Алексей Мошков – Метахак (страница 16)
— Это был захребетник, — сказал Лекс. — То, что я с ним легко справился, еще ничего не значит. Он пытается напасть сзади, чтобы перекусить шейные позвонки. Челюсти у него мощные. Так что не расслабляйтесь. Заметите хотя бы тень, прикройтесь щитом. Упадет на щит — стряхивайте. И постарайтесь рассечь перепонку крыла, тогда захребетник сразу станет беспомощным. И вообще, вертите головами вовсе стороны. И держите клинки наготове. Это я успею выхватить меч в любом случае, а вы можете не успеть.
Отряд немедленно ощетинился клинками. И вовремя. Чем дальше углублялся он в сырые заросли Великой Грибницы, тем больше всяческих напастей встречалось ему на пути. За следующие два часа путешественники отразили броски еще трех захребетников. Крапчатый выползень попытался впиться в хобот одного из сломулов, а когда тот поддел его бивнем, кинулся на второго. Хорошо, что Рия успела выстрелить в него из самозарядного арбалета. Выползень долго корчился, стараясь слиться с серо-зелеными пятнами на толстой плодоножке гриба, но стрела пробила ему что-то жизненно важное, и хищник, парализующий свои жертвы ядом, издох.
С крысокотом справиться оказалось сложнее. Он почему-то нацелился на чародея. Выскользнул из-за грибных плодоножек — серый, в черную вертикальную полоску, гибкий, ловкий. Клацнул крысиными зубами возле пятки Фэнгола. Тот неумело отмахнулся мечом, но крысокот уже поднырнул под брюхо сломула и атаковал с другой стороны. Дриада выстрелила и едва не угодила в брюхо ездового животного, а нападающего и след простыл. Однако тот и не думал удирать. Стремительно вскарабкался на гриб под самую шляпку и прыгнул оттуда прямиком на голову чародея.
По счастью, летучие захребетники кое-чему научили старика. Он успел прикрыться щитом. Крысокот всей тяжестью обрушился на него, шаркнул по щиту когтями и кубарем скатился вниз. Только теперь его удалось задеть клинком — Лекс подоспел вовремя и полоснул кончиком «Стрижа» крысокота между кошачьих ушей. Брызнула зеленая кровь, и хищник с обиженным мрявом скрылся в зарослях. Не успели путники опомниться, как отряд атаковали сразу несколько тварей. Они напоминали оперенных лягушек и выглядели бы вполне безобидными, если бы не зазубренные шипы на задних голенастых ногах.
Однако вскоре выяснилось, что шипы — это не самое страшное оружие покрытых перьями земноводных. Раззявив серповидные пасти, лягушки выстрелили длинными языками. Оказалось, что на кончике их огромные присоски, которыми они тут же прилипли к мускулистым ляжкам обоих сломулов. Эти смирные животные, которые терпеливо сносили вся тяготы похода, вдруг взревели как резаные и попятились, напирая толстыми крупами на дракона. Четверолапый змей встопорщил бесполезные крылья, вытянул шею и выдул тонкий, извивающийся, как кончик бича, язык пламени.
Оперенье громадных лягушек, охваченное огнем, мгновенно закурчавилось и затрещало. К кислой вони Великой Грибницы добавился запах кухни, на которой опаливают перед приготовлением цыплят. Языки с присосками мгновенно отлипли от кожи сломулов, оставив округлые кровоточащие пятна. Как бы ни было страшно, но Бро соскочил со спины ездового животного и принялся усмирять дракона. Чистоплюй утихомирился не сразу, и потому продвижение отряда затормозилось. Лекс решил воспользоваться остановкой, соскочил с седла, подошел к одной из лягушек и принюхался. Судя по запаху, мясо их было вполне съедобным. Сам наемник мяса не ел, а вот порадовать спутников свежатинкой считал необходимым.
Вскоре отряд продолжил путь, имея в седельных сумках окорока из лягушачьих лап. Эти лапы навели наемника на мысль, что пора бы подумать о привале и ночлеге. Шляпки титаничесих грибов закрывали небо, но солнечный свет все же просачивался к их подножию. И вот теперь он стал заметно тускнеть. К счастью для путешественников, не везде Великая Грибница представляла собой сплошные влажные и вонючие заросли, были в ней кое-где и обширные проплешины. На одну из них они выбрались, когда почти совсем стемнело. Это оказалась просторная поляна, почти полностью лишенная грибов.
Почва здесь оказалась каменистой, и можно было поставить походные шатры. Лагерь пришлось разбивать по-военному, позаботившись о безопасности. Шатры поставили в центре, с таким расчетом, чтобы из них в любой момент можно было выскочить наружу. У путешественников не было солдат, чтобы выставить охрану, поэтому вместо нее по периметру лагеря разместили животных, которые благодаря природной чуткости могли уловить малейшие признаки приближения чужака и поднять тревогу. За животными присматривал Бро. Остальные же принялись обустраивать лагерь и готовить ужин.
