Алексей Однолько – Татьяна, Сага о праве на единство 2 (страница 3)

– Татьяна, – ответила я, пожимая её.

– Знаю, – улыбнулся он. – Кто же вас не знает?

– А вы откуда? Я вас раньше не видела.

– Я только вчера приехал из Владивостока. Там у нас тоже небольшая община выживших. Около пятидесяти тысяч человек. Услышали о ваших успехах и решили установить контакт.

Владивосток… Это было неожиданно. Мы думали, что Дальний Восток полностью опустошён.

– Как вы выжили?

– Подводные базы военно-морского флота. Когда началась бомбардировка, многие успели укрыться. Потом, когда радиация спала, начали осваивать поверхность.

Мы говорили ещё полчаса. Алексей оказался инженером, специалистом по морским технологиям. И что самое удивительное – он тоже обладал некоторыми мистическими способностями. Не такими сильными, как у меня, но достаточными, чтобы чувствовать "особую энергию" людей и мест.

– Татьяна, – сказал он, когда мы уже прощались, – можно личный вопрос?

– Конечно.

– Вы… Вы одиноки?

Вопрос застал меня врасплох. За весь день это уже второй разговор на эту тему.

– Я… да, – ответила я честно.

– А хотели бы перестать быть одинокой?

Я посмотрела ему в глаза. В них было что-то такое, что заставило моё сердце биться быстрее. Не просто симпатия – какая-то более глубокая связь.

– Я не знаю, – сказала я. – Моя жизнь очень сложная.

– Жизнь у всех сложная, – улыбнулся он. – Но это не значит, что её нужно проживать в одиночестве.

Мы договорились встретиться завтра. Не как официальные лица, а как просто Татьяна и Алексей.

Идя домой, я думала о том, как быстро меняется жизнь. Утром у нас была одна реальность, вечером – совсем другая. Новые союзники, новые враги, новые возможности, новые угрозы. И, возможно, новая любовь.

Мистический поезд в эту ночь приснился мне особенно ярко. Он нёсся через снежные равнины, и в окнах вагонов я видела лица – живых и мёртвых, знакомых и незнакомых. Все они что-то говорили, но слов я не слышала. Только в конце сна, когда поезд остановился, я разобрала одну фразу, произнесённую голосом моей бабушки:

"Счастье – это не награда за труды, а сила для новых свершений."

Я проснулась с чувством, что эта ночь стала переломной. Не только для меня лично, но и для всего нашего мира.

Глава 2. Сложности демократии

Утро начались с неприятных новостей. Лена вошла в мой кабинет с мрачным выражением лица и стопкой документов в руках.

– Татьяна, у нас проблемы, – сказала она без предисловий. – Вчерашнее объявление о Народных Советах вызвало… неоднозначную реакцию.

Я взяла протоколы экстренных заседаний, которые прошли вчера вечером в разных регионах. Картина действительно была сложной.

В Санкт-Петербурге местная администрация восприняла новость с энтузиазмом. Там давно стремились к большей самостоятельности и считали центральную власть чрезмерно опекающей. В Нижнем Новгороде реакция была обратной – местные лидеры опасались, что не справятся с новыми полномочиями, и просили отложить реформу.

Но самой тревожной была ситуация в Екатеринбурге. Там вчера же собрался так называемый "Совет патриотов", который заявил, что децентрализация – это "развал государства" и что они будут добиваться отмены решения "любыми способами".

– Кто возглавляет этот совет? – спросила я.

– Полковник Игорь Крылов. Помнишь его?

Конечно, помнила. Крылов был одним из офицеров, служивших под началом полковника Зайцева в те дни, когда "временное правительство" пыталось установить военную диктатуру. После поражения Зайцева Крылов формально признал власть Конфедерации, но я всегда чувствовала, что он делает это неискренне.

– Какие у него настроения? – уточнила я.

– Судя по всему, он считает, что настало время для "сильной руки". В его заявлении есть прямые ссылки на "анархию" и "хаос", которые якобы несёт демократизация.

Я отложила документы и потёрла виски. Получалось, что мой шаг к демократии вызвал обратную реакцию – стремление к авторитаризму.

– Есть ещё новости?

– Да. Дмитрий Северов просил срочной встречи. Говорит, что произошёл прорыв в Проекте "Феникс".

– А Алексей Земцов уже ждёт в приёмной, – добавила Лена с лёгкой улыбкой.

Я почувствовала, как краснею. Надо же, в такое напряжённое утро – и тут личные дела.

– Хорошо. Сначала Дмитрий, потом… потом Алексей.

Дмитрий ворвался в кабинет с видом человека, который не спал всю ночь, но переполнен энтузиазмом.

– Татьяна, мы сделали это! – объявил он, не дожидаясь приглашения сесть. – Первый реактор запущен, и эффективность превысила все прогнозы. Мы можем обеспечить энергией весь центральный регион!

– Это замечательно, – сказала я осторожно. – А безопасность?

– Все параметры в норме. Никаких вредных выбросов, никаких мутаций. Генетически модифицированные водоросли работают точно так, как мы планировали.

– Дмитрий, а что происходит, если реактор выходит из строя? Если водоросли начинают бесконтрольно размножаться?

– У нас есть система аварийного отключения. В крайнем случае, весь биоматериал можно нейтрализовать за считанные минуты.

– В теории или на практике?

– Ну… в теории. Но теория очень надёжная!

Я вздохнула. Научный энтузиазм – это прекрасно, но иногда учёные забывают, что теория и практика могут кардинально отличаться.

– Дмитрий, я не против прогресса. Но давайте двигаться поэтапно. Проведите полный цикл испытаний, смоделируйте все возможные аварийные ситуации. И только потом мы будем говорить о массовом внедрении.

– Но Татьяна! – взмолился он. – Мы теряем время! Пока мы тестируем, люди продолжают жить в энергетической нищете!

– А если что-то пойдёт не так, люди могут вообще перестать жить, – резко ответила я. – Дмитрий, я понимаю твой энтузиазм. Но моя задача – думать не только о возможностях, но и о рисках.

Он ушёл расстроенный, и я понимала его чувства. Но я также понимала, что не могу позволить себе экспериментировать с жизнями людей.

Алексей был полной противоположностью Дмитрия. Спокойный, рассудительный, он внимательно выслушал мой рассказ о утренних проблемах, прежде чем высказать своё мнение.

– Знаешь, Татьяна, у нас во Владивостоке была похожая ситуация три года назад. Тоже пытались перейти к более демократичному управлению, и тоже столкнулись с сопротивлением консерваторов.

– И как вы справились?

– Постепенно. Начали с малого – дали людям право выбирать руководителей отдельных районов. Потом расширили полномочия. Главное – не торопиться и не давать противникам повода для паники.

– А что, если Крылов попытается силой остановить реформы?

– Тогда ему нужно показать, что у вас тоже есть сила. Но лучше, если это будет не военная сила, а сила народной поддержки.

Мы говорили о политике, но я чувствовала, что между нами происходит что-то ещё. Какая-то невидимая связь, которая крепла с каждой минутой разговора.

– Алексей, – сказала я наконец, – а что вы думаете о… о личных отношениях во время кризиса?

Он улыбнулся.

– Я думаю, что кризис – это не повод отказываться от человеческого счастья. Наоборот, в трудные времена людям особенно нужна поддержка.

– Но ведь близкие отношения делают человека уязвимым. Дают врагам возможность причинить боль.

– Это правда. Но они также дают силу, которую невозможно получить другим способом.

Наш разговор прервал звонок. Лена сообщила, что из Екатеринбурга поступают тревожные сводки.