Алексей Макаров – Курсантские рассказы (страница 2)
— Какое, какое? — прервал меня третий. — Сами пусть разбираются какое. Давай, буди Ваську. Времени для базара нет, а я пойду с жёнами разговаривать.
Я помчался к Ваське. Тот, как всегда, был недоволен утренним подъёмом, но когда до него дошло какова его задача, то мигом оделся и сквозанул из каюты.
Когда я поднялся на главную палубу, то увидел с десяток женщин, что-то бурно обсуждающих, с третьим помощником в столовой команды.
Стараясь оказаться незамеченным, я проскользнул мимо этой галдящей и возмущённой толпы и проник к трапу.
Краем уха я даже услышал чей-то возмущённый женский голос:
— Безобразие! Они и так корячились на самовыгрузке без сна и отдыха, а тут их ни свет, ни заря подняли и за каким-то поганым снабжением отправили.
Ну, это было уже не моё дело. Моё дело — исправно нести вахту у трапа, чем я и занялся, изображая из себя очень занятого человека. Я даже многозначительно, со знанием дела, отвечал на вопросы женщин, то и дело выбегающих на палубу.
Через полчаса из-за ближайшего пакгауза появилась вереница медленно идущих моряков.
Приглядевшись к этой веренице, я сразу понял почему они идут столь дружно и слаженно.
Народ тащил на плечах рельсу.
Сколько весила эта рельса, я не знаю, но судя по медленной походке и подгибающимся коленям наших отважных гуляк, весила она прилично.
Кто-то из женщин известил своих подруг о приближающихся мужьях, и вся галдящая красота человечества высыпала к трапу.
Моряки и тут не подкачали. Они медленно поднесли бесценный груз под четвёртый трюм и по команде боцмана одним движением скинули его на причал.
Отряхнувшись и размяв затёкшие плечи, они степенно поднялись по трапу и тут уже оказались в объятьях своих ненаглядных, которым и море по колено, когда они несутся на любой край Советского Союза, чтобы хоть одним глазком посмотреть на своих любимых неповторимых мужчин.
Швед
Это была моя первая индивидуальная практика, куда меня направили уже не курсантом-практикантом, а матросом первого класса.
На судне я отработал уже больше месяца, сдружился с парнями из палубной и машиной команды, примерно моего возраста, но мужики постарше, как боцман с плотником, всё равно относились ко мне снисходительно, обращаясь не иначе, как «студент».
Но я на них не обижался, потому что это они с виду казались такими суровыми и грубыми, а на деле обучили меня многому и привили те навыки, которые мне, как будущему судоводителю, очень пригодились в будущем.
Наше судно третий день стояло под выгрузкой леса в порту Ниигата и сегодня экипаж отпустили в увольнение в город.
Желающих «пошерстить» капитализм вывезли в центр города на небольшом автобусе, оставили там на пять часов и так же скопом привезли обратно на судно.
Этих пяти часов мне хватило, чтобы полностью изменить представление о капитализме и как он там «загнивает», как нам доводили до сведения преподаватели кафедры марксизма-ленинизма в нашем несравненном училище.
Меня поразило всё увиденное в городе. Впечатления, полученные во время увольнения, полностью выбили меня из колеи жизни, ведь я даже не мог представить себе, что люди вообще могут так жить.
Начнём с того, что это был мой первый рейс за границу нашего несравненного СССР.
До сегодняшнего дня я считал, что наш советский образ жизни и социалистический строй являются самыми лучшими и правильными. Меня всегда удивляло отношение капиталистических стран к политике Советского Союза. Зачем они делают нам всякие пакости? Зачем они брызжут на нас слюной ненависти? Разве они не видят, как мы счастливы, довольны и радуемся миру, счастью, в котором процветает наша страна? Я никак не мог понять такого отношения этих стран к самой лучшей стране на планете.
Но сегодняшняя поездка в город поколебала все устои, взращённые во мне родителями, школой и училищем.
Началось с того, что нам выдали зарплату в виде японских иен из расчёта десятидневного рейса.
Но нам выдали не зарплату, а так называемые «подфлажные» и выплачивались они от процента к окладу. То есть 22.5% от оклада.
Зарплата плавсоставу выплачивалась отдельно рублями, а так называемые «подфлажные» предназначались, чтобы моряки на берегу смогли купить себе мороженое, сок или что-нибудь для лёгкого «перекусона».
Если матрос первого класса проводил за границей целый месяц, то получал 23.62 рубля «подфлажными». Или, как их официально называли, инвалютными рублями.
При курсе доллара к рублю 0.63—0.68 рубля это значило, что матрос получил бы 14.88—16.06 долларов США в месяц. День прихода в порт и день отхода из порта считались одним днём. Поэтому капитаны всегда старались отходить до полуночи, а приходить после неё, чтобы увеличить количество дней, проведённых за границей СССР.
Ну, а при моей зарплате в 105 (деревянных) рублей в месяц, как у матроса 1-го класса, за десять дней мне полагалось 7.87 долларов США.