В качестве топлива для костра Фэнгол предложил использовать грибы, которые выделяли горючую маслянистую жидкость. Если бы не она, даже драконы не смогли бы выжигать в этих сырых зарослях дорогу. Из-за этого свойства в Грибнице время от времени случались пожары. Проплешина, на которой остановились путешественники, и была одной из этих гарей. Через полчаса уже жарко пылал костер, и на вертеле жарились лягушачьи лапы и кипела похлебка из припасенных в Драконьем рынке овощей. Шестиногу и сломулам задали овса, а дракону дали несколько кусков железного колчедана, которые он с удовольствием растопил в лаве своего желудка.
Поужинали почти весело. Вкусно ели, запивая красным пивом, разговаривали, делились дневными впечатлениями, только что не пели. Солнце окончательно закатилось, и вдруг проявилось еще одно свойство Великой Грибницы. Оказалось, что в кромешной тьме грибы обладают свойством флюоресцировать. Гигантские плодоножки светились, словно белые колонны громадного дворца, а по внутренней стороне шляпок пробегали волны холодного пламени — от ледяного красного до мертвенно-фиолетового и безжизненно-зеленого. На миг путники даже забыли о еде и разговорах, пораженные этой зловещей красотой.
— Удивительно, — проговорил чародей, первым нарушив зачарованное молчание.
— Что вам удивительно, уважаемый Фэнгол? — спросил наемник.
— Удивительно, что среди всей этой красоты водятся столь омерзительные твари…
— Клинок хорошей работы тоже красив, а убивает, — философски заметил Лекс.
— К сожалению, вы совершенно правы, — вздохнул Фэнгол. — Гроза красива, но молния смертоносна. Грациозный хищник одним отточенным движением ломает хребет лани. А прекрасная, но безнравственная женщина может таить в своей улыбке опаснейший яд…
— А вот, помнится, была у любвеобильного Бро одна нибелка в Конрее… — начал было нибел, но наемник так на него зыркнул, что погонщик дракона осекся на полуслове.
— В этих грибах нет ничего прекрасного, — капризно проговорила Рия. — В нашем лесу даже гнилушки светятся ярче и красивее…
— И вы правы, моя королева! — откликнулся чародей. — Эти грибы пропитаны отравой, и даже свет их ядовит. Он привлекает мелких ночных тварей, которые служат Грибнице кормом…
— Здесь все служит друг другу кормом, — проворчал Лекс. — Наша задача самим не стать им. Сегодня мы, считай, легко отделались, но дальше будет труднее. Особенно когда мы проникнем во внутренние земли, туда, где от Грибницы отпочковываются спорки…
У Великой Грибницы была одна тайна, о которой в Междумирье знали лишь самые мудрейшие. Только простакам она казалась пространным безмозглым грибным лесом, населенным разными гадами. На самом деле, опутав все доступное ей пространство паутиною Спор, Грибница обрела не только примитивный разум, но и материнский инстинкт, который срабатывал всякий раз, когда возникала угроза ее любимым детищам — споркам. А спорки, чье сознание было полностью ей подчинено, считали угрозой всякого, кто проник на их территорию. Так что надежды на то, что эти вонючие заросли удастся проехать по тихому, не было.
Ночь прошла без происшествий, и наутро путешественники продолжили путь. Увы, ночной покой оказался лишь подготовкой к дневным испытаниям. Великая Грибница набросилась на незваных гостей с новыми силами. Удушники, захребетники, выползни, крысокоты, оперенные лягушки словно сидели и ждали, когда отряд покинет поляну и углубится в заросли. Теперь путники не отбивались от наседающих хищников, а пробивались через них. Хорошо, что друзья Лекса уже приобрели кое-какой опыт борьбы с тварями, и он мог быть за них относительно спокойным.
Рия приноровилась к самозарядному арбалету. Без посторонней помощи вставляла в него обоймы с болтами и метко отстреливала самых настырных хищников. Фэнгол не стесняясь прибегал к колдовству, ослепляя нападающих тварей и внушая им непереносимый ужас. Бро так наловчился управляться с Чистоплюем, что стал использовать его в качестве огнемета, точечно поджаривающего то одного, то другого гада, который умудрялся приблизиться к дракону хотя бы на десяток шагов. Наиболее опасных ликвидировал Лекс. Его верные «Стриж» и «Секач» вертелись, как стальные мельницы. Не отставал от хозяина и Вислобрюх, втаптывая подраненных хищников в грибную гниль.
Наемник и радовался столь единодушному отпору, который его спутники дали врагам, и одновременно огорчался, понимая, что столь бешеное сопротивление не могло остаться не замеченным сверхчуткой сетью Великой Грибницы. Смутная угроза, которой был пропитан воздух в этих опасных зарослях, с каждой пройденной милей ощущалась все отчетливее. Нечто подобное Лекс чувствовал в лесу, заколдованном Бруссальскими ведьмами, с одним лишь отличием. Темная магия Грибницы не имела определенного источника, а следовательно, ее нельзя было уничтожить одним ударом.