Алексей Матвеев – Там и здесь, а точнее Нигде (страница 7)

Видя, что полностью завладел вниманием аудитории, господин продолжил.

– Актуальность моего вопроса, я думаю, не вызовет ни у кого сомнения. И в тоже время суть его очень проста. Мне хотелось бы знать, можно ли будет называть воздушным змеем дракона, после того, как ему оторвут крылья, а потом, взяв за хвост и сильно раскрутив над головой, запустят в небо?

– Вопрос этот, с одной стороны, может показаться философским, или относящимся к области языкознания, но с другой стороны, в последнее время он получил острый резонанс в прессе и, я думаю, все присутствующие со мной согласятся, что с каждым днём он вызывает всё больший практический интерес в массах.

Коля заметил, как сидевший напротив него Брак нервно заёрзал на стуле и тяжело засопел. Вопрос этот, похоже, был гораздо более практическим, чем это хотел показать господин в шляпе. Дракон это понял и испугался. Не было никаких сомнений в том, что они хорошо друг друга знали и не питали друг к другу нежных чувств.

У Коли появилась возможность поквитаться с Браком за те неприятные минуты, которые ему пришлось из-за него пережить, и он не упустил такой шанс. Придав своему лицу серьёзное, почти учёное выражение, он заговорил в той же витиеватой манере, что и высокий господин.

– Благодарю вас за интересный, поистине животрепещущий вопрос, – с хитрой улыбкой произнёс он. – Действительно, в наше время в связи с ситуацией сложившейся на ближнем, да что греха таить и дальнем востоке, подобные темы всё чаще и чаще начинают волновать простых граждан. Но вопрос этот сложный и разобраться в нём не так просто, как может показаться на первый взгляд. Однозначный ответ на него мы с вами сейчас вряд ли сможем найти, но всё же попытаемся чуть глубже проникнуть в его суть.

Он оглядел зал. Сотни глаз смотрели на него, как будто он был выдающимся гипнотизером, приказавшим всем присутствующим забыть о том, что они умеют моргать. Такому вниманию позавидовал бы любой лектор из университета, а оно растрачивалось, на его пустую болтовню, что само по себе было одновременно обидно и приятно.

– Мне кажется, что суть проблемы заключена не столько в самом драконе, сколько во времени, а точнее в конкретных его моментах, сквозь которые он проходит и, которых, по моим наблюдениям, здесь четыре. Давайте, рассмотрим эти моменты подробнее.

Господин в шляпе одобрительно кивнул, и Коля продолжил.

– В первый момент, непосредственно перед началом эксперимента, мы имеем обычного дракона с ещё не оторванными крыльями. Его мы, безусловно, можем называть воздушным змеем. Это совсем просто и останавливаться на этом подробнее не имеет смысла.

– Во втором моменте ситуация становится немного интереснее. Теперь у дракона крылья оборваны, и некто, схватив за хвост, раскручивает его над головой.

– Но! – Коля резко вскинул руку с направленным вверх указательным пальцем. – Прошу вас обратить особое внимание на то, что дракон в этот момент приводится в движение посторонней силой, а такого дракона мы можем называть только «условно или потенциально воздушным змеем», так как крыльев у него уже нет, но потенциальная возможность подняться в воздух ещё остаётся.

– Третий момент самый важный и интригующий. Дракон уже достаточно хорошо раскручен, рука, держащая его, разжимается, и вот он устремляется ввысь!

Коля сделал широкий жест, как бы провожая взглядом улетающего невидимого дракона.

– Захватывающее, поистине волшебное зрелище. Сейчас он снова обретает статус воздушного змея. Он летит над землёй гордый и свободный, как никогда, и отсутствие у него крыльев не умаляет, а наоборот добавляет ценности этому полёту. Кроме того, его предстоящее неизбежное падение придаёт происходящему особый драматизм, от которого сжимается сердце и дрожь пробегает по телу.

Коля сделал трагическую паузу, после которой заговорил гораздо тише.

– И вот, наконец, мы подошли к последней, самой печальной стадии нашего исследования. Момент четвёртый – приземлившийся дракон. Совершенно очевидно, что такой дракон никак не может называться воздушным змеем, даже условно. Скорее это будет шмякнувшийся, грохнувшийся, а по прошествии времени, покрытый пылью и никому не нужный змей, не представляющий собой ни реальной, ни потенциальной ценности. На этом наш краткий обзор, касающийся данной проблемы, я думаю, можно завершить. И, если ни у кого больше нет вопросов, – Коля с надеждой посмотрел на высокого господина, – тогда я благодарю всех за внимание.

Он замолчал, но в зале никто не шевельнулся. Не было не аплодисментов, ни криков негодования. Все как будто бы застыли на своих местах.

«Похоже, что палку я всё-таки перегнул, и сейчас будут бить».

