Алексей Мессинг – Классификация жанров в литературе (страница 7)
Во-вторых, это идеальная, куртуазная любовь, которая становится непременным элементом жанра. Понятие это, как оно сложилось при дворах Аквитании, Прованса и Шампани, представляло собой особое переживание, сочетавшее эротическое влечение с духовным возвышением – любовь одновременно незаконную, поскольку она редко практиковалась между супругами и морально возвышающую, страстную и дисциплинированную, унизительную для влюблённого рыцаря и одновременно экзальтирующую его. Рыцарь поклонялся своей даме как высшему существу, носил её цвета, совершал подвиги во имя её чести, а сама любовь понималась как служение, сравнимое с вассальной зависимостью.
В-третьих, рыцарский роман создаёт замкнутый, отгороженный от прозаической действительности мир, где господствуют фантастические и экзотические описания. Действие переносится в далёкие страны или в легендарное прошлое, а герои сталкиваются с волшебниками, великанами, драконами и феями. Этот фантастический элемент, унаследованный во многом из кельтских сказаний и народных сказок, становится неотъемлемой частью жанра.
В-четвертых, рыцарский роман отличается особой описательностью: авторы тщательно изображают внешность действующих лиц, их одежду, доспехи, оружие, а также обстановку, в которой разворачиваются события: замки, турнирные поля, волшебные леса и сады. Эти описания, построенные по правилам средневековой риторики, создают визуальный эффект и часто носят кумулятивный, перечислительный характер, когда детали нанизываются одна на другую без указания на их объём и пропорции.
Первоначально рыцарские романы создавались в стихотворной форме, чаще всего парно рифмованным восьмисложником, однако с середины XIII века начинают появляться и прозаические обработки, которые постепенно складываются в обширные циклические повествования, такие как цикл о Ланцелоте, цикл о Граале, прозаический «Тристан». Именно прозаизация романа открыла путь к созданию монументальных сводов, где переплетались судьбы десятков героев, а отдельные сюжетные линии соединялись в сложное, многоуровневое целое. Вершиной этого процесса стало сочинение Томаса Мэлори «Смерть Артура», завершённое в XV веке, которое подвело итог развитию артуровского цикла и до сих пор остаётся одним из самых читаемых произведений мировой литературы.
Влияние рыцарского романа на современную прозу трудно переоценить, и прослеживается оно по нескольким направлениям. Прежде всего, именно рыцарский роман заложил основы жанра фэнтези, который сегодня является одним из самых востребованных в массовой литературе. Как отмечают исследователи, предпосылки фэнтези коренятся в архаическом мифе и фольклорной волшебной сказке, но именно в европейском рыцарском романе эти элементы впервые были соединены в развёрнутое повествование о герое, его квесте и борьбе со сверхъестественными силами. Современное героическое фэнтези, представленное такими авторами, как Мария Семенова с её циклом о Волкодаве или Анджей Сапковский с «Ведьмаком», напрямую наследует структуру рыцарского романа – странствующий герой, обладающий исключительными боевыми навыками и особым кодексом чести, отправляется в путь, где сталкивается с чудовищами, злодеями и магическими артефактами. Исследователи прямо указывают на генетическую связь рыцарского и плутовского романов с современным героическим фэнтези, прослеживая трансформацию таких типов персонажей, как герой-рыцарь, герой-плут и герой-шут.
Вторым важнейшим направлением влияния стало формирование жанра историко-приключенческого романа, в частности романа «плаща и шпаги». Произведения Александра Дюма, Рафаэля Сабатини и их многочисленных подражателей, это, по сути, светская версия рыцарского романа, где вместо магии действуют политические интриги, а место драконов и великанов занимают гвардейцы кардинала и пираты. В русской литературе эта традиция нашла отражение в произведениях Александра Бестужева-Марлинского, а в современной – в псевдоисторическом фэнтези, где создаётся «симулякр» романов «плаща и шпаги», то есть внешне похожая, но внутренне трансформированная под современные запросы модель. Ярким примером такого подхода служит цикл Веры Камши «Отблески Этерны», где исследователи обнаруживают прямые отсылки к европейскому историко-приключенческому роману и рыцарской традиции.
Третье направление – это сама структура квеста, которая из рыцарского романа перекочевала в самые разные жанры современной культуры: от литературы до кино и компьютерных игр. Поиски святого Грааля задали ту нарративную модель, где герой отправляется на поиски некоего сакрального или исключительно ценного объекта, преодолевает на своём пути ряд испытаний, встречает помощников и противников, чтобы в конце либо обрести искомое, либо понять, что истинная ценность заключалась в самом пути. Эта модель лежит в основе не только фэнтезийных саг, но и многих приключенческих романов, детективов (поиск убийцы или улик) и даже научно-фантастических произведений.
