Алексей Однолько – Татьяна, Сага о праве на единство 2 (страница 7)

– Спасибо, – улыбнулась я. – Действительно забыла.

Он сел напротив и некоторое время молча смотрел, как я ем.

– Тяжёлое утро? – спросил он наконец.

– Одно из самых тяжёлых за последние годы. Военная угроза, эпидемия… Иногда мне кажется, что мир испытывает нас на прочность.

– А может быть, мир просто показывает, насколько мы выросли? Пять лет назад любая из этих проблем могла уничтожить нас. Сейчас мы способны с ними справиться.

– Вы так думаете?

– Я в этом уверен. Татьяна, вы создали не просто государство – вы создали систему, которая может адаптироваться к любым вызовам.

Его слова придали мне сил. Да, проблемы были серьёзными, но мы действительно больше не были горсткой выживших в руинах. Мы стали цивилизацией.

– Алексей, а что бы вы сделали на моём месте? С Империей, я имею в виду.

– Попытался бы понять мотивы Тарасова. Если он просто хочет власти – с этим сложно договориться. Но если он искренне считает свои методы единственным способом выживания – можно попробовать его переубедить.

– А если переубедить не удастся?

– Тогда придётся защищаться. Но лучше сначала исчерпать все мирные способы.

Вечером мне удалось связаться с генералом Тарасовым по защищённому каналу. На экране появился мужчина лет шестидесяти, с седыми усами и жёсткими глазами. Он был в военной форме, украшенной многочисленными орденами.

– Татьяна Королёва, – сказал он вместо приветствия. – Наконец-то мы можем поговорить.

– Генерал Тарасов. Рада, что вы согласились на переговоры.

– Переговоры? – усмехнулся он. – Я скорее назвал бы это ультиматумом.

– Каким ультиматумом?

– Ваша так называемая Конфедерация – это анархия, замаскированная под демократию. Народ нуждается в сильной руке, в порядке, в дисциплине. Я готов предложить вам добровольную интеграцию в Восточную Империю на почётных условиях.

– А если мы откажемся?

– Тогда мы будем вынуждены восстановить порядок силой.

Его тон не оставлял сомнений в серьёзности угрозы.

– Генерал, а что вы понимаете под порядком? Расстрелы несогласных? Принудительную мобилизацию?

– Я понимаю под порядком выживание человечества. За пять лет вашего правления Россия так и не восстановила свою мощь. Вы тратите время на игры в демократию, вместо того чтобы готовиться к новым угрозам.

– А какие новые угрозы вы имеете в виду?

– Вы думаете, мы единственные выжившие? В Китае, в Америке, в Европе тоже есть военные группировки. И когда они придут за нашими ресурсами, ваши народные советы и демократические процедуры не спасут.

В его словах была доля правды, и это беспокоило.

– Генерал, допустим, вы правы насчёт внешних угроз. Но разве сильное государство не может быть одновременно и демократическим?

– Демократия – это роскошь мирного времени. В эпоху выживания нужна диктатура.

– А что будет, когда эпоха выживания закончится? Диктатура сама себя ликвидирует?

Он помолчал, явно не ожидая такого вопроса.

– Это дело будущих поколений, – сказал он наконец.

– Нет, генерал. Это дело настоящего. Если мы построим диктатуру сейчас, наши дети унаследуют диктатуру. А их дети – тоже.

– Лучше живые дети под диктатурой, чем мёртвые дети при демократии.

– А лучше всего – живые дети при демократии.

Переговоры продолжались больше часа, но к соглашению мы не пришли. Тарасов дал мне неделю на размышления, после чего пообещал начать "освободительный поход".

После разговора я чувствовала себя опустошённой. С одной стороны, я понимала логику генерала – мир действительно был опасен, и сильная армия была необходима. С другой стороны, я не могла согласиться с его методами.

Алексей, который присутствовал при разговоре, высказал свою точку зрения:

– Он не совсем неправ насчёт внешних угроз. Но он ошибается, думая, что демократия делает нас слабее.

