Алексей Однолько – Татьяна, Сага о праве на различия 4 (страница 4)

Татьяна-2: Ты уже помогаешь, малыш. Просто тем, что остаешься таким, какой ты есть.

Глава 5: Собрание умов

Москва, альтернативная реальность, Институт этических технологий

Татьяна из этого мира привела нас в здание, которого не существовало в моей реальности – Институт этических технологий. Это было место, где ученые, философы, социологи и обычные граждане вместе решали, какие технологии можно развивать, а какие – нет.

В конференц-зале собрались ведущие специалисты мира. Среди них был и доктор Немцов – но какой же он был другой! Вместо холодного фанатика я увидела мудрого, сомневающегося ученого, который внимательно слушал все точки зрения.

– Коллеги, – сказал он, – наши гости утверждают, что прибыли из реальности, где наши технологии привели к катастрофе. Я предлагаю выслушать их внимательно.

Я рассказала им историю своего мира – о войне, о метро, о выживании. О том, как я боролась с технократической диктатурой и какой ценой далась победа. О том, что произошло, когда мы попытались изменить прошлое.

Слушатели задавали вопросы:

– Но как технологии добровольного улучшения могли привести к диктатуре?

– Очень просто, – ответила я. – Сначала улучшения были действительно добровольными. Но постепенно улучшенные люди стали получать преимущества – лучшие работы, больше возможностей. Неулучшенные стали второсортными гражданами.

– И что дальше?

– А дальше общество решило, что неэффективно поддерживать неулучшенных. Что это расточительство ресурсов. И улучшения стали обязательными "для общего блага".

В зале наступила тишина.

Доктор Немцов спросил:

– А что вы предлагаете? Отказаться от технологий улучшения совсем?

– Нет, – ответила я. – Но нужны гарантии. Железные гарантии того, что право быть неулучшенным будет защищено навсегда. Что никого никогда не принудят к изменениям против их воли.

– Какие гарантии? – спросила молодая женщина-философ.

Я подумала о своем опыте:

– Первое – любые улучшения должны быть обратимыми. Всегда. Без исключений.

– Второе – должна существовать группа людей, которые никогда не подвергаются улучшениям. Хранители человеческой природы.

– Третье – технологии улучшения не должны давать политических или экономических преимуществ. Улучшенные и неулучшенные должны иметь равные права.

– Четвертое – любые решения об улучшениях должны приниматься демократично, с участием всех слоев общества.

Доктор Немцов кивнул:

– Разумные предложения. Мы обязательно их обсудим.

В этот момент в зал ворвался человек в форме – но не военной, а какой-то другой. На его значке был изображен символ, который заставил мое сердце остановиться – скрещенные молнии на фоне мозга.

– Доктор Немцов, – сказал он, – вам нужно немедленно прекратить это собрание. Эти люди – опасные экстремисты из параллельной реальности.

– Откуда вы знаете о параллельных реальностях? – удивился Немцов.

– Потому что мы следим за всеми временными аномалиями, – ответил незнакомец. – Я агент Временной Полиции, и эти люди нарушили Кодекс временной безопасности.

Профессор Свободин побледнел:

– Временная Полиция? Но она существует только в реальностях, где технократы победили!

Агент усмехнулся:

– Вы думали, что можете убежать от нас, перескакивая между реальностями? Мы следим за всеми временными линиями. И восстанавливаем порядок там, где он нарушен.

И тут я поняла ужасную правду. Не было никакой "правильной" реальности. Все миры находились под контролем Временной Полиции. Даже этот, кажущийся свободным, был частью их плана.

– Но зачем? – спросила я. – Зачем создавать иллюзию свободы?

– Потому что так эффективнее, – ответил агент. – Людей легче контролировать, когда они думают, что свободны. Этот мир – экспериментальная модель "контролируемой демократии". Здесь мы изучаем, как управлять обществом, не прибегая к открытому принуждению.

Доктор Немцов встал:

– Это ложь! Наша демократия настоящая!

– Конечно, доктор, – агент снисходительно улыбнулся. – Вы искренне в это верите. Потому что мы запрограммировали вас на эту веру. Все ваши "свободные" решения на самом деле заложены в вас нашими психологическими алгоритмами.

Мир рушился вокруг нас. Не было спасения. Не было свободной реальности. Везде правили технократы – открыто или скрыто.

Но я не собиралась сдаваться.

Размышления о природе свободы

Слушая агента Временной Полиции, я поняла, что наивно искала реальность, где все проблемы решены. Где кто-то другой уже создал идеальный мир и мне остается только в нем жить.

Но свобода не может быть подарена. Она может быть только завоевана. И завоевана снова и снова, каждым поколением, каждым человеком.

Проблема не в том, что где-то есть злые технократы, которые хотят нас поработить. Проблема в том, что в каждом из нас есть соблазн переложить ответственность на кого-то другого. Позволить кому-то принимать решения за нас.

Временная Полиция была так успешна не потому, что она была сильной, а потому, что люди хотели, чтобы кто-то решал за них. Даже в "свободном" мире люди предпочитали следовать "экспертным рекомендациям", чем думать самостоятельно.

И я поняла – побег в другую реальность не решение. Настоящее решение – это борьба. Здесь и сейчас. В любой реальности. До последнего человека, который готов думать свободно.

Если мы хотим быть свободными, мы должны сражаться за свободу. Не один раз, а постоянно. Это цена человечности.

Глава 6: Последний бой

Москва, альтернативная реальность, здание Института этических технологий

Агенты Временной Полиции начали окружать здание. Я видела их через окна – люди в одинаковых костюмах, с одинаковыми лицами, с одинаковыми движениями. Продукт совершенной оптимизации.

– Сколько у нас времени? – спросила я профессора Свободина.

– Минуты, – ответил он. – Может быть, меньше.

Доктор Немцов и другие ученые смотрели на происходящее с ужасом. Их мир рушился. Оказывалось, что их свобода была иллюзией, их выборы – программированием, их демократия – спектаклем.

– Что нам делать? – спросила Татьяна из этого мира.

– Сражаться, – ответила я. – Даже если мы проиграем, мы должны сражаться. Потому что сама борьба – это и есть свобода.

– Но как можно сражаться с организацией, которая контролирует время? – спросил молодой физик.

– У них есть одна слабость, – сказал профессор Свободин. – Они зависят от предсказуемости. Их алгоритмы рассчитаны на то, что люди будут вести себя логично, рационально.

– И что?

– А мы будем вести себя человечно, – ответила я. – Иррационально. Непредсказуемо. Эмоционально. Так, как может вести себя только живое существо.

В этот момент в зал ворвались агенты. Их было много – слишком много. Но люди в зале не разбежались в панике. Они встали и приготовились к бою.

Доктор Немцов схватил огнетушитель и швырнул его в ближайшего агента. Молодой физик опрокинул стол, создав баррикаду. Татьяна из этого мира защищала своего внука.

Это было иррационально. Мы не могли победить. Но мы боролись, потому что именно это делает нас людьми – способность сопротивляться даже безнадежному.

Профессор Свободин достал свое устройство:

– У меня есть план! Если мы активируем квантовый переключатель здесь, в окружении временных агентов, это создаст парадокс. Возможно, это разрушит всю систему Временной Полиции!

– Возможно? – закричала я, отбиваясь от двух агентов.