Алексей Мессинг – Классификация жанров в литературе (страница 9)

Схожесть приключенческого романа с другими жанрами раздела «Жанры по литературным направлениям» проявляется прежде всего в его тесных родственных связях с детективом, научной фантастикой, романом путешествий и историческим романом. Детектив унаследовал от приключенческого романа мотив тайны и расследования, а также чёткое деление на «сыщика-героя» и «преступника-злодея». Научная фантастика взяла у него экзотический антураж (только вместо Африки или Южной Америки – космос или подводный мир) и динамичный сюжет. Роман путешествий, это, по сути, приключенческий роман, очищенный от криминальной интриги и сосредоточенный на смене впечатлений и встрече с новыми культурами. Однако ключевые различия между этими жанрами носят принципиальный характер. В отличие от детектива, который сосредоточен на рациональном расследовании преступления и всегда движется к логической развязке, приключенческий роман более свободен и допускает элементы иррационального, чудесного, фантастического. В отличие от научной фантастики, которая требует от автора хотя бы минимальной научной достоверности (или правдоподобия), приключенческий роман может позволить себе гораздо бо̀льшую условность. В отличие от психологической прозы, которая принципиально отказывается от «счастливого конца» во имя правды жизни, приключенческий роман почти всегда заканчивается благополучно: сокровища найдены, злодеи наказаны, влюблённые соединились, а герой, пройдя через все испытания, возвращается домой возмужавшим и мудрым. Этот оптимистический финал не дань «дурному вкусу», а жанровая необходимость, потому что приключенческий роман, это эскапистский жанр, его задача – дать читателю надежду и веру в то, что добро в конечном счёте побеждает зло.

Какие приёмы приключенческого романа используют современные авторы? И здесь мы сталкиваемся с парадоксальной ситуацией: классический, «чистый» приключенческий роман сегодня переживает кризис. Как отмечает современный писатель Евгений Рудашевский, один из главных в России авторов подростковой приключенческой литературы: философия приключенческого произведения сейчас зашла в тупик. Почему? Потому что приключенческий роман в его классическом, «невинном» виде, где герои безудержно веселятся, убивают туземцев и ищут сокровища сегодня воспринимается как этически проблематичный. Рудашевский приводит красноречивый пример: в «Копях царя Соломона» Хаггарда африканское население «усыпает своими телами поля», а британский герой выходит и говорит: «Какой прекрасный день, давайте заварим чайку». Этот конфликт между увлекательностью приключения и серьёзностью страдания, которое это приключение может причинять другим, стал главной головной болью современных авторов. Некоторые из них, как Кейт Милфорд, пытаются «извиняться» за то, что у них получился увлекательный роман: их героини постоянно одёргивают себя: «А ведь в действительности это ужасно. Ей тяжело, ей больно, а мне любопытно».

Однако из этого кризиса есть и другие выходы. Первый путь – это усиление психологизма. Если раньше, в классический период, особого психологизма в приключенческой литературе не было, там даже мотивация толком не прорабатывалась, героям просто было скучно, и они внезапно отправлялись в Африку, то теперь требуется психологизм. Современные герои должны осознавать себя, мучиться какими-то переживаниями, сомнениями в отношении чужой культуры или каких-то личных взаимоотношений. Приключенческое произведение становится более «замороченным», и это, как ни странно, приводит к очень интересным направлениям. Второй путь – это честность. Рудашевский сам пытается решить дилемму простой честностью: «Если ты описываешь приключение, будь добр описывать его таким, как есть: будет много лишений, много страданий». Не надо «лакировать» реальность, не надо делать приключение лёгкой прогулкой. Покажи, как герой теряет друзей, как он голодает, как он отчаивается, и тогда моральная проблема «обесценивания страдания» отпадёт сама собой. Третий путь – это смешение с другими жанрами. Современный приключенческий роман редко выступает в чистом виде. Он чаще всего является гибридом – историко-приключенческим («Корсар»), научно-фантастическим («Марсианские хроники»), детективно-приключенческим (многие романы Дэна Брауна) или любовно-приключенческим. Это смешение позволяет авторам сохранить динамику и увлекательность классического приключенческого романа, но при этом наполнить его более глубокими смыслами и более сложными характерами.

