Алексей Макаров – Приключения Лёньки и его друзей (страница 8)

Но течение уносило всё дальше и дальше незадачливого Кольку. А мужики, хоть и сильно пьяные, сорвались с места и кинулись по берегу за своим приятелем. Его уже отнесло метров на восемьдесят, где река делала крутой поворот.

Лёнька с Сашкой тоже непроизвольно побежали за мужиками. Они видели, что Колька прикладывал невероятные усилия, чтобы выбраться из стремнины, движения его рук стали более равномерными, взмахи чёткими, но течение реки всё равно несло его и несло.

Вдруг на самом крутом месте поворота реки мужика вынесло со стремнины и выкинуло в заводь, а через несколько минут он и сам выбрался на берег.

Силы его совсем оставили и на берег он уже выбирался на четвереньках, а потом безвольно лёг на траву и не отвечал на крики пьяной братии.

Что только они там не орали. В основном всё матами, но ребята слышали, что они хотели раздобыть лодку, чтобы привезти обратно незадачливого пловца Кольку.

Увидев, что Кольке ничего уже не угрожает, ребята решили вернуться в гостиницу.

– А ты хотел купаться здесь, – съехидничал Лёнька, глядя на притихшего Сашку,

на что тот только и смог выдавить из себя несколько междометий.

Во время бега по берегу мальчишки потеряли переулок, из которого вышли на набережную и поэтому шли по течению реки вверх, пытаясь хоть как-то вспомнить, откуда же они вышли. Но тут Лёньку осенила мысль:

– Так там же парк был! Там же сосны были огромные!

– Точно! – подтвердил Сашка. – Их же издалека видать.

Он покрутил головой и указал пальцем на спасительную шапку высоких елей.

– Вон они! – Это он уже кричал в восторге.

Оказывается, они вниз по реке пробежали не восемьдесят метров, а намного больше.

Выйдя на набережную, они пошли вдоль неё на спасительный ориентир.

Когда они вернулись в гостиницу, то время уже приближалось к семи часам вечера.

Несмотря на вечернее время, на улице было ещё светло. Всё-таки Север. Июнь. Ночи здесь намного короче, чем в Свободном.

Войдя в комнату, они обнаружили, что там на койках уже сидело несколько человек.

Парни остановились на пороге и, когда увидели столько незнакомых людей, у них непроизвольно вырвалось:

– Здрасьте.

Один из присутствующих поднялся и подошёл к ним.

– Здорово, здорово, ребятки. Кто такие? Откуда прибыли? Куда направляетесь? – начал он с интересом расспрашивать.

От такой встречи мальчишки вообще оторопели, но, справившись с первой стеснительностью, принялись отвечать.

– Из Свободного мы, – как самый старший начал Лёнька. – На Золотую Гору едем.

– А чего это вам там, на той Золотой Горе, понадобилось? – уже с иронией продолжил расспросы дотошный дядька.

– На работу мы едем, – уверенно, с достоинством ответил Лёнька, но его прервал смех мужиков.

Смеялись все присутствующие в комнате. Так их развеселил Лёнькин ответ.

Успокоившись, тот же дядька продолжил расспросы:

– И где же вы там собрались работать?

Но Лёньку смех мужиков не обескуражил, и он так же серьёзно продолжил отвечать:

– Мы не на саму Золотую Гору едем. Мы на прииск Комсомольский едем.

Этот ответ вызвал ещё больший смех.

– Ты посмотри на этих золотарей! – Один из мужиков ткнул в них пальцем. – Вот это они там наработают… – и залился ещё пуще прежнего.

Но Лёньку его смех не смутил, и он по-прежнему спокойно продолжил объяснять:

– Мы в топографическую партию едем. Его отец, – он указал на Сашку, – там топограф.

Смех поутих, а один из мужиков поинтересовался:

– Уж не Анатолий ли Палыч твой отец? – Он внимательно посмотрел на Сашку. – Что-то ты больно на него похож.

– Да, – подтвердил Сашка, – это мой папа.

