Алексей Лукшин – Убей в себе дъявола (страница 6)

Андрей остолбенел на миг, потом сказал с сожалением:

– Память – вещь коварная, потому что у дружбы руки короткие. И что, Жора, договорились? В чём хоть работа заключалась твоя?

– От работы кони дохнут, – важно произнёс Жора. – А я директор, лицо компании. Встретиться с кем. Обсудить. Право подписи я Семёну отдал. Всё равно ничего в бумагах и цифрах не понимаю.

Андрей пристально разглядывал собеседника.

– Ты хоть что-нибудь делал? На работу, сюда, в офис, приезжал? За прошедший год я тебя здесь встретил один раз, когда ты машину свою разбил и помогал командирским голосом с эвакуатора её сгружать. Скорее, мужика-водителя пугал и стращал, чтобы меньше денег заплатить. А больше я тебя здесь не видел. Потом не знали, что с машиной делать: людям парковаться мешала, глаза мозолила. Вот и всё, что помню. Про аварию тоже слышал, но не так подробно.

Оставаясь на своей волне, Жора навязывал фантазии, в которые верил:

– Ещё договорённость о том, – он взял листок со стола, – что за каждого поставщика, привлечённого в компанию, мне полагается двадцать тысяч.

Помолчал и заключил:

– Вот так и набежало, – для убедительности потряс листком.

Андрей снова взял у него листок и стал вдумываться.

– Десять тысяч зарплата, правильно?

– Да.

– За двенадцать месяцев, так?

– Верно.

– За пять не уплачено, – и, не дожидаясь ответа, добавил: – Похоже, что так. А почему сразу не сказал, когда не уплатили? Зачем ждал? И работать ты не работал, а так – числился.

Он уставился на Жору.

– Мне без разницы. Хочет человек платить за то, чтобы я числился – пусть платит. Не насильно же его заставляют. Это его желание. У человека есть деньги. Я не против, если они идут мне. Возражать не буду. Меня всё устраивает. Дальше слушай.

– А это что? – перебил его Андрей. – «Ваня – жёлтая куртка… Кажется, Олег – с лодочной станции…» Это что?

– За каждого из них двадцать тысяч, – моментально вставил Жора. – Согласен на десять.

Андрей обернулся к Семёну:

– Сень, тут такие кренделя, что зубы обломаешь. Так закручено. Нога Остапа Бендера здесь не ступала.

– Не усложняй, Андрюх. Всё гораздо проще, – попытался сгладить Жора.

Но тот его не слушал.

– Я вижу, но всё равно плохо понимаю. Есть соображения, – он пристально и недружелюбно посмотрел на Семёна. – В этой истории есть человек: видимо – честный и порядочный, а невидимо – мерзавец.

Тон был грубый, презрительный. Комната наполнилась напряжением, стало душно. Сигаретный дым с пылью висел в лучах солнца.

– А «жёлтая куртка», «лодочная станция»? И этот… «кажется, Гена, в бейсболке, без передних зубов»? Что за пассажиры-попутчики?

– Поставщики, – не сдавался Жора.

Не выдержав, Семён перебил:

– Это за них ты денег хочешь?

– Как договаривались, – с надеждой выговорил тот.

– Бомжи. Ты нашёл их на улице и привёл. Они толком не могли сказать, чего им нужно. Называли несуществующие цены, не видели разницы между нержавейкой и алюминием. Крышу ржавого «Запорожца» называли листовым железом. Эти обиженные на жизнь субъекты – твои поставщики, за которых у тебя хватает наглости просить деньги? Нет, это уже чересчур. Они предлагали купить за четыре тысячи то, что стоит восемьсот.

– Так что? Тебе одному зарабатывать? – сопротивлялся Жора. – Я же не виноват, что ты не согласился. Твои жадность и самодурство помешали. Здесь нет моей вины. По нашей договорённости ты мне должен. Если бы ты знал, скольких трудов стоило найти их, договориться, чтобы они приехали. Многие считают тебя предсказуемым. Ты с ними не соглашался, сейчас – со мной. Потому мне пришлось прихватить вещи. Больше тебя не пронять. Богатых и жадных чем можно пронять? Взять у них, присвоить, а потом выяснять, имея на руках козыри.