Он уже приготовился отражать атаку летящих помидоров, но к немалому его удивлению, господин в шляпе улыбнулся и торжественно объявил:

– Слава мудрому Страшиле! Он дал достойный ответ, и я полностью удовлетворён. Эй, бармен, наполни кружку дракона, пусть порадуется жизни. Пока.

После этих слов Брак выдал такой вздох облегчения, что у тех, кто сидел перед ним попадали шляпы и слегка задымились волосы.

В зале снова поднялся ужасный шум. Все начали выкрикивать свои вопросы, и разобрать что-либо в этом гвалте стало практически невозможно.

Одна весьма упитанная женщина с огромными, почти слоновьими ушами, интересовалась, как ей вернуть сбежавшего мужа. Коля с трудом удержался от того, чтобы не порекомендовать ей, купить ушизакаточную машинку, но к счастью, в последний момент сдержался и ограничился тем, что дал ей рецепт отвара из лепестков подснежников, которые нужно было собрать непременно в конце сентября и высушить под палящим октябрьским солнцем. Отвар этот следовало принимать по одной столовой ложке три раза в день, стоя лицом на восток и ни в коем случае не думая о сбежавшем муже.

Когда вопросы закончились, и на Колю уже никто не обращал внимания, он устало присел на край сцены с кружкой честно заработанного пива в руках.

Мимо него прошли два вампира. Они уже изрядно насосались крови подвыпивших посетителей и в связи с этим сильно захмелели.

– Что-то мне кровь в голову ударила, – сказал один вампир.

– И мне, – ответил другой. – Крепкая сегодня, градусов двадцать.

– Не меньше. Может, повисим немного вниз головой?

– Не. Меня и так уже мутит.

– И то верно. Тогда ещё по одной?

– Давай. Ты кого предпочитаешь в это время суток?

– Я бы попробовал что-нибудь лёгкое не слишком выдержанное, например, блондинку или брюнетку лет двадцати пяти.

– Тогда давай поищем блондинку.

– Согласен. Брюнетки более терпкие, к тому же у меня от них изжога.

Они засмеялись и в обнимку зашагали дальше.

Было уже довольно поздно, и кабак больше напоминал поле боя, на котором полегли многие храбрые воины, когда высокий господин, просидевший весь остаток вечера в своём углу, допив из огромной кружки последний глоток, оперся двумя руками о стол и с трудом поднялся на ноги. Надев свою шляпу, он, сильно пошатываясь, направился к выходу.

В это время дракон, раскачиваясь на стуле, рассказывал трёхглазому бородатый анекдот из жизни пресмыкающихся.

Когда высокий господин проходил мимо него, он, как раз дошёл до кульминации в своём рассказе, и резко дёрнув хвостом, случайно сбил его с ног. С тихим ударом и громким проклятием господин рухнул на пол.

Все, кто ещё мог, повернули головы туда, где произошло это чрезвычайное происшествие, а тишина нависшая над залом, стала очень напоминать ту, что бывает лишь перед самой страшной бурей. И только окончательно захмелевшие вампиры продолжали громко спорить о достоинствах разных групп крови. Один утверждал, что третья по сравнению со второй имеет более насыщенный богатый вкус. Другой же не соглашался, уверяя, что вторая пусть и менее терпкая, зато букет у неё изысканнее, а послевкусие приятнее и тоньше. Сошлись на том, что какую бы кровь ты не пил с вечера, на утро лучше всего идёт первая, а вообще жаль, что не бывает нулёвочки.

Высокий господин с трудом поднялся на ноги и, бешено сверкая глазами, грозно пошёл на дракона, который съёжившись и мелко дрожа, поджал провинившийся хвост.

– Всё, мерзкая ящерица, пришло твоё время, – прогремел на весь кабак его хриплый голос.

Схватив одной рукой дракона за хвост и, не обращая внимания на попадавшиеся по пути столы и табуретки, он потащил его к дверям.

Брак не сделал ни единой попытки возмутиться, не попытался сопротивляться и только прикрыл голову лапами, чтоб не ударится обо что-нибудь твёрдое.

Вслед за ними из бара на улицу высыпали все, кто ещё мог ходить, и, конечно же, Коля, чувствуя, что вот-вот должно произойти что-то из ряда вон выходящее, поспешил к ним присоединиться.

Бросив дракона посреди пыльной дороги, господин в шляпе встал рядом с ним. Он широко расставил ноги и, возведя руки к небу, глубоким раскатистым голосом произнёс:

– Презренный червь, ты уже во второй раз наносишь мне оскорбление. Но, если в первый раз я был добр и в наказание собирался всего лишь оторвать тебе крылья, то теперь я не буду так милосерден. Я придумал для тебя пытку, которая будет куда страшнее, чем всё то, что ты можешь себе представить.

При этих его словах дракон перешел с мелкой дрожи на крупную и ещё больше поджал хвост.

– Сейчас я превращу тебя в человека – существо, противное тебе до самой глубины твоей пресмыкающейся душонки, которое ты презираешь больше, чем блох, живущих у тебя между чешуйками.