А сколько мне стоило труда и забот, чтобы получить эту «корочку», чтобы пойти в рейс матросом первого класса! Кто не суетился, тот ушёл на практику вторым классом, а это 95 рублей в месяц. Своим достижение я очень гордился.
При переводе на иены это оказалось чуть меньше тысячи иен.
И что с ними можно сделать на берегу? Я этого ещё не знал, но когда нас высадили у торговой улицы, то в полной мере ощутил.
Блок жвачки — 350 иен, более-менее сносные джинсы 1000 иен.
А вокруг жизнь била ключом! Яркие рекламы, зазывная бодрая музыка, народ, одетый, как с картинок.
Если пройтись по Ленинской во Владивостоке, то в глаза сразу бросалось, что все люди почему-то одеты в чёрно-серое. Идут, уткнувшись в тротуар, а при сближении, бросают на тебя оценивающий короткий взгляд и сразу же отводят его в сторону.
А здесь же на тебя вообще никто не обращал никакого внимания. Делай, что хочешь. Сиди, ходи, занимайся своими делами… Так в основном все и делали.
Женщины спешили куда-то за покупками. Мужчин днём почти не видно. Только пожилые люди выгуливали своих внуков, а те, как разноцветные бабочки носились и порхали по аллеям парков, в палисадниках или по этажам супермаркетов. Поразило то, что эти пожилые люди заводили внуков на верхние этажи супермаркетов и оставляли их играть на специальных детских площадках, а сами попивали кофе, ведя беседы со своими друзьями и знакомыми.
Когда я, привлечённый ароматом кофе, подошёл и заглянул в меню одного из кафе, то пить, есть и вообще, совершать какие-либо телодвижения, мне сразу расхотелось. Цифр меньше, чем в 300 иен в этих меню не значилось, а что там ещё написано иероглифами, прочесть я не смог.
Так что, при посадке в автобус у меня кроме злости и разочарования от прогулки по «загнивающему» капиталистическому миру ничего не осталось.
И вот с такими мыслями и в таком настроении я заступил на вахту у трапа с нуля до четырёх утра.
Тёплая ночь, ни единого ветерка, так что в легкой курточке я чувствовал себя комфортно. Все работы японские грузчики закончили ещё в пять часов вечера. Причал от просыпанной коры зачистили, а брёвна, выгруженные с судна, аккуратно сложили в глубине причала.
Причал хорошо освещался прожекторами с пакгаузов и окружающих их столбов освещения. Так что создавалось впечатление, что ночь как будто и не наступила, настолько вокруг всё ярко освещалось.
Стояла звенящая тишина, сквозь которую не доносилось ни единого звука из недалеко расположенного города, сияющего яркими огнями реклам и фонарей уличного освещения.
Чтобы как-то отвлечь себя от мыслей, разрывающих мозг, я ходил по палубе вдоль надстройки. Трап приподнял над причалом, так что опасности, что кто-то по нему может пробраться на судно не было.
Двадцать шагов в нос, двадцать шагов в кóрму и так много-много раз подряд дефилировал я по палубе, вспоминая и «переваривая» сегодняшнее увольнение.
Неожиданно из-за дальнего пакгауза показалась одинокая фигура, бредущая по направлению к нашему судну.
Чем ближе фигура приближалась, тем явственнее ощущалось, что к судну бредёт подвыпивший человек.
Он шёл неровной походкой, ноги заплетались и выделывали замысловатые зигзаги по бетонированной поверхности причала.
Подойдя к трапу, он по-английски прокричал:
— Есть кто живой на борту?
В училище нам преподавали английский, поэтому навыки в общении на этом языке у меня имелись. Я вышел на верхнюю площадку трапа и крикнул вниз:
— Ну, я тут. Чего надо?
— А ты кто? — задрав голову, прокричал пришедший.
— Я вахтенный матрос? — крикнул я в ответ.
— Послушай, вахтенный, позови вахтенного помощника, — громко попросил мужчина.
Одет, если судить по-нашему, он был шикарно. Джинсы, подпоясанные широким ремнём, короткая джинсовая куртка. Рубашка в крупную клетку, а в руках кейс типа «дипломат». Чувствовалось, что мужик где-то падал, потому что колени его джинсов и локти куртки перепачкались грязью, поэтому я смотрел на него сверху вниз, как на обычного забулдыгу и засомневался, а стоит ли мне вообще выполнять его просьбу.
Но мужик не унимался и продолжал громко требовать:
— Чего стоишь? Позови помощника!
— А зачем он тебе? — ещё раз попытался выяснить я. Ведь среди ночи звонить вахтенному помощнику и будить его мне не хотелось.
— Моё судно стоит на рейде, — заплетающимся языком попытался объяснить пришедший. — Пусть он по УКВ его вызовет и объяснит, чтобы они за мной бот прислали. — Мужик, видать, на эти объяснения потратил последние силы и был уже не в состоянии находиться в вертикальном положении.