Алексей Ниров – Контактёр Книга 1. Ледяной бумеранг (страница 8)

14

– Старший оперуполномоченный уголовного розыска Долгов, – представился Артём медэксперту – возрастному мужчине, находясь в кабинете его начальницы.

Маргарита Павловна, обращаясь к оперативнику, представила своего подчиненного:

– Это – Виктор Александрович. Он сегодня провел вскрытие по вашему материалу и сам хотел с вами поговорить, поэтому я вас и пригласила. Все детали он сам вам доведет, – и, повернувшись к своему коллеге, добавила, – но только в своем кабинете. А то у меня ещё куча дел.

Виктор Александрович понимающе кивнул головой и, выйдя из кабинета начальника, повел оперативника по длинному серому коридору в свое служебное помещение.

Пока они шли, Артём в очередной раз про себя отметил, что это вытянутое, унылое, ограниченное серыми стенами пространство само по себе могло бы олицетворять гнетущую, полную горечи и печали атмосферу данного казённого учреждения. Поэтому он так и не любил ходить сюда.

Наконец-то, пройдя определенное количество метров, они вошли в кабинет эксперта.

– Маргарита Павловна мне всё объяснила, – начал тот, сухо, без эмоций продолжив, – я сделал, что было необходимо. Погибший – мужчина лет сорока пяти-сорока восьми. Судя по мускулатуре и подкожному жиру, находился в очень хорошей для своего возраста физической форме. Причина смерти – асфиксия. То есть удушение. Какое-то животное схватило его за шею, там есть соответствующие следы клыков, и удушило. Также имеются многочисленные, рваные раны с частичным отделением мышечной и жировой тканей в области лица, шеи и рук, нанесенные тоже в результате укусов зверей.

– Значит, – попытался подытожить Артём, – всё-таки, его собаки загрызли. Так?

– Наиболее вероятно, – уклончиво и не очень уверенно ответил эксперт.

– У вас какие-то сомнения в этом имеются? – осторожно спросил оперативник.

– Как бы так аккуратнее сказать. Однозначно – следы от укусов, обнаруженных на трупе, не принадлежат человеку. Собаки, волки, койоты, шакалы, гиеновидные собаки оставляют похожие следы клыков при смыкании своих челюстей на жертве и отрывании от неё кусков плоти. Разница обуславливается размером животного. Соответственно, и размером клыков, строением пасти, силой сжатия челюстей и ещё небольшим рядом специфических признаков. Для примера, сила сжатия челюстей у волков в целом выше, чем у обычных собак. Но у некоторых пород, типа мастиффа или кане корсо, она больше чем у их дикого «собрата». Поэтому категорического заключения, что это сделали именно собаки – я не дам. Это вы сами на основе имеющихся у вас дополнительных сведений, которыми я в данный момент не обладаю, будете делать соответствующие выводы.

Виктор Александрович поморщил и почесал лоб. Затем выдохнул и загадочно продолжил:

– Ещё мне кое-что показалось странным. На шее погибшего имеются многочисленные рваные раны. Но самая глубокая из них оставлена двумя клыками. Скорее всего, от сдавливания именно ими и произошло удушение. Остатки следов этих клыков единичны. Но их глубина, размеры и особенно расстояние между ними – очень большое. Исходя из обычных пропорций и соотношений параметров, это животное должно быть размером с тигра. Может даже больше. Если это не какая-нибудь аномалия в развитии обычной псины. Это я так, для примера. Не стоить забывать, что погибший, как я ранее говорил, был мужчина сильный, под сто килограммов веса. Чтобы удержать и удушить такого – даже не знаю, что за собака такая должна быть. На этом же участке шеи отсутствуют куски мышечной ткани. А вот их, судя по следам, откусывали животные очень похожие на обычных собак. То есть гораздо меньшего размера. Причем при осмотре рваных ран у меня сложилось впечатление, что они получены, когда тело в этих участках уже было холодным, то есть спустя какое-то время после наступления смерти. Я не могу сказать, сколько это время может составлять – минуты или часы. Вчера ночью на улице было почти минус двадцать, тело лежало на снегу, и поэтому остыть оно могло быстро. Ещё раз повторяю, что я не уверен, но у меня складывается впечатление, что какое-то крупное животное схватило погибшего за горло, задушило и бросило его. Теоретически, это может быть какой-нибудь пёс с гипертрофированными пастью, клыками и мышечной массой. Затем, через какое-то время, животные похожие на собак стали рвать мёртвое тело и откусывать куски мышечной и жировой ткани.

Эксперт, выговорившись, вздохнул с некоторым облегчением. Но, посмотрев на оперативника и увидев его настороженный взгляд, быстро продолжил:

– В третий раз повторяю, что это всего лишь моё предположение, в котором я не полностью уверен, сделанное на основе остатков следов, которых недостаточно для однозначного, категорического заключения. А соответственно, ничего этого я в нём не укажу. Своё предположение я вам так говорю – для информации. Может это вам поможет впоследствии. А может – нет. Выводы сами делайте.

