Алексей Мошков – Метахак (страница 18)
— Здесь есть какие-нибудь ягоды? — словно прочитав его мысли, спросил Фэнгол.
— Не уверен, — честно ответил Лекс.
— Корнеплоды?
— Боюсь, что тоже не сыщутся.
— Что же здесь растет?!
— Глиноломка, жироцвет, псарник, рольчатка…
— Прекрасные лекарственные растения!
— Вот именно — лекарственные.
— Проворный Бро умеет ставить силки! — похвастал нибел.
— Это радует, — отозвался наемник. — Надеюсь, в них попадется каменная мышь…
— Ну а вода здесь найдется?! — с надеждой в голосе спросила дриада.
— Не могу обещать, — буркнул Лекс.
— Так что же это за место такое! — в голос воскликнули его спутники.
— Это Заперевалье, — сказал наемник. — Помните, уважаемый Фэнгол, как мы спускались с вами по осыпи?.. Ну так это тоже что-то вроде нее. Бесплодная равнина, простирающаяся на много миль.
Чародей только угрюмо кивнул.
— А вот и неправда! — совсем по-детски воскликнула Рия.
— Что неправда?! — удивился Лекс.
— Что нет здесь воды! — ответила девушка. — Посмотрите! Вот же он — родничок!
Мужчины все, как по команде, посмотрели на то место, куда указывала бывшая королева. В тусклом сиянии угасающего дня знаком надежды блеснула тонкая струйка Благого Источника.
Пригибая ветки, Бро обрывал ягоды с кустов и с жадностью пожирал их, бросая в рот горстями. Время от времени он прислушивался к голосам оставшихся на поляне товарищей, чтобы не потерять направления. О том, что их следовало бы позвать, хитроумный нибел даже не подумал, до того ему подвело кишки. Уже три дня у него в животе ничего не было, не считая целебной жидкости из Благого Источника, которая, конечно, и мертвого могла поставить на ноги, но не способна была утолить самый обыкновенный голод.
Бордовых ягод, похожих на шутовник, только более крупных и сладких, вокруг было много, но все же не настолько, чтобы насытить четверых. Хотя, судя по шуршанию и громкому чавканью, кто-то из спутников тоже наткнулся на эти кусты и так же, как Бро, молча, с тяжелым сопением насыщался в одиночку. Неужели этот святоша Фэнгол? А ведь всю дорогу делал вид, что являет собой образец воздержания и смирения. То-то будет потеха, когда обнаружится, что не у одного изголодавшегося нибела рыльце в пушку, вернее в багряном ягодном соке…
Одна из веток выглядела чрезвычайно соблазнительно. Низкорослый Бро изо всех сил потянулся за ней и вдруг обнаружил своего соперника. Увы, это был не чародей. Если только он нарочно не превратился в громадную тварь с раззявленной, как городские ворота, клыкастой слюнявой пастью, чтобы испугать маленького несчастного нибела. Сообразив, что не стоит рисковать, выясняя, так ли это, перепуганный Бро начал медленно отступать к лесной поляне, где его спутники разбили лагерь.
Обладатель слюнявой пасти не удовлетворился отступлением соперника, а может, решил, что мясо предпочтительнее ягод. Глухо взревев, он вдруг вздыбился во весь рост и двинулся на двуногого. Самообладание окончательно покинуло изворотливого Бро, он потянулся было к рукояти меча, но ничего не обнаружил на поясе. Да и пояса, собственно, не было. Перевязь вместе с ножнами нибел снял как раз тогда, когда заприметил какие-то подозрительные кустики на дальнем краю поляны.
Хищник присел на задних лапах и прыгнул. Несчастный Бро даже вскрикнуть не успел. Его тщедушная фигурка попросту исчезла под массивной тушей. Зверь удовлетворенно зарычал, громко щелкнул голым, усеянным смертоносными шипами хвостом, наклонился и с хрустом оторвал верхнюю половину тела нибела, словно кусок козлятины. Однако безнаказанно насытиться шипохвосту не дали. Над поляной раздался рев, от которого у громадного хищника заложило округлые уши. Перед шипохвостом объявился новый соперник.
Изумрудно-зеленый, гибкий, словно змея, четырехлапый зверь и не думал отнимать у шипохвоста добычу, он лишь надул бока, вытянул шею и окатил врага облаком оранжево-черного пламени. Серая с разводами, гладкая и блестящая шерсть хищника мгновенно съежилась и распалась искрами. Жалобно завизжав, шипохвост попытался покинуть поле боя, но дракон не намерен был его отпускать живым, пусть и опаленным, словно свиноморд. Поднатужившись, Чистоплюй выдохнул новый клуб огня, который мгновенно превратил убийцу его погонщика и друга в обугленную головешку.
Когда к месту схватки подоспел Лекс с верными «Секачом» и «Стрижом» наготове, все уже было кончено. Дракон яростно растоптал останки поверженного врага, а потом наклонился над обезображенным трупом друга. Увы, помочь бедолаге Бро не могло бы уже никакое колдовство. Это понимал даже Чистоплюй, и потому в его алмазных глазах светилась совершенно не драконьи тоска и боль. Останься у него резервы внутреннего огня, он бы выжег все вокруг в приступе бессильной ярости.