– А что, если он не ошибается? Что, если в критический момент наша система не сработает?

– Татьяна, а что, если сработает? Что, если люди, которые сами выбирают свою судьбу, будут сражаться сильнее, чем принуждённые к бою солдаты?

Ночью мне снился странный сон. Я стояла на поле битвы между двумя армиями. Одна была одета в серые мундиры и маршировала в ногу, другая – в разноцветную одежду и двигалась хаотично. И вдруг серая армия начала распадаться, потому что солдаты не понимали, за что сражаются. А пёстрая армия сплотилась, потому что каждый знал свою цель.

Проснувшись, я поняла, что сон показал мне правильный путь. Сила не в единообразии, а в единстве различий.

Глава 5. Испытание демократии

День выборов в народные советы стал настоящим испытанием для нашей молодой демократии. Несмотря на военную угрозу и эпидемию, люди пришли голосовать. В некоторых местах явка превысила восемьдесят процентов.

Я провела этот день, переезжая от одного избирательного участка к другому. Хотела увидеть, как проходят первые свободные выборы в постапокалиптическом мире.

В Санкт-Петербурге атмосфера была праздничной. Люди приходили семьями, фотографировались у избирательных урн, обсуждали кандидатов. Здесь баллотировались представители самых разных профессий – от учителей до инженеров, от врачей до художников.

– Татьяна Михайловна! – подбежала ко мне пожилая женщина. – Спасибо вам за то, что дали нам право выбора! Впервые за всю жизнь я чувствую, что мой голос что-то значит!

Такие слова слышались постоянно. Люди были благодарны просто за возможность участвовать в управлении своей жизнью.

В Нижнем Новгороде ситуация была сложнее. Эпидемия внесла свои коррективы – многие участки работали в режиме строгого карантина, голосование проходило в защитных масках. Но люди всё равно приходили.

– Мы не знаем, что будет завтра, – сказал мне местный врач. – Но сегодня мы можем выбрать тех, кто будет бороться за наше завтра.

Самым интересным оказался Екатеринбург. Здесь против демократии активно выступал полковник Крылов, но он также участвовал в выборах как кандидат. Его предвыборная программа была простой: "Порядок, дисциплина, безопасность".

Его главным соперником стала учительница Елена Смирнова, которая призывала к "образованию, сотрудничеству, развитию". Противостояние между ними символизировало выбор между авторитарным и демократическим путём развития.

– Татьяна Михайловна, – подошёл ко мне Крылов на одном из участков, – посмотрим, кого выберет народ. Если победят демократы – я признаю их мандат. Если авторитаристы – вы признаете, что ошибались?

– Полковник, демократия – это не только про результаты выборов. Это про процесс. И если люди свободно выберут авторитарного лидера, это будет их право.

– Интересная позиция, – усмехнулся он.

К вечеру начали поступать первые результаты. Картина была пёстрой и во многом неожиданной.

В Санкт-Петербурге победили либералы и демократы – те, кто выступал за максимальную автономию регионов и развитие гражданского общества.

В Нижнем Новгороде, где свирепствовала эпидемия, люди отдали предпочтение медикам и специалистам по чрезвычайным ситуациям. Здесь победила прагматичная программа "сначала выживание, потом развитие".

А в Екатеринбурге… В Екатеринбурге победил Крылов. Не с большим отрывом – пятьдесят два процента против сорока восьми у Смирновой, но победил.

Когда результаты были объявлены официально, ко мне подошла Лена:

– Татьяна, а что теперь? Крылов получил мандат на авторитарную политику.

– Теперь мы посмотрим, как работает демократия в действии, – ответила я. – Крылов имеет право попробовать свои методы. Но у него есть оппозиция, есть контроль, есть ограничения. Это не диктатура.

– А что, если его методы окажутся эффективными?

– Тогда другие регионы смогут их перенять. В этом и смысл эксперимента – найти лучшие решения.

Вечером я встретилась с победителями во всех трёх регионах по видеосвязи. Контраст между ними был разительным.