Алексей Матвеев – Там и здесь, а точнее Нигде (страница 3)

– Тут я с тобой полностью согласен. Ходить в таком виде мне тоже не хочется.

Внезапно Колю охватила нешуточная паника. Он, вдруг, понял, что разговаривает с сумасшедшим. А, так как никогда раньше он не имел дел с сумасшедшими, а тем более с сумасшедшими драконами, то, по его мнению, совершенно логично было испугаться, что он и сделал. Проверив, что руки и ноги у него дрожат достаточно сильно, он начал вспоминать, как следует себя вести в подобных ситуациях.

Толи из книг, толи ещё откуда-то он знал, что спорить с

сумасшедшими бесполезно, к тому же не стоит подходить к ним слишком близко. Говорить надо спокойно и самое главное не делать резких движений, чтобы случайно не спровоцировать их на агрессивные действия.

Ползком, словно вражеский шпион в мирно дремлющий лагерь в его голову закралась мысль, что может быть свихнулся он сам, и всё это ему только кажется, но он сразу отмёл её, как совершенно необоснованную.

«Подумаешь», – рассудил он, – «поговорил немного с драконом. Это ещё не повод записывать себя в психи. Я же не считаю драконом себя, а это уже не плохо. И даже, если всё это мне просто кажется, то это максимум белая горячка, но никак не шизофрения».

Убедив себя, таким образом, в своей нормальности, он решил пойти единственным, как ему казалось, разумным путём. А именно во всём соглашаться с больным и делать вид, что всё, что тот говорит ему крайне интересно. Главное понять, опасен он или нет.

Выяснить это оказалось совсем не сложно.

– И какая же у нас вторая проблема? – Как можно более мягким голосом спросил Коля.

– Не у нас, а у вас, – огрызнулся дракон. – Если мы не попадем в бар, я буду крайне огорчён, и чтобы как-то утешиться, мне придётся тебя съесть. Ты же мне будешь больше не нужен.

Колины ноги тут же стали ватными, и он едва не рухнул на землю.

– Хорошо, что ты меня так быстро понял. – Удовлетворённо кивнул дракон. – Значит, будем решать проблемы в порядке их очередности. Сам понимаешь, менять порядок не в твоих интересах.

Возразить на это было нечего. Вопрос об опасности его спутника отпал сам собой, но легче от этого не стало.

Луна уже зашла, а Солнце и не думало подниматься. Птицы перестали щебетать, живот скрутило от голода, и в голове крутились невеселые мысли.

«Вот и прогулялся по свежему воздуху», – думал Коля. – «Больше никогда не буду связываться с незнакомыми драконами. Я-то думал приличный человек… Тьфу, какой же он человек? Звероящер, рептилия хладнокровная. Всю одежду из-за него изорвал, а он еще издевается».

– Кончай шмыгать носом, ещё не все потеряно, – подбодрил его дракон. – Для тебя, кстати, тоже.

– А я и не шмыгал, – гордо ответил Коля и тут же снова шмыгнул. – Ну вот, теперь еще и простудился. А всё из-за тебя.

Он утёр нос рукавом и окончательно расстроился

– Плыл бы себе спокойно по реке, смотрел на Луну, потом свалился бы в водопад и даже не заметил. Всё было бы прекрасно. А вместо этого иду, вот, с тобой, чёрт знает, где и жду, когда ты соизволишь меня съесть. Весь ободранный, мокрый, да ещё и простуженный.

– Подумаешь, горе! – Нахально заявил дракон в ответ. – Твоя простуда – это ерунда. Вот, у меня в прошлом году бабушка заболела, так это был кошмар. Целыми днями она лежала в постели и чихала огнем в разные стороны. Сначала она спалила занавески, а потом и всю мебель, включая кровать, на которой спала. Я раз двадцать пожарных вызывал, сам весь обгорел. Когда пожарные приехали в последний раз, они заставили её вместе с лекарством проглотить огнетушитель. Так у неё после этого неделю пена изо рта шла. Врач, когда это увидел, решил, что у нее началось бешенство, и давай ей уколы делать. Тычет в неё шприцом, а всё без толку. Пять игл сломал, пока догадался дрель взять.

Дракон резко остановился.

– Кажется, пришли. Сейчас мы из тебя человека будем делать.

– Да, я вроде уже…

– Что уже?

– Человек.

Дракон осмотрел его с ног до головы и настолько презрительно усмехнулся, что Коле стало не по себе.

Впереди была деревня на самом краю, которой стояла покосившаяся одноэтажная постройка с выбитыми окнами и облупившейся дверью. Они направились прямо к ней.

По пути дракон давал Коле инструкции, как себя вести и что делать.

– Слушай внимательно, ничего не перепутай, – начал он. – Это – местный универмаг. – Он показал лапой на ветхое строение. – Сейчас ты в него войдешь и первого, кто тебе попадётся, станешь умолять тебе помочь. Упав на колени и рыдая, объяснишь, что стал жертвой бессмысленной жестокости драконов.