Ярость и горе чувствовал не только Чистоплюй. Рия рыдала, уткнувшись прелестным личиком в плечо Фэнгола, у которого тоже катились слезы. Наемник не мог найти себе места. Он считал виновным в гибели товарища себя. Нельзя было отпускать нибела из лагеря, хотя опасности вроде никакой не было. Во всяком случае, ни Вислобрюх, ни другие животные не почувствовали присутствия шипохвоста. Вероятно, его запах отбивали ягоды корыстника, что росли неподалеку. Вот на эти-то ягоды и польстился несчастный Бро, не зная, что от них бывают, мягко говоря, неприятности с животом.
Все эти рассуждения не могли изменить случившегося. А что могло изменить? Колдовство? Лекс припомнил, что слышал о каком-то заклинании, которое якобы могло повернуть время вспять… Спросить у чародея? Неужто он сам об этом не вспомнил? Растерялся, наверное, старик…
— Послушайте, многоуважаемый Фэнгол, — обратился к чародею наемник. — Я слыхал, что можно магическим способом вернуться в прошлое…
— В некотором смысле можно, — не слишком радостно откликнулся тот, гладя всхлипывающую девушку по голове. — Только нашему бедному другу это не поможет…
— Почему?
— Потому что никакое колдовство не способно повернуть вспять ход событий, оно может лишь отменить однажды принятое решение…
— Ну так давайте отменим!
— Какое именно решение? — строго спросил Фэнгол. — И чье?
— Мое! — крикнул Лекс. — Это же я решил остановиться здесь!
— Увы, это не то решение, которое может существенно повлиять на случившиеся…
— Да почему же, Пестрый вас побери? Если бы мы здесь не остановились, Бро был бы сейчас жив!
— Все не так просто, дорогой друг, — печально сказал чародей. — Решение остановиться здесь не было вашим личным решением, его продиктовали обстоятельства. Это проклятое место единственное на всю округу, где есть вода и где возможно отыскать какое-нибудь пропитание, так что у вас, отважный воин, попросту не было выбора. Выбор был у бедолаги Бро, но он уже не может отменить собственное роковое решение…
— Проклятие! — яростно выкрикнул наемник. — Что же делать?!
— Предать останки нашего друга земле и продолжать путь…
Фэнгол был прав, и Лекс вынужден был согласиться с ним. Они подобрали все, что осталось от трагически погибшего спутника, и завернули его останки в попону. Потом вырыли глубокую яму. Рия уже не плакала, она обнимала шею опечаленного дракона и неподвижным взором смотрела куда-то вдаль. Чистоплюй старательно трепетал крылышками, дабы хоть немного охладить знойный воздух над головой девушки. Удивительно, сколько нежности оказалось в этом огнедышащем змее. Наконец все приготовления были окончены.
— Примите, Небеса, странствующую душу почившего Бро, — произнес чародей.
Похоронив товарища, путешественники продолжили путь. Еды они так и не добыли, зато наполнили фляги и бурдюки кристально чистой водой. Впрочем, надежда на то, что удастся в ближайшее время раздобыть что-нибудь съедобное, появилась. Небольшие рощицы, вроде той, где встретил свою кончину нибел, стали попадаться все чаще на этой травянистой равнине. Да и судя по тому, что на этой территории обнаружился шипохвост, здесь было на кого охотиться.
И в самом деле, через несколько часов Лекс подстрелил пару жирных ушуток, а чародей отыскал целое поле земляных яблок-дичков. Похоже, в этих краях когда-то обитали люди или другие существа: время от времени попадались древние, опутанные ползуном развалины. У одной из них путешественники решили остановиться. Видимо, когда-то это был большой дом, некоторые стены еще сохранились, и за ними вполне можно было укрыться. Лучшего места для ночлега и представить было нельзя. Тем более что наемник отыскал старый колодец, на дне которого темнела вода. Вскоре уже звонко трещал костер, на вертеле жарились птичьи тушки, а в котелке кипела похлебка.
Фэнгол повторил свой фокус с превращением воды в красное пиво, и ужин мог бы получиться веселым, если бы рядом с друзьями по-прежнему пировал находчивый Бро. Увы, лишь смутная печальная тень словоохотливого нибела мерещилась путникам в пляшущем пламени костра. Его имя не было произнесено ни разу. Не настало еще время для воспоминаний, слишком свежа была утрата. На глаза девушки наворачивались слезы. Мужчины переживали молча. Даже ездовые животные затихли, понимая, что произошло несчастье. А Чистоплюй так и вовсе тихо и тоскливо шипел.
Утром продолжили путь. С каждой пройденной милей окрестности выглядели все приветливее. На лугах паслись стада. Потянулись возделанные поля. И наконец путешественники выехали на дорогу, вымощенную плитняком. Дорога есть дорога. Маленький отряд, пробившийся через Великую Грибницу и потерявший товарища там, где, казалось, уже не будет серьезных препятствий, теперь то и дело встречал одиноких путников и небольшие караваны. Встречных настораживал дракон — редкий зверь в этих краях, но Чистоплюй вел себя на редкость благонравно, видимо, не мог забыть своего погонщика.