– Сомневаюсь, – засмеялся Андрей. – Только разозлишь. Пронять их можно только угождая, задабривая и соглашаясь. А вот если хочешь, чтобы долго помнили – попроси взаймы, причини ущерб или после совместного дела не предлагай участия в прибыли.

Он посмотрел Жоре в лицо.

– Скажу: ты не такой глупый, каким кажешься.

– Разве я говорил, что я глупый? – съязвил довольный Жора.

– Страшный человек ты!

– И я о том. Просто так не оставлю. С живого не слезу.

Андрей наплевательски перебил его, рассчитывая на иронию, но не вышло. Взбесившись, сказал всё же спокойно:

– Я не о том. Телеграфный столб лбом не напугаешь даже с разбега. Чудак счастливый, не понимаешь, что детей бить нельзя, а то привыкнут. А потом окружающие недоумевают, почему взрослый человек капризничает, настаивает на глупости. А всё потому, что детей бить нельзя. Они вырастут – и без этого уже не смогут. Часто подобный аргумент приводит в сознание. Убедительный довод в споре.

Андрей встал, расправил плечи. К нему обратился Семён, дополняя сказанное:

– Битая машина, которая простаивала у офиса, числилась за фирмой. Я отдал её Жоре. Пользуйся, говорю, на здоровье. Через две недели он её разбил. Ремонтировать отказался. Просил выкупить за двадцатку, мол, в таком состоянии она не стоит. Через пять месяцев я не выдержал. Решил сам продать. Приехали, забрали за сто десять. Самовывозом.

Он повернулся к Жоре:

– Ты людей за дураков считаешь?

Собираясь уходить, Андрей в сердцах проговорил:

– Не надо. – И, подумав, добавил: – Всё ясно. Пойду. Ехать надо. Через пару часов мимо буду, забегу. Кого не увижу – тем пока.

Расстроенный Жора терял оптимизм. С досадой окликнул:

– Ты уезжаешь?

– Да.

– Ты скажи, как считаешь в данной ситуации.

В голосе слышалась надежда. Но на что?

– Всё очень просто. Если ты своё поведение считаешь правильным, оставаясь его другом, – он показал на Семёна, – то, вероятно, ты перешагнул грань, после которой дружба теряет смысл. Друзья – это когда смотришь вперёд и избегаешь серьёзных спорных моментов. Предусматриваешь интересы товарища, не теряя надежды на ответное расположение.

Андрей внимательно посмотрел на Жору, как на использованный материал.

– У меня с Семёном хорошие отношения. У тебя с ним такие же. Были. Я не стал бы с тобой разговаривать. Хочу сказать, что я тебя не знал. А теперь и знать не хочу. Когда человек крадёт, он рискует быть пойманным и наказанным. По закону. Тюрьма или штраф. Быть пойманным хозяином вещи – другое. Могут побить. Могут измордовать. Можно отделаться разговором. Всё зависит от обстоятельств. Интересно, что в случае удачного исхода для злоумышленника он – победитель. А ты чем рисковал, придя ночью сюда? В твоём случае умысел очевиден. Твои ценности и взгляды так просто наружу выплыли. Если ты осознанно пошёл на этот шаг, значит, решил проверить прочность людей. Ты её проверил. Тебе удалось. До встречи.

Жора поник.

Уходя, Андрей остановился у двери. Оглянулся. Жора на него не смотрел. Андрей с силой бросил свою сумку плашмя на паркет. Кто видел – удивились. Кто не видел – вздрогнули.

Жора быстро присел, прикрыл голову руками, словно испугавшись. Через мгновение он бросился к двери, но через метр остановился – угрозы не было.

Андрей спокойно, будто случайно уронил, поднял сумку и стал отряхивать.

– В умывальнике ототру. Попачкаюсь только.

И пошёл восвояси.

На первом этаже приостановился. Сверху доносились крики.

– Ой-ой, за что, братцы? Убьёте же, вы что?

Тишина.

Потом отчётливый голос Жоры:

– Я так не оставлю, вы оборзели.