В подтверждение своих слов он оторвал и без того слабо державшийся рукав Колиной рубашки.

– Я в это время буду стоять на улице, и изображать разъяренного зверя.

Сунув оторванный рукав к себе в пасть, он замахал лапами, будто отгоняя мух. При этом он рычал и бешено вращал глазами. Коля смотрел на него с ужасом и отвращением, поэтому был очень рад, когда дракон, закончив демонстрацию, как ни в чём не бывало, продолжил.

– Потом ты расскажешь душераздирающую историю о том, что приехал к любимой тёте, которую не видел уже десять лет. Она лежит при смерти и хочет в последний раз взглянуть на дорогого племянника. Намекнёшь на то, что она богата, а ты единственный близкий родственник, который у нее остался. Естественно, ты не можешь явиться к ней в таком виде и даёшь честное благородное слово, что если какая-нибудь добрая душа поможет тебе с одеждой, ты непременно вернешь долг и даже в двойном размере.

Дракон снова оглядел Колю, разодрал когтями одну штанину и в двух местах подпалил и без того сильно пострадавшую в борьбе с колючками рубашку. Довольный своей работой, он слегка подтолкнул его к входу в универмаг.

– Всё, инструктаж окончен, – сказал он. – Вид у тебя вполне подходящий так, что иди и ничего не бойся, кроме меня. Учти, если ты выйдешь оттуда в своих лохмотьях, я тебя прямо здесь поджарю и съем. Надеюсь, что эта мысль прибавит тебе энтузиазма.

Дракон подвёл Колю к двери, и любезно приоткрыв её перед ним, втолкнул его внутрь.

Внутри царил полумрак. Никаких обычных для магазина прилавков здесь видно не было. Все товары (а их было не мало, и определить назначение многих из них с первого взгляда не предсталялось возможным) были развешаны на стенах, свисали с потолка или просто валялись на полу, покрытом таким толстым слоем пыли, которым не смогла бы похвастаться даже самая древняя египетская пирамида. Шикарные ковры, сотканные от нечего делать трудолюбивыми пауками, украшали стены от пола до потолка. Никем не потревоженные, за долгие годы эти многолапые труженики сумели опутать всё, что было можно, и даже окна едва просвечивали сквозь множество слоёв паутины, наложенных друг на друга.

Коля сделал первые шаги по этому странному магазину, и они чуть было не стоили ему жизни. Не пройдя и пары метров, он споткнулся о шлем огромных размеров с тремя торчащими вверх рогами. Сердце у него ёкнуло и попыталось забиться в пятки. Только страшное усилие воли помогло ему снова взять себя в руки.

Единственный человек, которого он заметил, стоял у дальней стены и не проявлял ни малейшего интереса к посетителю. Несмотря на плохое освещение, легко было догадаться, что он огромного роста и к тому же весьма упитанный.

Коля направился к нему осторожно, почти крадучись, смотря себе под ноги и стараясь думать о хорошем. Лишь подойдя совсем близко, он, наконец, решился поднять глаза и посмотреть в лицо хозяину этого унылого заведения.

Одного взгляда на него было достаточно, чтобы впасть в отчаяние. Единственным зрителем спектакля, от которого зависела его жизнь, должен был стать толстяк с огромным обрюзгшим лицом.

Множество мелких и крупных морщин, избороздивших его, выглядели, как трещины на скале, нещадно побитой злыми ветрами и солёными морскими волнами. Казалось, что оно так давно окаменело в выражении полного безразличия ко всему на свете, что изменить его смог бы лишь острый резец в руках искусного скульптора.

Два близко посаженных глаза, не двигались и не моргали, но словно маленькие чёрные дыры засасывали всё, что попадало в их поле зрения, а третий зеленоватый, прищурившись, подозрительно глядел прямо из середины лба.

Огромный рот с толстыми губами, наверняка, смог бы поставить новый мировой рекорд по количеству одновременно поместившихся в нём спичечных коробков, или попасть в книгу рекордов Гиннеса в раздел самый громкий и заунывный зевок. Но вряд ли в последнее время он произносил что-то вроде: «я вас так понимаю», или «не могу ли я вам чем-нибудь помочь?».

У Коли по спине пробежал озноб, и если бы с улицы не донесся душераздирающий вопль дракона, он бы, наверняка, бросился отсюда наутек. Но этот вопль взбодрил его настолько, что он собрался с силами и начал своё представление.

Поначалу, чувствуя себя не слишком уверенно, он постепенно вошёл в образ и, как ни странно, ощутил некий азарт. Он выкручивал себе руки, закатывал глаза, а один раз, даже рухнул на колени и осыпал голову пылью и мусором, валявшимся здесь в изобилии. От жалоб на свою нелёгкую судьбу он плавно перешёл к проклятьям в адрес дракона, которые выкрикивал, как можно громче, надеясь, что тот услышит их сквозь прогнившие стены.

После очередной неудачной попытки пустить слезу, ясно осознав, насколько бездарен, как актер, он чуть было не разрыдался от жалости к самому себе, но во время, спохватившись, всё же сдержался.