– Знавал я в своё время его. Пришлось вместе поработать. – Потом он посмотрел на окружающих его мужиков и продолжил: – В прошлом году уже в ноябре мы возвращались из-под Дамбуков. У Палыча был классный пёс. Чистокровная лайка. Белый-белый, уши торчком, хвост колесом. Ни единого пятнышка. Абсолютно белый, как снег. Так и звали его Снег. Часть оборудования пришлось тащить на себе. Подошли к ключу Осиновый. Он уже покрылся льдом. Палыч решил его переходить. По виду льда было видно, что лёд уже толстый и выдержит нас. Палыч пошёл первый, а Снег перед ним забегает и как будто не пускает того вперёд. Палыч Снега потрепал по голове и успокоил: «Чего ты, Снег, не мешай. Всё нормально». А Снег перед его ногами суетится и не пускает вперёд. Палыч его отстранил и пошёл вперёд. А Снег добежал до середины ключа и остановился. Палыч ему кричит: «Снег, ко мне!» А тот не идёт. Сел на льду и скулит. Палыч двинулся в сторону середины ключа, а Снег отбежал на середину ключа. Там неожиданно лёд под ним треснул, а он сразу же ушёл под воду. Там была самая стремнина и вода в ней прямо бурлила. Снега нигде не было видно. Мы всё это наблюдали с берега. Увидев, что Снег ушёл под воду, мы бросились к Палычу, а тот кричит нам: «Назад! Никому не ходить сюда!» А сам скинул рюкзак и осторожно пополз к промоине. Но Снега нигде не было видно. Он так и не появился из-подо льда. Унесло его течением. Сам Палыч осторожно вышел на берег. А выше по течению мы нашли переход и к концу дня были уже в Дамбуках.

Мужики молча слушали эту историю, только один из них вздохнул:

– Ну и умный же был пёс.

Рассказчик подтвердил:

– Золото, а не пёс. Палыч – отличный художник. Он этого своего Снега нарисовал. Очень красивый портрет получился. – Мужик замолк, а потом, посмотрев на мальчишек, доброжелательно предложил: – Проходите. Это ваши? – показал он на аккуратно заправленные койки.

Сашка утвердительно кивнул и прошёл к своей кровати, а Лёнька последовал за ним.

Про Снега Лёнька знал. Анатолий Палыч несколько раз рассказывал им о своём верном друге. А вот о его гибели Лёнька слышал первый раз.

Дома у Сашки висел портрет Снега. Анатолий Палыч действительно прекрасный художник и на этом портрете Снег на фоне заснеженных сопок выглядел, как живой.

Мужик с бородой, рассказавший о гибели Снега, замолк, но после небольшой паузы продолжил:

– А батьке передай привет от Ветрова Вадима. Хорошо мы тогда поработали. – Задумчиво произнёс он.

С расспросами к мальчишкам больше никто не приставал, и они спокойно сидели на своих кроватях и смотрели на окружающих.

Двое мужиков поставили между коек табуретку и достали бутылку водки. Тут же на табуретке нарезали хлеб, открыли пару консервных банок, накромсали хвост какой-то вяленой рыбины, а один из них предложил мальчишкам:

– Давай, пацаны, намазывайте себе бутерброды. Небось, давненько не ели?

Поначалу Лёнька хотел отказаться, но мужики так приветливо смотрели на них, что он не смог сделать этого. Они с Сашкой пересели на койки мужиков, а те, отрезав от булки хлеба огромные ломти, намазали на них толстым слоем тушёнку.

Как вкусен оказался мягкий пахучий хлеб, густо пропитанный соком тушеного мяса!

Вадим заварил свежий чай. Он наломал в чайник плиточного чая, а в кружки бросил по несколько кусков рафинада.

– Давай, пацаны, запивайте. – И, разлив чай по кружкам, передал их мальчишкам.

Чай оказался терпким, пахучим и очень сладким.

Поев, мальчишки поблагодарили с виду грозных мужиков и пересели к себе на кровати.

А мужики, открыв бутылку, сидели и разговаривали о чём-то своём.

Но тут в комнату вваливается какое-то чудо.

Этим чудом оказались два молодых парня. Один из них оказался пьяным в дымину. По его виду все поняли, что он совершенно невменяем.

Второй, более трезвый, занёс его и бросил на койку.

Мужики, прервав беседу, недовольно посмотрели на этот мешок в одежде, издающий миазмы алкогольного перегара, и один из них недовольно произнёс:

– Ну вот, опять бичуганы нажрались. Сколько можно?

На что более трезвый парень заплетающимся языком отреагировал на замечание:

– А вы сами-то чё делаете? Вон квасите. – Он неверным жестом указал на бутылку, стоящую на табуретке. – Дай-ка и я с вами тоже квакну.