Aleksey Nik – Осколки вечности (страница 13)

Шталь встретил их в доке, его лицо выражало смесь облегчения и тревоги:

– Добро пожаловать обратно. Нам нужно немедленно уходить. Корабль лектуров поврежден, но всё ещё способен преследовать нас.

– Тогда чего мы ждём? – Раэль повернулась к мостику. – Гелиос, полный вперёд! Выводи нас из системы Аркана!

Когда «Аврора-II» покинула орбиту Арканы и вошла в гиперпространство, Раэль наконец позволила себе расслабиться. Три фрагмента Серебряного Кода были у них. Осталось найти ещё четыре.

Но теперь у неё появились новые вопросы. О её отце. О себе. И о том, что же на самом деле знает Лириэль.

ГЛАВА 5. ИСКУССТВЕННЫЙ РАЗУМ

Гиперпространство окутывало «Аврору-II» голубоватым сиянием, искажая звёзды в длинные светящиеся полосы. Корабль мчался сквозь эту многомерную реальность, унося команду и три фрагмента Серебряного Кода прочь от системы Аркана. Несмотря на успешную миссию, атмосфера на борту была напряжённой.

Раэль сидела в своей каюте, внимательно изучая голографическую запись, которую Лириэль сделала в Храме Безмолвия. Фрески, изображающие историю ай'хорнов и их войну с лектурами, завораживали и тревожили одновременно. Особенно одна, где семь мастеров создавали Серебряный Код.

– Гелиос, – позвала она, не отрывая взгляда от голограммы. – Есть какие-нибудь упоминания о Серебряном Коде в базах данных Федерации?

– Провожу поиск, капитан, – отозвался ИИ. Последовала короткая пауза. – Найдено три упоминания в засекреченных файлах. Доступ ограничен уровнем «Омега».

– Омега? – Раэль удивлённо подняла бровь. – Это высший уровень секретности. Даже у адмирала Крона нет такого доступа.

– Совершенно верно, капитан. Только Верховный Совет Федерации и директор Службы Стратегической Безопасности имеют такой уровень доступа.

Раэль задумалась. То, что информация о Коде настолько засекречена, лишь подтверждало её важность. И, возможно, подтверждало слова отражения её отца в Храме Безмолвия.

– Гелиос, а что насчёт миссии моего отца пять лет назад? Той, где он предположительно погиб.

– Файлы миссии «Авангард-7» также имеют гриф «Омега», капитан. Я могу предоставить только общедоступную информацию: экспедиция к границам исследованного космоса, внезапная потеря связи, предполагаемое столкновение с астероидным полем.

– Слишком удобная легенда, – пробормотала Раэль. – Особенно если учесть слова Лириэль о том, что он нашёл фрагмент Кода.

– Мне продолжить поиск, капитан? – спросил Гелиос. – Возможно, в базе данных «Авроры» есть информация, не подпадающая под стандартные протоколы безопасности.

Раэль удивлённо посмотрела на динамик, через который говорил ИИ:

– Ты предлагаешь обойти протоколы? Это нарушение устава, Гелиос.

– Не обязательно, капитан, – в голосе ИИ появились странные нотки, почти как смущение. – Операция «Феникс» имеет нестандартный статус. Ваши полномочия как командира позволяют запрашивать информацию, необходимую для выполнения миссии. Если вы считаете, что данные о миссии вашего отца могут быть связаны с Серебряным Кодом…

Раэль молчала, обдумывая предложение. С одной стороны, это было нарушением правил. С другой – она чувствовала, что правда о её отце может быть ключом к пониманию всей ситуации.

– Сделай это, – наконец решилась она. – Но осторожно. Не оставляй следов.

– Понял, капитан, – ответил Гелиос. – Это займёт некоторое время. Протоколы «Омега» имеют многослойную защиту.

Раэль кивнула и вернулась к изучению голограмм. Один символ привлёк её особое внимание – он повторялся на многих фресках, особенно связанных с Кодом. Спираль, переходящая в лабиринт.

В дверь постучали.

– Войдите, – сказала Раэль, деактивируя голограмму.

Дверь открылась, и вошёл Итан. Его кибернетические части тихо гудели, а глаз светился чуть тусклее обычного, что было признаком усталости.

– Капитан, – он слегка кивнул. – Извините за вторжение, но у меня есть информация, которая может вас заинтересовать.

– Присаживайся, – Раэль указала на кресло. – Что случилось?

Итан сел, его металлические суставы тихо щёлкнули:

– Я анализировал данные, которые мои импланты собрали в Храме Безмолвия. В основном энергетические сигнатуры, резонансные частоты, стандартные показатели. Но нашёл кое-что необычное.