Современные писатели активно используют приёмы рыцарского романа в самых разных жанрах. В героическом фэнтези это образ странствующего рыцаря, который бродит по свету в поисках приключений и справедливости, причём его одиночество и оторванность от дома становятся важной частью его характеристики. В любовном романе и женской прозе – это куртуазное служение, трансформировавшееся в культ возлюбленного или возлюбленной, в отношения, где один из партнёров наделяется исключительными достоинствами и становится объектом поклонения. В историческом романе – это реконструкция рыцарского этоса, попытка показать, как люди средневековья мыслили и чувствовали, каков был их кодекс чести. В сатирической литературе, напротив, происходит деконструкция рыцарского мифа: от «Дон Кихота» Сервантеса, который, вопреки распространённому мнению, высмеивал не рыцарский роман как таковой, а его эпигонские переработки, до современных постмодернистских текстов, где рыцарские идеалы предстают как симулякры, пустые оболочки, не наполненные реальным содержанием.
Кроме того, рыцарский роман подарил современной литературе целый арсенал архетипических персонажей и мотивов: прекрасная дама, недоступная и возвышенная, коварный соперник или злодей-чародей, верный оруженосец, волшебный меч или артефакт, заколдованный замок, дракон как воплощение зла, испытание, которое герой должен пройти, чтобы доказать своё право на высокое звание. Эти архетипы настолько прочно вошли в культурный код, что используются сегодня не только в литературе, но и в кинематографе, анимации, компьютерных играх и даже в рекламе. Даже такое современное явление, как «бояръ-аниме» –поджанр русской попаданческой прозы, где герой из современности оказывается в теле молодого аристократа в условном средневековом мире, восходит к рыцарскому роману, заимствуя у него иерархию ценностей, систему испытаний и мотив служения.
Таким образом, рыцарский роман, возникший в XII веке как выражение идеалов феодального рыцарства, оказался удивительно живучим жанром. Он не только породил целый спектр современных литературных форм от фэнтези и исторического романа до любовной прозы и квеста как нарративной структуры, но и сформировал тот устойчивый образ средневековья, который продолжает питать массовую культуру и сегодня. И хотя сам жанр в чистом виде угас уже к XV веку, уступив место литературе городского сословия и Возрождения, его архетипы, сюжетные схемы и ценностные ориентации продолжают жить и активно работать в современной прозе, доказывая, что мечта о благородном герое, совершающем подвиги во имя любви и чести, не устаревает никогда.
Плутовской роман
Плутовской роман, или пикареска, представляет собой один из самых ярких и влиятельных жанров европейской литературы, возникший в Испании в середине XVI века как своеобразный антипод возвышенному рыцарскому роману. Само слово «пикаро» (pícaro) означает «плут», «мошенник», «пройдоха», и именно такой персонаж становится центральным в этом типе повествования. В отличие от героя рыцарских романов, наделённого благородством и добродетелями, пикаро – это «антигерой», человек низкого социального происхождения, лишённый моральных устоев и живущий за счёт хитрости, обмана и воровства. Жанр возник в эпоху кризиса испанского общества, когда старые сословные структуры рушились, а тысячи людей оказывались выброшенными на дно жизни, вынужденные выживать любыми средствами. Первым и самым знаменитым образцом пикарески стала анонимная повесть «Жизнь Ласарильо с Тормеса», опубликованная в 1554 году, которая задала каноны жанра на столетия вперёд. Именно с этого произведения начинается традиция изображения жизни «снизу», глазами человека, который прошёл через все круги ада социального дна.
Характерная особенность плутовского романа заключается в его глубоком реализме и антиидеалистической направленности. Если рыцарские романы уводили читателя в мир фантастических приключений и возвышенных чувств, то пикареска, напротив, погружала его в самую что ни на есть прозаическую, а часто и отвратительную повседневность. Мир в плутовском романе предстаёт как арена всеобщего обмана, лицемерия и корысти, где каждый стремится обвести другого вокруг пальца, а честность и благородство оказываются синонимами глупости и верной гибели. Пикаро – это не бунтарь и не революционер, он не пытается изменить этот мир, он просто приспосабливается к нему, используя его же законы для собственного выживания. Он служит множеству господ, переходит от одного хозяина к другому, меняет профессии и социальные маски, но при этом никогда не меняется внутренне. Как точно заметил один из исследователей, в плутовском романе происходит «дегероизация» мира, снимаются ходули, исчезает пафос, а человек предстаёт во всей своей неприглядной, но подлинной сущности.