Алексей Олейников – Новый год в Потайном переулке (страница 11)
– Почему люди такие идиоты? – перебила его Аня.
Гриша опешил и заморгал.
– И зачем ругаться-то? Я всего-то твою расчёску взял.
– Да я не об этом… погоди, что?! Ты брал мою расчёску?!
– Да всего раз, говорю… – Гриша осёкся. – А ты о чём вообще?
– Я про Еву! – нахмурилась Аня. – Но что с расчёской?!
– Да ничего, тебе послышалось, – быстро ответил Гриша. – Так что Ева?
Аня подозрительно посмотрела на него.
– Ева ведёт себя как… не очень умная Ева, – сдержалась Аня. – С Максом перемигивается. Про расследование забыла. На подкаст забила. На Климе лица нет.
– Да есть у него лицо, я недавно видел…
– Это выражение такое! Значит, что он переживает!
– Чего бы ему переживать? – удивился Григорий. – Из-за того, что Еве Макс нравится?
– Ну да! Ты что, не видел, как Клим на Еву смотрел во время спектакля? Он же влюбился, бедняжка! Я точно говорю, это ещё после истории с «Крипотой» [1] началось. Ева его в себя старалась влюбить, и вот…
– Что вот?
– Сработало!
– Не поздновато ли? – засомневался Гриша. – Дело «Крипоты» мы летом раскрыли.
– Иногда любовь – это яд, который убивает тебя медленно, – мрачно сказала Аня. – Надеюсь, ты этого не поймёшь… на своё счастье.
– И ты так решила, потому что Клим смотрел на Еву во время спектакля? – уточнил Гриша.
– Да, я уже говорила! Господи, какой ты тупой!
– Так это он не на неё смотрел, – сказал Гриша, как-то подхихикивая.
– А на кого? – Аня почуяла недоброе.
– На трон Мышиного короля.
– На что?!
– Ну, вот там трон в углу стоит. – Брат указал за кулисы. – Как раз за Евой, когда она последнюю сцену играет.
Аня пригляделась. Кучерявый Аркадий в джинсовом комбинезоне как раз выкатывал трон на сцену, Макс помогал Ашоту закрепить декорации, Виктор Александрович… кстати, а где он? У них через десять минут начало спектакля. Ну да, стоит трон. Громадная уродливая фигня из дерева, картона и папье́-маше́. Жуткая.
– И зачем он Климу? – всё равно не поняла́ Аня.
– Пока Клим луну клеил, он с Ашотом и Максом затусовался! – оживился Гриша. – Там в этом троне и моторы, и тросы, и реле – короче, сплошная электромеханика. Виктор Александрович же говорил, что у них не спектакли, а механические шоу. Ты вообще хоть раз их видела?
– Разумеется – отмахнулась Аня, хотя ни разу не попадала на представление «Мефисто».
Потому что все силы отдаёт расследованию, а не флиртует с кем попало!
Гриша покосился на Аню, но чутьё исследователя живой природы, а также долгий опыт общения с сестрой подсказали ему, что не стоит сейчас задавать лишних вопросов. Гриша выбрал более безопасную, как ему казалось, тему.
– Ну так вот, Клим прямо влюбился в этот трон. Говорит, что это чудо техники. Да вон они идут, сама можешь спросить.
Аня мрачно отхлебнула чай. Как же, очень ей надо выяснять, какие шестерёнки крутятся в сердце у Клима.
– Так, ну и чего вы тут сидите? – Ева была свежа, как ландыш, в своём белом пуховике и сапожках. Клим не изменял себе: драные джинсы, растоптанные кроссовки, чёрная водолазка и два толстых ху́ди, надетых друг на друга, создавали стильный многослойный образ подростка, сбежавшего из дома и добирающегося автостопом до тёплого моря.
– Вас ждём! – обрадовался Григорий. – Прикиньте, Аня думает, что Клим…
Локоть у Ани Алтыновой был небольшой, но твёрдый. Григорий дёрнулся и прямо в ходе разговора перескочил на другую дорожку, как иголка проигрывателя.
– …Очень интересуется троном Мышиного короля. Прямо влюблён в него.
Клим даже засмущался. Точно влюблён. В трон.
– Но вещь правда крутая! У него в основании двигатель, аккумуляторы от самоката и четыре независимых колеса. Может ехать в любом направлении! У них в «Мефисто» такие приблуды есть, каких я никогда не видел. Очуменная техника!
Аня резко встала.
– Пойду погуляю! – сказал она. – Проветрюсь.
Она выкинула стаканчик в урну и решительно отправилась в вечернюю толчею, туда, где шумит музыка, горят фонарики, пахнет пряниками и радостью. Шарф развевался за ней, как поводок из Гри́ффиндора.
– Чего это с ней? – Клим озадаченно смотрел, как Аня яростно торгуется за карамельную конфету.
– Предновогодняя горячка, – сказала Ева. – Пройдёт.
– Это что за болезнь? Заразная? – забеспокоился Гриша.
– Тебе точно не надо волноваться, ты вне зоны риска. Расскажи, что там с юными гениями?
– Так ничего. – Гриша пожал плечами. – Я весь день с ними. Скукота. Но кое-что наклёвывается…
Он загадочно улыбнулся.
– Что? – насторожилась Ева. – Вазгенович выдал себя? Есть улики?!
– Нет, он мне роль Снеговика предложил. Говорит, у меня идеальная фактура.
– Так, не расслабляйся! – Ева нахмурилась. – Ты должен бороться с тьмой, а не переходить на её сторону. Ты должен найти доказательства его виновности!
– Да нет там ничего. Не он это!
– Значит, надо продолжать наблюдения! – убеждённо сказала Ева. – Мы просто что-то упускаем. Какую-то деталь!
– Ничего мы не упускаем: не виноваты они, – сказал Гриша. – Я этот клуб юных вазгениев весь перерыл, ничего подозрительного. Я даже в кабинет директора залез!
– И что?
– Очень много дипломов и конфеток. – Гриша вытащил из кармана горсть барбарисок. – Хочешь?
Ева скривилась, а вот Клим сразу цапнул с запасом. Гриша закинул в рот одну конфетку и продолжил, звучно перекатывая леденец во рту.
– В общем, у Евгения есть алиби, – продолжил Григорий. – В тот день, когда на костюмы пролили краску, у них здесь вообще не было спектаклей. А когда луна разбилась, он повёз одного из артистов в медпункт. Представляете, этот пацан умудрился засунуть голову в голову пластикового фламинго, а снять не смог.
– Откуда в сказке «Двенадцать месяцев» фламинго?! – поразился Клим.
– Так вот Вазгенович придумал: там братец Август захотел устроил себе Африку…
– Давай без подробностей! – оборвала Ева, хотя Клим слушал с интересом. – Если не директор, то кто-то из его подручных!
– Ты его труппу видела?! У него этой мелкоты – как утят у утки, только утята намного сообразительней. Там Марк самый адекватный. Евгений не успевает за ними смотреть. На диверсии у него точно сил нет.
Гриша с хрустом раскусил конфету.
Ева задумалась. Ей не хотелось расставаться с версией о Злогении Вазгеновиче. Но, похоже, надо искать другие варианты.
– Если не Евгений, то кто тогда? – сказала она вслух. – Василия тоже отметаем. Кто разлил краску, сломал луну, украл палантин, потом надел наш костюм чёрта и подбросил палантин обратно?
– С чего ты решила, что эти события связаны? – спросил Клим.