Алексей Макарушин – Шибболет, или Приключения Пятачка в стране Кашрута (страница 7)

Два часа ночи. Наряд по кухне вернулся в роту. На цыпочках кухонные крепостные приносят к кровати страшного сержанта поднос с жареной картошкой, маслом, белым хлебом, крепким чаем. Так же на цыпочках исчезают во тьме расположения роты. У кровати страшного сержанта собирается достархан из его ближайших сподвижников – каптерщика Муслимова и замкомвзвода Асламова. В какой-то момент Друг вспомнил о Друге. Вопль рвет душное пространство казармы: «Дру-у-г!!!». Девушка Люба из сна младшего сержанта раскрывает свои объятия и истошно орёт «Дру-у-уг!». Сон теряет свою логику. Это уже не сон. Может, крикнет «страшный» пару раз и уймется? Рота как по команде перестала ворочаться, храпеть и пукать. «Друг! Друг не слышит меня! Мой Друг умер!». Сержант Аскеров срывается с места и устремляется напрямик к Другу, по пути переворачивая тумбочки и кровати с уже не спящими воинами. Воины с перевернутых кроватей как тараканы заползают под уцелевшие лежбища более удачливых соседей. Когда ночью Друг ищет Друга – лучше не светиться. Закон казарменных джунглей. Друзей разделяет еще около двух дюжин кроватей. Макаркин спохватывается, и, заранее распахнув объятия, так же наперерез, перепрыгивая через кровати, летит навстречу Другу. «Друг! Я звал тебя, а ты молчал. Я думал, что ты умер. Я расстроился. А ты вот жив. Ещё». «Друг! Ты вспомнил обо мне даже ночью! Я так взволновался, что у меня перехватило дыхание. Но я сразу побежал к тебе». Рота несколько разочарованно вздохнула: «Вроде выкрутился, сука». «Друг! Я оставил тебе покушать». «Спасибо, Друг!».

9-ая мотострелковая рота на весь период летней боевой подготовки была переброшена на усиление Сызранского стройбата. Основной боевой задачей стало сооружение большого котлована на территории военного завода. Сам завод занимал площадь несколько десятков квадратных километров, густо утыканную громоотводами и заполненную редкими небольшими кирпичными ангарами, соединенными железнодорожными путями. Пейзаж весьма напоминал футуристический – в стиле «Кин-дза-дза!». На дне котлована копошилось несколько солдат с лопатами. Ещё несколько солдат, из интеллигенции, загорало на бетонных плитах. «Эх, бля, бабу бы, ба, бля…". «Я бы, нах, счас хоть Монтсерат Кабалье в зад…". «А я б Мирей Матье в рот…».

Под импровизированным навесом дремлющий сержант Аскеров слушал десятый подвиг Джамиля (Геракла) в демо-версии младшего сержанта Макаркина. Вся эта мутотень с заданиями Джамиля и гнусностями благоверного пророка Мусы ему порядком надоела. «Слушай, Друг». «Да, Друг, я слушаю». Макаркин насторожился. «Я скажу тебе правду, Друг. Никому не говори, иначе меня убьют. Но перед этим я вырву тебе позвоночник». «Что ты, Друг! Никому, даже если меня будут п… здить». «Даже если Хлопчий будет п… здить?» «А что, он будет?» «Вряд ли. Скорее, его, суку, будут. Но он всё равно ни хрена не знает… Знаешь, Друг, я ведь не простой араб. Я араб из Бомбея. Моё настоящее имя – Лаки Аскар». «Лаки?». «Ну – Лаки – счастливчик. Бахтиёр по нашему». «Феликс по латыни». «Феликс? Феликс Аскеров. Красиво». Под этим именем его скоро и узнали девушки из общежития строительного треста. Бахтиёр продолжал: «Там я начал сниматься в кино, но враги убили моего двоюродного брата, и мне пришлось бежать в Ташкент. Скоро дембель, и мне нужно поступать в ташкентский институт кино. Или бомбейский – я еще не решил. Мне нужно готовиться, репетировать. Ты мне поможешь, Друг?». «Что за вопрос, Друг, конечно помогу. Но чем?». «Мы будем вместе снимать кино». Разумеется, снимать кино. Вчерашние Брюс Ли в привокзальном видеосалоне вкупе с узбекфильмовским старым чайханщиком в солдатском клубе явно добили последние сомнения Бахтиёра в собственном творческом гении. То, что кинопостановка как сугубо духовный и самоценный процесс может не требовать никакого технического обеспечения, сомнения тоже не вызывало. Китайские гении каллиграфии рисовали на морском песке, их шедевры смывала ближайшая волна, но современникам хватало и этих мизерных свидетельств гениальности.

