Aleksey Nik – Голод извне (страница 4)

— Ты думаешь, есть закономерность в выборе целей? — спросил Крон.

— Возможно, — сказал Максим. — Или, может быть, дело не в стратегической важности самих мест, а в чём-то ином — в концентрации людей, в резонансе, который эти места создают самим фактом активной человеческой деятельности.

Вейра, слушавшая разговор, вдруг заговорила, её голос звучал тише обычного, будто она делилась чем-то, о чём предпочла бы умолчать, если бы могла.

— Оно ищет что-то, — сказала она. — Я чувствовала это в момент контакта в Хавенроке. Не случайное разрушение. Поиск.

— Поиск чего? — спросил Максим напряжённо.

Вейра долго молчала, прежде чем ответить, будто сама боялась произнести вслух то, что подсказывала её интуиция.

— Не знаю точно, — сказала она наконец. — Но чувство было похоже на то, что испытывает человек, ищущий потерянную вещь в тёмной комнате — методично, терпеливо, ощупью проверяя каждый угол, пока не найдёт то, что искал.

Тишина, повисшая после этих слов, была тяжелее любой из прежде испытанных Максимом за это долгое утро.

— Если оно ищет что-то конкретное, — сказал он медленно, — вопрос в том, что это, и что случится, когда оно наконец найдёт искомое.

Никто не ответил на этот вопрос, потому что ни у кого не было даже начала ответа, а лишь растущее, неприятное предчувствие, что рано или поздно им предстояло узнать правду на собственном горьком опыте.

КОНЕЦ ГЛАВЫ

Глава 8. Архивы дома Веральд

Максим провёл следующий день в архивах дома Веральд вместе с Мирель и Саем, погрузившись в старые записи о временах до Раскола Небес в поисках любого упоминания о том, что могло бы объяснить методичность, о которой говорила Вейра.

— Здесь, — сказала Мирель, откладывая один из потрёпанных свитков. — Упоминание о «Хранителе Равновесия» — существе или сущности, ответственной за поддержание порядка в мире до Раскола.

— Хранитель Равновесия, — повторил Максим, вспоминая слова Ядра о разорванном сознании. — Возможно, это и есть то, чем была Система изначально — единое целое, отвечающее за баланс, прежде чем Раскол разделил его на части.

— Если Система — это одна половина разорванного сознания, — сказал Сай медленно, — то Голод Извне может быть...

— Другой половиной, — закончил за него Максим, чувствуя, как фрагменты головоломки начинают складываться в пугающе логичную картину.

— Но Ядро в горах говорило о Системе как о механизме, лишённом настоящей воли, — заметила Мирель. — Если Голод — тоже часть того же изначального сознания, почему он ведёт себя настолько разрушительно, а не пытается восстановить баланс тем же образом?

Максим задумался, листая следующий свиток в поисках дополнительных подсказок.

— Может быть, потому что Раскол разделил не просто силу, а саму суть личности, — сказал он наконец. — Система забрала способность сохранять порядок, но потеряла память, эмоции, всё, что делало изначальное сознание цельным. А Голод, возможно, забрал противоположное — память и стремление, но потерял способность действовать иначе, чем через разрушение.

— Как две половины разбитого зеркала, — сказала Мирель тихо, — каждая отражает лишь часть изначального образа, искажённую отсутствием другой половины.

Сай, продолжавший изучать более поздние записи, вдруг замер, его лицо побледнело.

— Здесь есть кое-что важное, — сказал он, показывая найденный документ. — Запись, датированная примерно временем самого Раскола. Автор описывает не просто разделение силы, а буквальный раскол существа, называемого в тексте просто «Единый», на две противоборствующие сущности.

— Что случилось с Единым до Раскола? — спросил Максим.

— Здесь не сказано прямо, — сказал Сай, вчитываясь внимательнее. — Но есть намёк, что Раскол не был случайностью. Кто-то или что-то намеренно разделило Единого, возможно, в попытке ослабить его, лишить целостной силы.

— Кто мог обладать достаточной мощью, чтобы расколоть подобное существо? — спросила Мирель.

Сай покачал головой, явно не находя ответа в доступных записях.

— Здесь обрывается, — сказал он. — Дальнейшие страницы либо утеряны, либо намеренно уничтожены.

Максим откинулся на спинку кресла, обдумывая масштаб только что открытой информации.

— Если Раскол был намеренным, — сказал он медленно, — значит, существовала сила, способная и желающая ослабить Единого. И если Голод Извне действительно ищет что-то методично, возможно, он ищет способ воссоединиться с утраченной частью себя — с Системой.

— А что случится, если они воссоединятся? — спросила Мирель напряжённо.

Никто не знал ответа на этот вопрос, но сама его постановка заставила всех троих ощутить холод, не имеющий отношения к прохладе архивных подвалов.