15

Пока Артём добирался до Валентины Николаевны, он думал о состоявшемся разговоре с медэкспертом. Но чем больше он размышлял, тем очевиднее ему становилось, что общая картина произошедшего не выглядит настолько очевидной, насколько это могло показаться первоначально. Милиционер пришел к заключению, что пока рано делать какие-то выводы, не имея достаточных данных в настоящий момент…

Входную дверь открыл мужчина лет сорока на вид. После ознакомления со служебным удостоверением оперативника, он пригласил его зайти в квартиру. Направляясь в комнату, где их ждала Валентина Николаевна, хозяин помещения тихо произнёс:

– Супруга мне всё рассказала. Какое несчастье! С её слов, а я его лично не знал, хороший был человек. Она очень сильно переживает, поэтому не могли бы вы быть деликатнее с ней.

– Постараюсь, – заверил его Долгов.

Супруг бывшей жены Павлова выразительно посмотрел на него, после чего открыл дверь в её комнату и произнес:

– Валя, к тебе пришли, как ты говорила.

Артём вошёл в небольшую комнату. Женщина средних лет ждала его в кресле. На ней был халат, поверх которого была надета шерстяная, вязаная кофта. По её глазам было видно, что она недавно плакала.

– Добрый вечер, Валентина Николаевна. Это я вам сегодня звонил, – пояснил милиционер и, ознакомившись с её паспортом, продолжил. – Виталий Сергеевич погиб позавчера вечером на окраине города, в лесу. На месте обнаружения тела были замечены и отогнаны бездомные собаки, которые, как бы так помягче сказать, и являются, предположительно, причиной его смерти. Вследствие этого на лице погибшего имеются повреждения, которые делают невозможным опознание личности по нему. Нам необходимо, чтобы вы опознали его по другим признакам, имеющимся на теле, которые вам известны.

Женщина перевела дыхание и обратилась к мужу:

– Сергей, оставь нас, пожалуйста, с товарищем из милиции вдвоем. Со мной все будет в порядке, – и после того как тот вышел, обратилась к оперативнику. – Мне куда-то надо будет подъехать для этого?

– Да. В городской морг, – ответил он и добавил, – и, желательно, побыстрее. Только мне заранее об этом сообщите.

Она утвердительно кивнула, вытащила из кармана кофты носовой платок и промокнула им уголки глаз.

– Извините, – эмоционально произнесла женщина. – Так значит, это был несчастный случай?

– Скорее всего – да. Но пока проводятся проверочные мероприятия. И непонятно почему он там так поздно оказался – ведь живет далеко от места обнаружения. Вы что-то можете сказать по этому поводу? Когда вы его видели в последний раз?

– Странно, – заметила она, – он с собаками всегда очень хорошо ладил. Как-то чувствовал их, не боялся, а они – его. А в последний раз я видела его недели две назад. Поскольку он живет, вернее – жил, от нас недалеко, то мы виделись раз-два в месяц. После того как мы развелись, у нас сохранились нормальные, человеческие отношения. Я ведь его раньше сильно любила. И ещё я очень сильно детей хотела. Своих. Он же своих детей иметь не мог. Но это позже стало известно, после посещения всех врачей и сдачи анализов. Поэтому, когда я подала на развод, он сказал, что понимает меня и не осуждает. Виталий был добрым человеком. Со всеми у него были ровные отношения. Во всяком случае, я не знаю, чтобы у него враги имелись. Ну а оказаться на окраине города он мог запросто, любил иногда в день, когда не было физических нагрузок, «форсунки прочистить». Это его выражение. В прогулке, с его слов, лучше думалось. Когда мы ещё были вместе, то он, бывало, от своего дома до окраины города легко пешком доходил. Он же служил в каких-то специальных войсках. И мне, когда мы были моложе, неоднократно рассказывал, как марш-броски многокилометровые совершал.

Артём, заметив, как её глаза блеснули при воспоминании их молодости, попытался продолжить эту тему, тем самым отвлекая от негативных мыслей:

– А где он, говорите, служил?

– Знаю, что где-то на Чукотке, в каких-то специальных войсках. Он немного о службе говорил. В основном речь об этом заходила, когда я удивлялась его желанию и способности совершать многокилометровые пешие прогулки. Он всегда говорил, что это просто легкая разминка по сравнению с тем, что он раньше в армии «находил» и «набегал». А ещё, у него фото со времён службы сохранилось. Оно у него в альбоме до сих пор, наверное, лежит. На нём Виталий вместе с тремя своими сослуживцами запечатлён. Все четверо – молодые, красивые, в форме. Бывший муж говорил, что там ещё и пятый сослуживец был в их компании. Но на том фото его не запечатлели. Он какой-то местный, что ли, был. Типа чукча. Фамилия у него странная – Тувгепувге или что-то вроде этого. Очень тяжело запоминается. Зато имя – Иван. Они и после армии связь между собой поддерживали. Обычно все собирались у кого-нибудь одного из своей компании в гостях. Через какое-то время – у другого. Ну и так далее. Но встречались не каждый год, а реже. Как-то помню, к Виталию они приехали – Александр, Олег, Никита и чукча этот – Иван. Все собрались у нас дома, а потом поехали на дачу к бывшему мужу за город. Вот. Давно это было. А помню как сейчас и даже имена их не забыла. Но с годами встречаться они стали всё реже. А чуть меньше месяца назад я увидела Виталия. Он был очень расстроен. Сказал, что Иван умер. Или погиб. Сейчас не вспомню точно. Он где-то там, на Чукотке и жил.