Итак, не откладывая дело в долгий ящик, Друзья взялись за работу. Сначала – «кастинг», амплуа распределились раз и навсегда: Бахтиёр Аскеров – главный герой, брат-близнец и отец (дед) главного героя, все разлученные; Сергей Макаркин – лучший друг главного героя (умирает в первых эпизодах, его смерть дает главному герою повод для мести), комический герой (умирает в середине фильма, тут уже месть героя становится беспощадной – «кровь за кровь, месть без закона»), герой-злодей (умирает в финале, торжество благородной мести). В массовке – личный состав 9 мотострелковой роты, солдаты первого года службы. Первый сценарий занял больше всего времени. Действие фильма происходит в колониальной Индии, во время восстания сипаев. Главный герой Радж – вождь восставших, полковник английской армии Джонс – главный злодей, Доктор Браун – лучший друг Раджа, санитар Сингх – комический герой, а также слон Джамбо – рядовые Линьков, Латипов и Мухаметдинов, верный пес Фриски – умеет приносить пистолет и патроны – рядовой Питеров. Шотландские стрелки, восставшие сипаи, пенджабские крестьяне, кони, козы, овцы, дикие звери. Место действия – английский форт (строящийся ангар) в горах Пенджаба (котлован). Освещение – естественное, камера с солнечной стороны. Много крупных планов лица Раджи, общие планы сражений. В связи с нехваткой массовки десять человек сняты с аврального рытья канализационной траншеи; несколько косматых низкорослых стройбатовцев-уйгуров рекрутированы прямо со штукатурных работ в сипайскую кавалерию. «Свет! Камера! Мотор! Хлопушка!».

Радж на слоне атакует обоз англичан. Англичане ранят слона, слон падает на Раджа. Радж ранен. Подползает Доктор Браун, вытирает пот со лба Раджа, массирует отдавленную ногу. Друзья заверяют друг друга в вечной дружбе. Подлый выстрел из кустов. Доктор вскрикивает, закидывая руки: «Ах, блядь! Это смертельная рана. Я знаю это, я -доктор, врач». Радж хмурится: «Так стреляет полковник Джонс, он, пидор, подлец». Друзья еще раз клянутся в вечной дружбе, доктор Браун умирает. Радж хватает саблю (обломок арматуры) и бросается на полковника, как раз выползающего из кустов. Соперники фехтуют. Радж легко одолевает полковника, но тот, воспользовавшись сомнениями Раджа: отрубить голову или просто проткнуть грудь, кидает ему в лицо проползавшую мимо кобру (метровый кусок шланга) и убегает, смешно подпрыгивая.

Радж на слоне и в сопровождении верных сипайских кавалеристов, санитара Сингха и весёлого пса Фриски готовит засаду на колонну англичан, нестройной колонной марширующих по горам в направлении форта. Внезапно на склоне пенджабской горы появляется прораб УНР Синельников: «Хули вы тут, обормоты, делаете? Я вам ко скольки сказал закончить траншею? Цех же затопляет, уроды! А вы, чурки волосатые, што, уже все обштукатурили?». Радж махнул саблей: «Нас предали! Мы окружены! Мы прорвемся! Вперед, суки!». Восставшие робко двинулись на прораба. Прораб выронил изо рта папиросу: «Вы чо, о… уели? Али обкурились?». Аскеров слез со слона, дав сигнал, что съемка продолжается, и подошёл к прорабу: «Вы кто?». «Я? Прораб Синельников! А ты кто?». «Ты мне не тыкай. Я старшина роты Аскеров. Это моя рота. Мы занимаемся боевой подготовкой. Мы мотострелки, а не стройбат ёб… ный. Нам положено. Во сколько нужно закончить траншею?». «Через час трубы класть приедут». «Через сорок минут будет готово. Всё? Ёще вопросы есть?». «Хорошо, но смотри у меня, старшина…". «Сам у себя смотри».

Радж снова взобрался на боевого, вновь собравшегося из кусков слона и сообщил восставшим: «Это был наш человек. Лесник. Он сообщил, что нас хотели предать. А теперь вперед, мои лысые воины!». Восставшие с криками устремились на было присевших на привал шотландских стрелков. Через пять минут всё было кончено. Ещё две минуты добивали раненых. Ещё через три минуты, позволивших доснять общий план в стиле «Апофеоза войны», убитые ожили, отряхнулись, весело построились вместе с победителями, и, возглавляемые возникшим из ниоткуда сержантом Асламовым, рысью умчались копать траншею. Сипайские лошадки молча побрели куда-то по железнодорожным путям. В котловане остались Аскеров с Макаркиным.

«Кто же нас предал?» – Радж пристально поглядел на санитара Сингха. Санитар Сингх прикинул, что слон и собака отпадают сразу. «Может, твой потерянный брат? Говорят, он воюет на стороне англичан». «Брат не может предать брата. Он работает у англичан на нас. Он велел передать мне, что предатель – медработник. Доктор Браун умер, мир праху его. Остаешься ты». «Не может быть, Радж. Я много раз спасал тебе жизнь». «Может. Ты, сука, делал это специально. А теперь пусть рассудит нас Суд Аллаха!». Обрезок арматуры, описав за долю секунды метровую дугу, сделал соскоб на курносом носу Сингха. «Нет, Радж! Вот моя шея! Убей меня, если не веришь! Я не могу биться с другом!». «О-о! О-о! Что мне делать, боги? Кому верить – другу или брату?». Ситуация явно становилась тупиковой. Радж обхватил голову руками, отошёл, отвернулся и вдруг, резко обернувшись, крикнул: «Пу!». Сингх вздрогнул. «Падай, чучело. Это снова стрелял полковник Джонс, п… дорас выжил в молотилове». Сингх, раскинув руки, упал. «Медленно катись на дно, камера счас наезжает». Сингх, легко оттолкнувшись ногой послушно скатился на дно. Радж ударил себя в грудь, грудь отозвалась глухим звоном: «Боги! За что? За что? Сначала я потерял семью, потом невесту, лучшего друга, и вот – последнего друга… О-о! У-у! Полковник Джонс, защищайся, п… дорас!».