Алексей Небыков – Книга рассказов. Редакторская серия Алексея Небыкова «Время прозы» (страница 5)
Журнал Морригана
LP.1
Керби увидела ее первая. Я выключил лампу и сошел с маяка, когда услышал ее лай — со стороны западного берега.
Когда я прибежал на место, то увидел, как Керби, вцепившись зубами в одежду, пытается оттащить женщину от воды. Каким-то чудом она умудрилась добраться до острова на обломке корабля — как если бы оказалась в океане по трагической случайности; и этот путь был так долог, что она потеряла сознание и порядочно нахлебалась воды. К счастью, мне удалось ее реанимировать, после чего я отнес ее в дом, где обтер полотенцем, переодел в сухую одежду и уложил в гостевой комнате.
LP.3
Три дня она пролежала в беспамятстве. За это время мы с Керби добыли крольчатины в лесу — на случай, если ей не по вкусу баранина. Ко всему я срезал стебли сельдерея, выкопал картофель, собрал поспевшие яблоки, чтобы приготовить сок, если она не захочет вина. Хотя на мое вино до сих пор никто не жаловался.
Она пришла, когда я косил траву за садом, чтобы заменить подстилки в хлеву, и опять Керби заметила ее раньше меня. Она сказала, что боится собак, и попросила убрать пса подальше. Я заверил, что Керби добрячка и вовсе не собиралась на нее нападать, лишь предупредить хозяина, чтобы тот не стоял задом к даме.
Я представился ей Морриганом, смотрителем маяка. Что это за место, спросила она и вдруг спохватилась: вы англичанин, вы знаете русский? Я ответил, что не только русский и что у острова нет имени; точнее, его наверняка вычитаешь в каких-нибудь ископаемых картах или летописях и, может, кто-то из предшественников моего предшественника что-то слышал, но мне он достался таким — безымянным. Но где же, где он находится, спросила она, территориально где. В Атлантическом океане, сказал я для того лишь, чтобы она успокоилась.
Однако стало только хуже. Выяснилось, что Лара (для друзей), или Лариса, Полетова (через Е, а не Ё) — так она назвалась, — понятия не имеет, как оказалась на острове и тем более — в Атлантическом океане. Последнее, что она помнит, — как легла спать в своей однушке в центре Энска, не дождавшись мужа с работы. Где Энск и где этот ваш океан, повторяла она, вы меня разыгрываете, что ли. Нет? Значит, я сплю! Мне пришлось бросить косу и схватить ее за руки, чтобы она перестала себя калечить.
Я заверил ее, что такое случается, люди порой что-то забывают из-за сильных потрясений. Забыть, как я оказалась посреди океана?! Когда мне и на то, чтобы съездить к тетке в Москву, денег не хватает? Я что, выиграла в лотерею, в которой не участвовала? Это какая-то ошибка! Может, меня похитили? Боже, да кому я нужна, нам с Олежкой еще двадцать лет платить ипотеку… Где телефон, мне нужно ему позвонить!
Кое-как мне удалось завести ее на кухню и напоить крепким чаем без сахара. Я объяснил, что телефона у меня нет, аппаратура на острове допотопная, так что от мира мы фактически отрезаны. Спросил, болела ли она, а может, у нее есть друзья, которые могли бы устроить ей такой «сюрприз». Лара покачала головой. Теперь она выглядела совсем потерянной. Тогда я сказал, что на острове ей бояться нечего и я буду рад разделить с ней свое скромное жилище и стол. Я вас не знаю, сказала она тихо. Я рассмеялся. Теперь знаете.
А корабли здесь часто ходят, спросила она. Случается, ответил я. Но вам ведь как-то доставляют припасы, лекарства — раз в месяц-то точно должны. У меня все свое, вы сами видели сад, а еще я держу овец. Ну а лекарства? Болеть я никогда не болел. А если с вами что случится, если вы сорветесь с лестницы, со скалы? Вас же проверяют? Если со мной что случится и маяк не зажжется, тогда, полагаю, мне пришлют замену. Так когда же меня спасут? А вас ищут? Не знаю, должны, наверное, Олежка и родители… Я пожал плечами. В таком случае будем надеяться, что найдут.
LP.9
Показал Ларе дом. Извинился за холостяцкий беспорядок — я давно перестал замечать растущие, как грибы, тут и там стопки еще не прочитанных книг, свечи в разномастных подсвечниках, сухоцветы в глиняных вазочках, всякие безделушки, перешедшие мне по наследству от прошлых смотрителей, как то: трубки, мольберт с немытыми кистями и палитрой, скрипка с ослабшими струнами, шахматы, всевозможные наборы для рукоделия (клянусь, что где-то видел ткацкий станок), пластинки, диски, фетровые куклы, печатная машинка, стамески и прочее, и прочее. Некоторым помогает занять себя каким-нибудь делом. Надеюсь, Ларе тоже поможет.
