Алексей Мессинг – Классификация жанров в литературе (страница 33)

Второе направление – это ностальгическая рецепция, или «постсоцреализм». Современные авторы, выросшие в советское время, часто обращаются к образам и интонациям соцреализма не для пародии, а для создания сложного, многослойного повествования о прошлом, где соцреалистический пафос соседствует с лирической грустью и трагическим осознанием утраченной утопии. Примером может служить творчество Алексея Иванова «Географ глобус пропил», «Тобол», где советская реальность изображается без однозначных оценок, с использованием приёмов социалистического реализма, но переосмысленных в новом контексте.

Третье направление – это прямое заимствование «производственной» и «героической» топики в современной патриотической литературе и кинематографе. Современные произведения о героическом труде, о подвигах на производстве или на войне часто используют те же риторические фигуры, что и соцреализм: образ героя-труженика, пафос коллективизма, противопоставление «своих» и «чужих».

Четвёртое направление – это приём «социалистического гуманизма», то есть изображение «маленького человека» с позиции сострадания и веры в его внутреннюю силу, что было характерно для лучших образцов соцреализма (например, у Андрея Платонова). Этот приём, лишённый идеологической нагрузки, используется в современной «бытовой» прозе, где авторы сочувственно изображают жизнь простых людей, оказавшихся в трудных обстоятельствах.

Пятое направление – это использование утопического дискурса. Соцреализм был искусством утопии, изображением «светлого будущего». Современная антиутопия и постапокалиптика часто пародируют эту соцреалистическую утопию, показывая, как идеальное общество оборачивается тоталитарным кошмаром. Однако некоторые современные проекты (например, футуристические концепции в рамках государственных заказов) сознательно или бессознательно воспроизводят соцреалистическую оптику, создавая образ героического будущего.

Современные жанры, лучше всего подходящие для использования приёмов и характеристик социалистического реализма:

Первое и самое очевидное – политический роман и политическая драма, особенно те их разновидности, которые ставят задачу формирования гражданской позиции, воспитания патриотизма или критики существующего строя. Здесь соцреалистический пафос, прямолинейность и тенденциозность оказываются востребованными, даже если автор не осознаёт своей преемственности.

Второй жанр – производственный роман, который переживает ренессанс в современной литературе, особенно в тех её образцах, которые описывают работу крупных предприятий, строек, космической отрасли. Здесь используется соцреалистический приём детализации трудового процесса, изображения героя-труженика и конфликта между инерцией и новаторством.

Третий жанр – героическая фантастика и космическая опера, особенно в её советских образцах (например, у Ивана Ефремова). Здесь используются соцреалистические схемы: герой-первооткрыватель, вера в светлое будущее человечества, противопоставление коммунистической морали и капиталистической жадности.

Четвёртый жанр – «официальная» литература и кинематограф, создаваемые по государственному заказу. Фильмы и книги о Великой Отечественной войне, о подвигах современников, о жизни в «новых регионах» часто воспроизводят соцреалистическую поэтику: образ врага, пафос жертвенности, утверждение незыблемости идеалов.

Пятый жанр – литература «ностальгического соцреализма», где авторы (часто представители старшего поколения) с тоской воспроизводят советские мифы, не подвергая их критике. Эти произведения, публикуемые в патриотических издательствах, используют весь арсенал соцреализма, от «железных» героев до производственных конфликтов.

Почему именно эти жанры лучше всего подходят для использования приёмов соцреализма? Потому что все они, в отличие от, скажем, психологической прозы или интеллектуального детектива, ориентированы на формирование у читателя определённого мировоззрения, на воспитание, а не на анализ. Они требуют ясных моральных оценок, чёткого деления на «добро» и «зло», веры в возможность светлого будущего или, по крайней мере, в необходимость борьбы за него. Они апеллируют не к рефлексии, а к эмоциям – к патриотизму, к гордости, к чувству долга. В эпоху постмодернистского релятивизма и разочарования в любых «больших нарративах», соцреализм предлагает читателю то, в чём он, возможно, нуждается: простую, понятную картину мира, где есть герои и злодеи, где труд облагораживает, а самопожертвование оправдано высокой целью. Как отмечает исследователь О.В. Богданова, соцреализм продолжает существовать не только как исторический феномен, но и как живая, трансформирующаяся практика, особенно в дискурсе «ностальгического дискурса».