Почему же приключенческий роман, несмотря на все эти кризисы и трансформации, остаётся востребованным до сих пор? Причин здесь несколько. Первая и главная – это эскапизм, потребность читателя в бегстве от повседневной рутины. Приключенческий роман позволяет забыть о проблемах, которые преследуют людей в реальной жизни, и окунуться в мир, полный необычных событий и захватывающих приключений. Читая про смелых героев, выполняющих важные миссии или исследующих неизведанные уголки планеты, читатели могут испытывать захватывающие эмоции, переживая все опасности и достижения вместе с персонажами. Вторая причина – это компенсация лишённого сильных эмоций образа жизни современного человека. Большинство из нас проводит дни в офисах, за рулём автомобиля или перед экраном компьютера в обстановке, где нет места подвигам, опасностям и ярким событиям. Приключенческий роман компенсирует эту эмоциональную недостаточность, даря читателю те острые ощущения, которых ему так не хватает. Третья причина – это глубокие философские и жизненные уроки, которые содержат эти произведения. Герои сталкиваются с различными проблемами, и в процессе преодоления трудностей они учатся доверять друг другу, работать в команде и развивать свои внутренние качества. Эти уроки справедливости, дружбы, мужества и силы духа находят отклик в сердцах читателей, вдохновляя их на собственные перемены в жизни. Четвертая причина – элемент неожиданности и интриги, который удерживает внимание читателя, заставляя его жадно переворачивать страницы, стремясь узнать, какие же испытания ждут героев впереди. Наконец, причина пятая –универсальность приключенческого архетипа. Как писал Джозеф Кэмпбелл, все мифы и сказания мира строятся по одной схеме – «путешествие героя», и приключенческий роман является современным воплощением этого древнего архетипа. Потребность в историях о том, как герой покидает дом, проходит через испытания, встречает помощников и врагов, обретает сокровище (не обязательно золото, это может быть мудрость, любовь или вера в себя) и возвращается преображённым, заложена в нас на генетическом уровне. Поэтому, даже когда исчезают неизведанные земли, когда глобус становится полностью «заселённым», когда спутники фотографируют каждый квадратный километр Земли, приключенческий роман не умирает, он просто находит новые территории для исследования: космос, подводные глубины, виртуальную реальность, человеческую душу. И пока существует потребность в чуде, в подвиге, в преодолении, приключенческий роман будет жить, меняя лишь свои декорации, но сохраняя главное – веру в то, что человек способен на большее, чем его повседневность, и что мир, несмотря на все его опасности, всё ещё полон тайн и приключений, ждущих своего героя.

Роман-эпопея

Роман-эпопея представляет собой уникальный жанровый канон, который занимает особое место в истории не только русской, но и мировой литературы. Это жанр, в котором органически соединяются черты двух масштабных эпических форм – классической эпопеи и нового романа, что позволяет ему с необычайной полнотой охватывать исторический процесс, судьбы народов и частных людей в их неразрывном единстве. Само понятие эпопеи восходит к древним героическим поэмам, таким как «Илиада» и «Одиссея» Гомера, которые задали образец монументального повествования о событиях общенационального значения, где действуют герои, чьи поступки имеют судьбоносный характер, а в само действие активно вмешиваются сверхъестественные силы. Однако античная эпопея была стихотворной, её герой был цельной, лишённой рефлексии личностью, а мир представлялся завершённым и незыблемым, подчинённым Судьбе. Роман-эпопея, напротив, рождается в прозе XIX века, в эпоху, когда старые порядки рухнули, а перед человеком встали проблематичность бытия, двойственность и необходимость личного выбора. Именно синтез эпической широты и романного психологизма стал главным открытием этого жанра, вершиной которого по праву считается «Война и мир» Л.Н. Толстого.

Особенность жанра романа-эпопеи заключается в его способности одновременно решать две, казалось бы, взаимоисключающие задачи: дать панорамное изображение исторической эпохи в её переломные моменты и при этом с максимальной глубиной исследовать внутренний мир отдельных людей, чьи судьбы становятся отражением этой эпохи. Как указывают исследователи, роману-эпопее в равной мере присущи черты двух жанров. От эпопеи он наследует масштабность: действие происходит на огромном историческом отрезке времени (в «Войне и мире» – пятнадцать лет), охватывает судьбы целых наций и государств, включает множество реальных исторических лиц и рядовых участников событий, а сам сюжет строится вокруг событий общенационального значения – войн, революций, социальных катаклизмов. От романа же он берёт интерес к частной судьбе человека, к его духовным исканиям, к эволюции его характера под влиянием этих грандиозных событий. В романе-эпопее нет статичных героев: подобно Пьеру Безухову или Андрею Болконскому, они проходят долгий путь внутренних изменений, их личная жизнь оказывается неразрывно связана с историей, а «мысль народная» или «мысль семейная» становятся такими же двигателями сюжета, как и батальные сцены. Эта жанровая форма оказалась исключительно востребованной в XX веке, особенно в литературе социалистического реализма, где требовалось показать человека как творца истории, а сам исторический процесс – как закономерное движение к светлому будущему. Классическими примерами здесь стали «Тихий Дон» М.А. Шолохова, «Хождение по мукам» А.Н. Толстого и «Жизнь Клима Самгина» М. Горького, которые запечатлели панораму социокультурного развития России в эпоху революционной ломки.