Алексей Мессинг – Классификация жанров в литературе (страница 29)

Третий приём – культ сильной страсти (любви, ненависти, ревности, жажды мести или свободы), которая движет героем и определяет его судьбу. В современном любовном романе и мелодраме этот романтический пафос сильного, всепоглощающего чувства остаётся центральным.

Четвёртый приём – экзотический или фантастический пейзаж, который служит фоном для исключительных событий. Современные авторы приключенческих романов, триллеров и фэнтези активно используют этот приём, перенося действие в горы, джунгли, пустыни, на необитаемые острова или в вымышленные миры.

Пятый приём – обращение к фольклору, мифологии, народным поверьям как к источнику образов и сюжетов. Этот приём лежит в основе славянского фэнтези, городского фэнтези (где мифологические существа живут в современном городе) и многих образцов «тёмной фантастики».

Шестой приём – романтическая ирония, осознание автором и героем невозможности достичь идеала и самоирония по этому поводу. Этот приём, теоретически обоснованный немецкими романтиками (Фридрихом Шлегелем), активно используется в постмодернистской литературе, где автор играет с романтическими клише, одновременно используя их и пародируя.

Современные жанры, лучше всего подходящие для использования приёмов и характеристик романтизма:

Первое и самое очевидное – это жанр фэнтези, особенно в его «эпической» (высокое фэнтези) и «романтической» разновидностях. Эпическое фэнтези (Дж.Р.Р. Толкин, К.С. Льюис, Урсула Ле Гуин, а в России – Мария Семенова, Ник Перумов) целиком строится на романтической модели мира: есть светлый идеал (часто – прошлое, «золотой век»), есть тёмная сила, которая этому идеалу угрожает, и есть герой-избранник, который отправляется в путешествие, чтобы спасти мир. Двоемирие здесь реализовано буквально: мир реальный (часто современный) и мир вторичный, магический. Герой – исключительная личность, часто сирота или аутсайдер, который обнаруживает в себе скрытые способности. Природа не фон, а активный участник действия, часто одушевлённый и магический. Именно поэтому фэнтези — самый прямой наследник романтизма.

Второй жанр – это романтическое фэнтези (ромфант). Это гибридный жанр, где романтика и фэнтези объединены настолько прочно, что ни одна из составляющих не может существовать отдельно без потери смысла произведения. Основное внимание здесь уделяется романтическим отношениям на фоне ирреального мира с магией, драконами, феями и другими классическими элементами фэнтези. Линия любовных отношений является ключевой частью сюжета, и без неё развязка в принципе невозможна. Этот жанр использует практически весь арсенал романтической поэтики: исключительного героя (часто – могущественного мага, вампира или дракона), исключительные обстоятельства (магическая академия, иной мир, эпическая битва), культ сильной страсти (любовь «от врагов к возлюбленным»), экзотический пейзаж и обращение к фольклорно-мифологическим мотивам. Русскоязычный ромфант, по наблюдениям исследователей, отличается от западного, большей ориентацией на «понятное простому человеку счастье» – любовь и семью, тогда как в западном ромфэнтези сюжет чаще завязан на глобальном конфликте и противостоянии внешнему миру.

Третий жанр – готический роман и хоррор, особенно в его «психологической» разновидности. Романтический интерес к таинственному, сверхъественному, к «ночной стороне» души, к демоническим персонажам (вампиры, оборотни, призраки) нашёл своё продолжение именно в этих жанрах. Образ одинокого, мучимого тёмными страстями героя (от лермонтовского Демона до современных вампиров) – прямое наследие романтизма.

Четвёртый жанр – приключенческий роман и триллер, особенно в его экзотических разновидностях (морские приключения, пираты, охотники за сокровищами, путешественники в джунглях). Здесь работают романтические приёмы исключительного героя в исключительных обстоятельствах, экзотического пейзажа и динамичного, «байронического» сюжета.

Пятый жанр – антиутопия, которая парадоксальным образом наследует романтической модели: герой-одиночка (или маленькая группа) противостоит тоталитарной системе, которая олицетворяет «пошлый мир» рационализированного, обездушенного общества. Бунт против системы, жажда свободы, трагическая судьба бунтаря — все это прямые отголоски романтического мировосприятия.

Шестой жанр – современная «новая драма» и психологическая проза, которые, при всей своей внешней антиромантичности (интерес к быту, к «маленькому человеку», к серой повседневности), наследуют романтический интерес к внутреннему миру человека, к его страданиям, к его одиночеству в мире, который его не понимает. Чеховский «Вишнёвый сад», который сам автор называл комедией, а театры ставили как драму, – это, по сути, романтическая драма, где герои живут воспоминаниями о прошлом (идеале) и не могут примириться с настоящим.

Почему именно эти жанры лучше всего подходят для использования приёмов романтизма? Потому что все они, в отличие от, скажем, «жёсткой» научной фантастики или реалистического производственного романа, строятся на принципиальной неразрешимости конфликта между идеалом и действительностью, на трагическом одиночестве героя, на вере в силу чувства и воображения, на интересе к исключительному, таинственному, чудесному.

Романтизм подарил современной литературе не просто набор приёмов, а целое мировоззрение, убеждение в том, что человек больше, чем его социальная функция, что его душа сложнее и глубже, чем принято считать, что искусство имеет право говорить о вечном через необычное, о высоком через трагическое. Как справедливо заметил Константин Паустовский, которого можно назвать романтиком XX века, «романтическая настроенность не позволяет человеку быть лживым, невежественным, трусливым и жестоким. В романтике заключается облагораживающая сила». И пока люди будут нуждаться в этой облагораживающей силе, пока они будут стремиться к идеалу, несмотря на его недостижимость, пока они будут восхищаться бунтарями и одиночками, романтизм будет жив, пусть и в новых, трансформированных формах от эпического фэнтези до психологического триллера, от готического хоррора до антиутопического бунта.

Реализм

Реализм представляет собой одно из самых значительных и влиятельных литературных направлений, которое утвердилось в русской литературе в 1830-1850-е годы и затем определяло её развитие на протяжении всего XIX и XX столетий. Само слово «реализм» происходит от латинского realis – вещественный, действительный, и это понятие точно отражает суть направления: реализм стремится к максимально полному, достоверному и многостороннему изображению действительности, к раскрытию типических характеров в типических обстоятельствах. В отличие от романтизма, который уводил читателя в мир исключительных героев и фантастических событий, реализм обратился к повседневной жизни обычных людей, к социальным проблемам, к психологической глубине, которая раскрывается не в бурных страстях, а в тонких, часто незаметных движениях души. Русский реализм, особенно в его «критической» разновидности, стал мощным инструментом социального анализа и обличения, но при этом он никогда не сводился к простой «критике самодержавия». Он исследовал человека во всей его сложности, противоречивости и, как говорил Ф.М. Достоевский, «в подполье», в тех глубинах, которые не видны ни полицейскому, ни статистику, ни даже самому человеку.

Характерная особенность реализма заключается в его установке на жизнеподобие, на создание иллюзии, что читатель имеет дело не с вымыслом, а с самой жизнью. Для этого писатели-реалисты использовали целый арсенал художественных средств: детальное описание быта, точные исторические и географические детали, воспроизведение социальных и профессиональных диалектов, создание «говорящих» фамилий и портретных характеристик. Однако жизнеподобие не было самоцелью. Оно служило главной задаче – раскрытию типического. Гегелевская категория «типического» стала краеугольным камнем реалистической эстетики. Под типическим понималось не статистически среднее, а наиболее характерное, концентрированное выражение сущностных черт определённой социальной среды или исторического момента.

Типический герой, это не фотография с натуры, а художественное обобщение, в котором индивидуальное и особенное не противоречат, а дополняют общезначимое. Раскольников у Достоевского не просто «средний петербургский студент», а художественный тип, в котором сконцентрированы трагические противоречия целого поколения, раздавленного бедностью и одержимого опасными идеями. Обломов у Гончарова не просто «ленивый барин», а тип, воплотивший черты русского дворянского уклада с его апатией, мечтательностью и неспособностью к практическому действию. Именно способность реализма создавать такие обобщающие типы, которые становятся нарицательными, делает его не просто «отражением действительности», а активным способом её познания и оценки.

Принцип историзма важнейшая черта реализма, отличающая его от классицизма и сентиментализма. Реалист видит своего героя не вне времени и пространства, а как продукт конкретной исторической эпохи, со всеми её социальными, культурными и идеологическими особенностями. Чацкий у Грибоедова – это «век нынешний», столкнувшийся с «веком минувшим», и его конфликт с фамусовским обществом невозможен ни в какую другую эпоху. Базаров у Тургенева – это «нигилист» шестидесятых годов, и его споры с братьями Кирсановыми не просто семейная ссора, а столкновение двух поколений, двух мировоззрений, двух исторических эпох. Историзм реализма требовал от писателя не только точности в изображении деталей (кареты, мундиры, интерьеры), но и понимания логики исторического процесса, умения увидеть в частной судьбе отражение больших социальных сдвигов.