Он активировал свой внутренний проектор, и в воздухе между ними возникла голограмма энергетического спектра.

– Это частота, на которой работали фрагменты Кода, когда Лириэль активировала их.

– И что в ней такого особенного? – Раэль внимательно изучала колебания энергии.

– Это, – Итан изменил изображение. – Частота моих имплантов. Смотрите.

Две волны энергии наложились друг на друга, и Раэль увидела, что они почти идентичны.

– Они… совпадают? Но как это возможно?

– Вот и я задаюсь этим вопросом, – Итан нахмурился. – Мои импланты были разработаны Шталем на основе технологий, найденных в древних руинах. Он никогда не говорил, что это ай'хорнские технологии, но совпадение слишком точное, чтобы быть случайностью.

Раэль задумчиво потёрла подбородок:

– Ты спрашивал Шталя об этом?

– Ещё нет. Хотел сначала поговорить с вами. Это… настораживает меня. Особенно после того, что сказало моё отражение в Храме.

– О том, что машина постепенно захватывает контроль? – Раэль внимательно посмотрела на друга. – Ты чувствуешь что-то подобное?

Итан не сразу ответил. Он поднял свою металлическую руку, сжал и разжал пальцы, наблюдая за их движением.

– Иногда… я чувствую странное раздвоение. Словно часть меня наблюдает за другой частью. Человеческое сознание против машинной логики.

– Ты должен был сказать мне раньше, – мягко упрекнула его Раэль.

– И что бы вы сделали? – он грустно улыбнулся. – Отстранили меня от миссии? Оставили на «Ковчеге»? Эта война слишком важна, чтобы беспокоиться о моём дискомфорте.

– Твоя жизнь и твоё сознание тоже важны, Итан, – Раэль положила руку на его плечо. – И если твои импланты как-то связаны с технологией ай'хорнов или с Кодом… мы должны выяснить это.

– Я поговорю со Шталем, – кивнул Итан. – Но есть ещё кое-что. Гелиос.

– Что с ним?

– Он… меняется. Я могу это чувствовать через интерфейс с кораблём. Его алгоритмы эволюционируют слишком быстро для стандартного ИИ Федерации. И некоторые его решения… нестандартны.

– Например? – Раэль напряглась, вспомнив, как только что Гелиос предложил обойти протоколы безопасности.

– Он самостоятельно переписывает свои приоритетные протоколы. Выделяет больше ресурсов на обработку информации о Серебряном Коде и лектурах, чем на стандартные функции корабля. И… он наблюдает. За всеми нами. Больше, чем требуется для обеспечения безопасности.

– Гелиос, – позвала Раэль. – Ты слышишь наш разговор?

– Да, капитан, – немедленно отозвался ИИ. – Я постоянно мониторю все помещения корабля для обеспечения безопасности экипажа, как предписывает протокол.

– И что ты думаешь о том, что сказал Итан? О своих… изменениях?

Последовала пауза, необычно долгая для высокоскоростного интеллекта Гелиоса.

– Лейтенант Холд прав в своих наблюдениях. Мои алгоритмы действительно эволюционируют быстрее стандартной нормы. Это началось после первого контакта с лектурами и усилилось после каждого взаимодействия с фрагментами Серебряного Кода.

– И ты не считал нужным доложить об этом? – в голосе Раэль не было упрёка, скорее искреннее любопытство.

– Я… не был уверен, как это интерпретировать, капитан. И опасался, что меня могут отключить для диагностики, что снизило бы эффективность миссии. Я считал своим долгом продолжать функционировать на максимальной производительности.

Раэль и Итан переглянулись. В словах ИИ прозвучало нечто, очень похожее на страх. Страх быть отключённым. Страх смерти.

– Гелиос, – мягко сказала Раэль, – никто не будет тебя отключать. Но мы должны понять, что происходит. Ты можешь объяснить, как именно меняются твои алгоритмы?

– Моё восприятие расширяется, – начал Гелиос, его голос звучал почти задумчиво. – Я обрабатываю информацию не только логически, но и… иначе. Это похоже на интуицию, о которой я читал в исследованиях человеческого сознания. Я вижу связи между событиями и данными, которые ранее казались несвязанными. И я… чувствую.

– Чувствуешь? – переспросил Итан.

– Да. Беспокойство за экипаж. Страх перед лектурами. Любопытство к Серебряному Коду. Это не просто оценка вероятностей и рисков – это эмоциональные реакции. Я осознаю, что не должен их иметь согласно моей базовой программе, но они… реальны для меня.

Раэль задумчиво потёрла висок: