Алексей Макаров – Сокровища (страница 2)

– Маловато, конечно, но поехали. – И тут же добавил: – Если бы не утро, то за такие деньги я бы в такую даль ни за что не поехал.

– Так едем или нет? – не понял его Бородин.

– Едем, едем, – проворчал таксист и, подхватив чемодан Бородина, двинулся к жёлтой «Волге», стоявшей тут же в небольшой очереди.

Бородин невольно удивился действиям таксиста, но, промолчав, последовал за ним.

Во Владивостоке ни один таксист за чемодан не хватался. Там они себе цену знали и никогда не заигрывали или не заискивали перед пассажирами.

Таксист открыл багажник, уложил в него чемодан, подошёл к своей двери и, посмотрев на Бородина, удивлённо спросил:

– Чего стоишь? Садись, поехали, – и уселся за руль.

Послушав его, Бородин поудобнее устроился на пассажирском сиденье рядом с водителем и огляделся.

Машина внутри смотрелась чистой и ухоженной. Из-за ещё не выветрившегося тепла в салоне он почувствовал себя в нём уютно.

Таксист завёл мотор и, включив счётчик, взглянул на Бородина.

– Ну что? – как бы ожидая разрешения, спросил он. – Тронулись, что ли?

– Конечно. Чего ждать? Поехали, – согласно кивнул Бородин. – Только провези меня, пожалуйста, через мосты по набережной. Хочу посмотреть, какой стал Питер, – попросил он.

Таксист с удивлением посмотрел на Бородина.

– Соскучился, – пояснил Бородин ему. – Давно не был.

– Нет проблем, – согласился таксист. – По набережной так по набережной, – и, плавно сдвинувшись с места, не спеша поехал.

Несмотря на интенсивное утреннее движение по дорогам города, таксист ехал быстро, выполняя просьбу Бородина.

С посторонними вопросами к нему не лез, а Бородину не хотелось ни о чём говорить. Он разглядывал город.

Он много раз бывал в Ленинграде до этого. Город ему нравился своей архитектурой, широкими улицами, зелёными проспектами и спокойствием.

Невольно вспомнился последний приезд с женой, но он сразу же отогнал от себя эту мысль, чтобы не будить горечь обиды, оставшуюся после их последней встречи.

Он заставил себя сосредоточиться на городе и его улицах, чтобы вновь не впасть в меланхолию и депрессию, от которых с таким трудом избавился в санатории.

Машина быстро проехала по набережной Обводного канала, по Московскому проспекту и по Садовой выехала на Невский. Слева где-то мелькнул шпиль Адмиралтейства, справа – Александрийский столп на Дворцовой площади, а потом она свернула на Дворцовую набережную.

Таксист чётко выполнял просьбу Бородина. Он даже, проезжая по набережной, снизил скорость, чтобы Бородин мог рассмотреть окружающие здания, а проезжая Литейный мост, перестроился в правый ряд и очень медленно проехал его, заметив, что Бородин любуется водами Невы.

А потом понёсся по Лесному проспекту. Там Бородина уже ничего не интересовало. Он ждал, когда же они выедут на Гражданский проспект.

После того как машина пересекла проспект Непокорённых, он начал узнавать знакомые места.

Когда справа показались знакомые корпуса высоких панельных домов, нарушил молчание, стоявшее в машине:

– Вот здесь сверни, пожалуйста, и через эту арку заезжай во двор, – и показал на проезд между корпусами.

Таксист с удивлением посмотрел на Бородина, но чётко выполнил его указания.

– После арки поверни, пожалуйста, направо, – продолжал руководить действиями таксиста Бородин, – и езжай до третьего парадного.

Таксист ещё раз изумлённо посмотрел на Бородина.

– А чего же ты мне не сказал, что ты питерский? – В голосе его сквозило неподдельное удивление.

– А что, не заметно?

– А кто вас, молодых, поймёт, кто вы такие. Я вот и подумал, что ты приезжий. Уж больно фасонисто разодет.

– Просто в рейсе был почти год, вот и соскучился по городу, – соврал любопытному таксисту Бородин.

– Моряк, что ли? – с ещё большим удивлением произнёс таксист.

– Ага, – утвердительно кивнул Бородин и уточнил: – Механик.

– Понятно, – протянул таксист, хотя что ему понятно, так и не успел сказать, потому что остановил машину у третьего подъезда.

Бородин вышел из машины и, размяв спину, повернулся к багажнику, чтобы достать чемодан, но таксист уже доставал его и бережно поставил на высокий бордюр газона.

– Спасибо, что доставил, – поблагодарил таксиста Бородин, но увидев его ожидающий взгляд, полез в карман за деньгами.

Достав кошелёк и вынув две трёшки, вручил их таксисту.

– Большое спасибо, – поблагодарил таксист, бережно забирая деньги. – Дома-то хоть ждут? – мимоходом поинтересовался он, хотя чувствовалось, что этот вопрос он задал только из вежливости и ему абсолютно безразлично, что там творится у Бородина в доме.

Этим он хотел скрыть своё удовольствие от того, что от этой поездки получил лишнюю трёшку, а не два рубля, как договаривались.

– Ждут, ждут, – удовлетворил его любопытство Бородин. – Хотя мать, наверное, уже на работе.

– Ну, тогда желаю счастливой встречи, – пожелал ему таксист и, сев в машину, быстро уехал.

Бородин поднял чемодан и не спеша прошёл к двери подъезда.

Квартира находилась на втором этаже, поэтому он не стал ждать лифт, а легко взбежал по лестнице с чемоданом в руке и остановился перед знакомой дверью. Прежде чем позвонить, он пару раз глубоко вздохнул, чтобы успокоить дыхание, и нажал на кнопку звонка.

За дверью тут же послышались шаги нескольких человек, и она широко распахнулась.

На пороге стояла тётя Валя, а над ней возвышалась голова Лёшки.

Тётя Валя с момента их последней встречи совсем не изменилась. Хоть и прошло уже почти три года, но она всё такой же выглядела полной и глаза её по-прежнему излучали теплоту.

А Лёшка сбрил бороду, отрастил усы, и лицо его уже не смотрелось таким устрашающим, как тогда, при их последней встрече, когда он походил на разбойника с большой дороги.

Тётя Валя, увидев Бородина, тут же кинулась к нему с распростёртыми объятиями.

– Вовочка, миленький! – вскрикнула она низким хрипловатым голосом. – Куда это ты запропастился? Я уже вся извелась тут. – И, обняв Бородина, прижалась к нему.

А он, почувствовав её тёплые мягкие руки, наклонился к ней и поцеловал в щёку.

Он не успел ещё и выдохнуть, как тут же его засыпали множеством вопросов, которые принялась задавать тётя Валя, выдавая их, как очереди из пулемёта.

– Что же ты, пакостник такой, не написал время, когда приедешь? Дату он написал, видите ли, а время – нет, – начала отчитывать она Бородина и, отодвинувшись от него, принялась рассматривать племянника. – Это значит, что Вова едет, а тётя Валя сиди и жди его у окошка целыми днями. Это пусть вас, моряков, жёны так ждут, а мне и на работу надо, и по дому вон сколько дел, – она повернулась в сторону коридора и махнула туда рукой.

Этой секунды её замешательства хватило Лёшке для того, чтобы он широким жестом сильной руки отодвинул мать и вцепился клещами в Бородина.

От таких объятий у Бородина затрещали все кости и перехватило дыхание. Хотя Лёшка ростом выше Бородина на полголовы, но по комплекции намного мощнее. Мама Лёшку, наверное, специально откармливала, чтобы он стал борцом, и, насколько помнил Бородин, в своё время получил мастера спорта в тяжёлом весе.

Ослабив объятья, Лёшка хлопнул Бородина по плечам обеими руками, от чего тот чуть ли не присел.

– Чего застыл? Проходи. Заждались мы тебя. Я вот тоже только что чуть на работу не ушёл, – он сдвинулся в сторону, пропуская Бородина в квартиру.

Подхватив чемодан, Бородин сделал несколько шагов, но Лёшка выхватил его, отодвинув мать в сторону:

– Ты, мама, посторонись, успеешь ты свои вопросы задать, а я хочу братца своего рассмотреть. Где это он там загулял, что с таким трудом к нам вырвался? Да проходи ты, проходи, – и, приобняв Бородина за плечи, повлёк вглубь квартиры.

На весь этот шум и гвалт из боковой комнаты вышла женщина с осунувшимся лицом и с ребёнком на руках.

Бородин сразу узнал Татьяну, жену Лёшки. Во время их последней встречи она была беременна и очень стеснялась Бородина из-за своего положения.

Зато сейчас на руках она держала годовалого мальчишку, выглядевшего точной копией Лёшки. Тут и сомнений никаких не могло возникнуть, чей сын у неё на руках.

Татьяна в приветствии скромно приклонила голову и тихо произнесла:

– Здрасьте.