— Нужно спросить Ядро напрямую, — сказал Максим наконец. — Если кто-то и знает правду о собственном происхождении и о том, что случится при воссоединении, то это сама Система.

— Путь до Забытых Пиков занял почти неделю в прошлый раз, — заметил Сай. — Учитывая срочность ситуации с разломами...

— Значит, выдвигаемся как можно скорее, — сказал Максим, поднимаясь. — Но на этот раз возьмём с собой Вейру. Если её видения как-то связаны с попытками Голода найти утраченную часть себя, возможно, близость к Ядру поможет ей лучше понять природу собственного дара.

КОНЕЦ ГЛАВЫ

Глава 9. Прощание перед дорогой

Сборы заняли остаток дня, и к вечеру Максим нашёл минуту, чтобы поговорить с Кассандром наедине, прежде чем группа отправится к Забытым Пикам на рассвете.

— Три месяца, отведённые советом лордов, будут идти, пока вы в отъезде, — напомнил Кассандр, изучая карту предстоящего маршрута. — Марч не станет ждать вашего возвращения, чтобы начать собственное расследование деятельности Совета.

— Знаю, — сказал Максим. — Но ответы, которые мы можем получить у Ядра, важнее, чем ежедневное присутствие здесь, в столице.

— Согласен, — сказал Кассандр. — Просто хочу, чтобы вы понимали риски обеих сторон уравнения, прежде чем принимать решение.

— Понимаю, — сказал Максим. — Крон останется координировать Совет в моё отсутствие, ты продолжишь выполнять роль наблюдателя для совета лордов. Между вами должно получиться удержать равновесие достаточно долго.

Кассандр кивнул, хотя выражение его лица оставалось напряжённым.

— Будьте осторожны, — сказал он. — Особенно с тем, что вы, возможно, узнаете о происхождении Голода. Некоторые истины лучше знать заранее, прежде чем действовать, но некоторые могут оказаться тяжелее, чем кажутся на первый взгляд.

Максим коротко кивнул, принимая это предупреждение, хотя не был уверен, что готов к любой из потенциальных истин, поджидающих их у горного Ядра.

Позже тем же вечером он нашёл Ирсу в саду, том самом, где месяц назад Сай впервые показал им карту сближающихся точек появления разломов.

— Не спится снова? — спросил он, садясь рядом с ней на садовую скамью.

— Слишком много мыслей перед долгой дорогой, — призналась она. — О Хавенроке. О Марче. О том, что мы можем узнать в горах.

— Обо мне и Вейре? — спросил Максим прямо, вспоминая напряжение, повисшее между ними после откровения о видении, в котором фигурировала женщина с коротко остриженными волосами.

Ирса помолчала, прежде чем ответить.

— Немного, — призналась она честно. — Не потому, что не доверяю тебе. Просто... она видит вещи, которые непонятны никому из нас. Связь, которую я не могу разделить с тобой так, как разделяю остальное.

Максим взял её руку в свою, чувствуя необходимость развеять это беспокойство прямо, а не откладывать разговор на потом.

— Вейра — не соперница за моё внимание, — сказал он тихо. — Она человек, переживший нечто ужасающее, пытающийся найти смысл в даре, которого никогда не просила. Моя связь с ней — попытка понять угрозу, нависшую над всеми нами, не более того.

— Знаю, — сказала Ирса. — Разумом знаю это прекрасно. Но иногда разум и чувства идут разными путями, особенно после того, что случилось с Тевином и Гортом. Я боюсь потерять ещё кого-то важного, а теперь, кажется, список людей, чья судьба переплетена с грядущими событиями, только растёт.

Максим притянул её ближе, обнимая, чувствуя, как её напряжение постепенно ослабевает в тепле простого человеческого контакта.

— Мы пройдём через это вместе, — сказал он. — Как проходили через всё остальное. И что бы мы ни узнали у Ядра, это не изменит того, что я чувствую к тебе.

Ирса прижалась к нему теснее, и они сидели так долгое время, наблюдая, как звёзды одна за другой проступают на темнеющем небе — момент простого человеческого тепла перед дорогой, полной неизвестности и потенциальной опасности.

— Обещай мне одну вещь, — сказала она наконец, тихо, почти шёпотом.

— Какую? — спросил он.

— Что бы ни случилось у Ядра, какую бы правду мы ни узнали о Расколе, о Голоде, о происхождении всего этого — не пытайся нести это знание в одиночестве. Даже если оно окажется настолько тяжёлым, что захочется защитить нас всех, скрыв часть правды.

Максим долго молчал, обдумывая это обещание, вспоминая собственную склонность брать на себя больше, чем следовало, ещё со времён прежней жизни инженера, привыкшего решать проблемы самостоятельно, не доверяя их коллективному обсуждению.

— Обещаю, — сказал он наконец. — Единство означает не только совместные победы, но и совместное бремя правды, какой бы тяжёлой она ни оказалась.