Современные авторы, обращаясь к приёмам соцреализма, часто делают это с иронией, или с болью, или с искренней верой, но сам факт этого обращения доказывает, что соцреализм, при всех его недостатках, оказался не просто идеологической конструкцией, а мощной эстетической системой, которая продолжает влиять на литературу и сегодня. Именно поэтому приёмы соцреализма продолжают жить в политическом романе, в героической фантастике, в патриотической драме, и даже в тех произведениях, которые стремятся этот метод преодолеть.

Неореализм

Неореализм представляет собой одно из самых сложных и дискуссионных явлений в истории русской литературы, возникшее на рубеже XIX–XX веков и пережившее новое рождение в конце XX – начале XXI столетия. Термин «неореализм» (от греческого neos – «новый») впервые вошёл в литературный обиход в 1900-1910-е годы и отразил мировоззренческую и эстетическую трансформацию традиций русского реализма. В отличие от классического реализма XIX века, который опирался на позитивизм и стремился к объективному, почти научному анализу социальной действительности, неореализм отверг позитивистские установки и натуралистическую фиксацию «голого факта». Писатели-неореалисты обратились к философии жизни, интуитивизму, русскому космизму и другим течениям мысли рубежа веков, что позволило им по-новому взглянуть на человека и его место в мире. Для неореализма характерно, что социально-историческая проблематика уступает место нравственно-философской: коллизии текущей жизни запечатлеваются прежде всего сквозь призму «вечных» ценностей, на первый план выходят природные начала человеческого существования, мотив очистительной любви и другие экзистенциальные темы.

Характерная особенность неореализма заключается в его синтетической природе: это не просто «обновлённый реализм», а сплав реалистической конкретности с модернистской экспрессивностью и символизацией. Как писал один из главных теоретиков неореализма Евгений Замятин, сущность этого направления – в синтетизме, ибо в неореализме «синтезированы, сплавлены, нерасторжимо спаяны элементы реализма и модернизма». В неореалистическом произведении органически соединяются «и микроскоп реализма, и телескопические, уводящие к бесконечностям, стекла символизма». Эта двойственная природа определяет и поэтику неореализма: для неё характерно сочетание описательной конкретности и предметной точности с экспрессивно-лирическим, нередко символизированным словом. Ослабление фабульных связей за счёт усиления лирического начала, углублённый психологизм, тяготение к малым жанрам (рассказу и повести) – все это отличительные черты неореалистической прозы, обязанные своим происхождением влиянию А.П. Чехова.

В русле неореализма начала XX века творили такие выдающиеся писатели, как И.А. Бунин, И.С. Шмелев, А.Н. Толстой, М.М. Пришвин, С.Н. Сергеев-Ценский, Е.И. Замятин. В 1920-1930-е годы традиции неореализма сохранялись в советской литературе и литературе русского зарубежья (Замятин, Пришвин, М.А. Булгаков, А.П. Платонов, Шмелев, Б.К. Зайцев), хотя уже не образовывали целостного литературного направления. В конце XX века интерес к неореализму возрождается, и термин начинает применяться к современной русской прозе, вызывая ожесточённые споры среди критиков и литературоведов.

Схожесть неореализма с другими жанрами раздела «Жанры по литературным направлениям» проявляется прежде всего в его преемственной связи с классическим реализмом XIX века, от которого он унаследовал интерес к социальной среде, принцип историзма и стремление к правдивому изображению жизни. Однако ключевые различия носят принципиальный характер. В отличие от классического реализма, который опирался на позитивизм и стремился к объективному анализу причинно-следственных связей, неореализм отвергает детерминизм и обращается к интуитивизму, к тайнам человеческой души, которые не поддаются рациональному объяснению. В отличие от сентиментализма, который культивирует «чувствительность» как самоценное переживание, неореализм использует лирическое начало не для умиления, а для философского осмысления бытия. В отличие от романтизма, который создаёт образ исключительного героя в исключительных обстоятельствах, неореализм показывает обычного человека, но увиденного сквозь призму «вечных» ценностей – жизни и смерти, любви и одиночества, природы и цивилизации. В отличие от натуральной школы, которая фиксировала «физиологию» социального дна с почти научной беспристрастностью, неореализм одухотворяет быт, поднимает его до символа. В отличие от социалистического реализма, который был тенденциозен и идеологизирован, неореализм сохраняет независимость от политической конъюнктуры, ориентируясь на общечеловеческие, а не классовые ценности. В отличие от постмодернизма, который иронизирует над любыми «большими нарративами» и смешивает реальность с вымыслом, неореализм сохраняет веру в возможность познания истины, хотя и признает, что истина эта сложна, противоречива и не сводима к социальным схемам.