая на Макса и Аркадия, которые разбирали декорацию.
Ева поморщилась.
– Серьёзно?
– Конечно, – сказала Аня. – Надо проверить их алиби.
– Да зачем «Мефисто» вредить нам? – удивилась Ева. – Для чего?
– Хороший вопрос, – задумалась Аня. – А вот ещё хороший вопрос. Почему со всеми театрами на нашей сцене случились происшествия, а с «Мефисто» нет?
– Может быть, до них ещё не добрались!
– Может быть, – задумчиво ответила Аня. – А может быть…
– Что?! – Ева встала напротив, скрестила руки на груди.
Аня вздохнула – и сказала всё, что хотела сказать ещё утром.
История шестая
Ограбление века и пропажа кошачьего короля Василия
30 декабря
Утром выпуска подкаста не было. Аня, как первый и самый благодарный слушатель (хотя Ева бы сильно удивилась, если бы об этом узнала), даже расстроилась. Но она прекрасно понимала почему.
Вчера они капитально поругались.
После того как Аня сказала, что Ева не хочет подозревать артистов «Мефисто», потому что ей нравится Макс, Ева взорвалась, как новогодняя хлопушка. Или петарда. Или прошлогодняя банка с огурцами. Она вообще не интересуется Максом! А если бы и интересовалась, то какое дело до этого Ане!
Аня ответила, что ей было бы плевать, если бы это не влияло на расследование и не делало Еву пристрастной. Ей Василий не нравится, вот она его и обвинила. А Макс – наоборот, поэтому она и не хочет думать о том, что он может быть причастен к диверсиям.
Тут влез Клим и сказал, что в «Мефисто» отличные ребята: Ашот ему помогал луну полночи клеить. Какой смысл, если они же её и сломали?
В этот аргумент вцепилась Ева, начала его радостно развивать, и в итоге Аня, которую вымотало противостояние, сказала, что умывает руки. Больше она не будет помогать в расследовании, ведь никакого расследования и нет: они бестолково бегают туда-сюда, потому что Ева ужасный руководитель и вообще не умеет ставить задачи.
И теперь вот Аня шла, кутаясь в гри́ффиндорский шарф до носа, сухой снежный пух сыпался на ке́пи, и она думала, что перегнула палку.
Ева вчера выключила телефон и не появлялась в чатах. Гриша сегодня с утра сказал, что никуда не пойдёт, потому что нет смысла. Клим не отвечал на сообщения.
Неужели Аня развалила их агентство?
У них сегодня последний спектакль. Надо найти время и поговорить с Евой. Наверное, она слишком напирала.
А зачем Ева флиртовала с Максом?
Аня завернула за угол и встала, как суслик в степи возле своей сиротливой норки. Вместо праздничной иллюминации в глазах рябило от полицейских мигалок. Территория возле их сцены была оцеплена, по Потайному переулку бегали взмыленные кинологи с собаками, через каждые метров пять стояли полицейские; прохожие толпились, глазея на суматоху.
Аня посмотрела в чат – всё так же глухо. Отправила фотку с вопросом.
Тишина.