Дал ключ от гостевой и заверил, что не войду без стука, — чувство собственности, как я заметил, также держит на земле. Она нашла где-то веревочку и повесила ключ на шею.
Из белой рубахи, в которую я ее переодел, она предпочла вернуться в свой вылинявший от соли сарафан. Я сказал, что это плохая идея и от побывавшей в морской воде одежды лучше избавиться: сколько ни полощи, прежний вид ей не вернуть. Но Лара уперлась. Пришлось отступить. В следующий раз в первый же день сожгу старую одежду.
Я показал ей хлев и пасущихся овец, поразивших ее своей черной шерстью. Еще больше ее удивило, что за стадом присматривает только Керби, хотя совсем рядом скалы и лес. Не боитесь, что их загрызет какой-нибудь волк, тигр или кто здесь у вас водится? Я ответил, что единственный, кого им действительно стоит бояться, это я.
Я показал ей кипарисовую рощу с пещерой, из которой выходят четыре ручья, — отсюда я раз в пару дней ношу воду для питья; показал облюбованный чайками утес — самих птиц можно увидеть только с океана, но всякий раз, стоит мне приблизиться к краю, они поднимают дружный крик. Здесь Лара спросила, отчего я не готовлю рыбу и птицу, лишь баранину, крольчатину, кабанятину... Пришлось сказать, что здешние в пищу не годятся. Разве что-то не так с водой, удивилась она, подумать только, сколько я наглоталась. Да, сказал я, считайте, вам повезло. Лучше держитесь от нее подальше: она из тех, в которые дважды не заходят. Что за остров такой, сказала Лара.
Она все еще ждет спасателей и часами сидит на берегу, рядом с деревянным обломком: крутит, вертит его, точно надеясь найти подсказку. Напрасный труд! Иногда Лара отказывается покидать свой пост, и я, прежде чем уйти на маяк, приношу ей ужин на подносе. Позже, стоя на продуваемой всеми ветрами площадке под фонарным помещением, я наблюдаю, как ее одинокая, завернувшаяся в одеяло фигурка то появляется, то исчезает в луче света, и время от времени невольно задаюсь вопросом: это все еще Лара или волна вынесла на берег зашитый в мешок труп? Иногда мне видится в ней большой неуклюжий птенец, устроившийся прикорнуть в песке. Он думает, что в безопасности у воды, однако именно ее ему и стоило бы бояться.
Сказать ей? Нет, она тотчас попытается покинуть остров. А я должен попробовать… Я должен спасти хоть кого-нибудь.
LP.15
Сначала Лара не хотела говорить о себе. Кажется, она считала меня причастным: думала, что я наемник, что я знаю правду, но попросту заговариваю ей зубы. Зубы я ей действительно заговаривал, но ради ее же блага. Если продолжит молчать — от нее ничего не останется.
Сегодня за ужином она наконец открылась. Но все, что она говорила, было не о ней: безцареголовый брат, долгожданный Олежка, ипотека в несданном доме, подруга, которая оказалась и не подругой вовсе… (
Так глупо, сказала Лара, прежде чем расстаться со мной у двери, ведущей в маячную башню. Все, что я рассказала. Я здесь, и ничего этого нет. Даже чем занять себя, не знаю.
Да, сказал я. Глупо.
LP.21
Лара нашла мою лодку. Она налетела на меня, когда я наливал воду в корыта, и мы оба лишь чудом остались сухими. У вас есть лодка, отвезите меня. Куда? Да хоть куда, сил моих нет сидеть и ждать. Не могу. Но почему? Я не могу оставить свой пост, как вы себе это представляете? Да тут же ничего не происходит: ни одного даже самого завалявшегося кораблика. Нет, не могу. Но, боже мой, неужели вы не хотите мне помочь? Разве вы не видите, как я страдаю? Мне надо домой, к мужу, к работе… Дело в деньгах, да? Ну хорошо, мы с Олежкой заплатим, как только я вернусь в Энск, переводом, на какую хотите карту. Чему вы улыбаетесь? Не верите? У меня, может, счет в банке! Да, а что? Вы думали, я вам все-все рассказала? Я же не дура.
Эти ее слова про деньги меня почему-то озлили, и я не сдержался: не нужно вам никуда уезжать. Да я скорее состарюсь, чем меня спасут с этого проклятого острова, закричала она. Я устала ждать у моря погоды! Так не ждите, сказал я резче, чем нужно было. Разве мало здесь места?
Она прожгла меня взглядом, потом вдруг скорчила гримасу и плюнула в лицо. Извращенец, крикнула она, убегая.
Много кто болтал и грозился, но так и не решился сделать то же самое: плюнуть мне в лицо. Лара смелее, чем думает.