Алексей Лукшин – Убей в себе дъявола (страница 7)

Снова шорохи, тычки, затем – истошные вопли, скорее надуманные, чтобы привлечь внимание.

– Я сегодня же вам припомню.

Раздался звук то ли щелчка, то ли шлепка. Затишье. Вдруг заиграла музыка: МТВ или другой канал. Громкость увеличивали, подыскивая уровень.

Глава VII

Во второй половине дня Андрей Философ вернулся в офис. Поднялся в кабинет. За своим столом сидел Семён. Ни слова не говоря, Андрей налил чаю и сел рядом.

Семён прервал молчание:

– Мразь. Таких поискать.

– Вопрос, как рядом оказался! – отозвался друг, словно не обращая внимания. Сделал глоток и с искренним любопытством разглядывал чашку.

– Сущность разве можно сразу понять, – уже сдержанней сказал Семён.

– Наверно, можно. Если слушать себя. Сейчас люди руководствуются иными принципами. – Он смолк, давая жизнь мыслям. – Три водоёма. Болото, океан и озеро. Болото сразу вызывает отвращение. Океан… Окинешь взглядом, постоишь, оценишь силы. Взвесишь: надо тебе или нет. Зайдёшь в воду, а волна сносит. Выбор наступил. Рассчитываешь только на себя. Кто решился – у того получится. Сил нет – не полезешь. А озеро – самое то. Внутреннее спокойствие. Душа не клокочет. Стихии нет. Предсказуемая вода от берега до берега. А с человеком разве не так? Если некто просит займы и отдаёт, вовсе не значит, что его можно в постель с женой уложить, надеяться, что он паинька. Почему-то люди не допускают этого. Здравого смысла хватает сомневаться.

– В моём случае проще. Разве об этом думаешь? Нельзя же думать о ком-то плохо беспричинно.

Андрей перешёл на медленный тон:

– Я вот что думаю. Когда человек что-то говорит вслух, он имеет в виду не то, что говорит. В глубине слов – свой интерес, своя позиция, даже шаг к отступлению на всякий случай, чтобы сказать: «А я не о том». И начинается новая версия. Что Жора?

– Избили. Всё вернул. При условии, – Семён вздохнул, – что считает себя правым.

Андрей подхватил:

– А по-другому нельзя. Он для того и начинал.

– Думаешь, изначально им так всё и планировалось? – заинтересовался Семён.

– Даже думать не хочу. У многих со временем круг знакомых расширяется. А у него? Ты решил собою возместить этот пробел. Вспомнил, что столько лет знакомы. Что, его душа отзовётся? Нет, Сень, мир безжалостен! Ты дал слабину. Проницательность – редкое качество. Чаще можно встретить благодарных людей. А люди ошибочно принимают благодарность за проницательность. Чушь.

Раздался звонок телефона Семёна, как петушиное кукареку в знойный день.

– Да, слушаю. Привет, Денис. – Он приложил руку к груди, извиняясь, и показал Андрею: два слова. – Мениск достал, не мог бы починить? Ладно, в понедельник, к восьми. Спасибо, до встречи.

Он положил телефон. Откинулся.

– Извини. Наконец-то. Колено достало. Чуть что – недели на две выхожу из строя. – Он постучал с обидой по ноге. – Времени нет. Двадцать лет покоя не даёт. А в больницу только сейчас. Смотри, символично. В армии служил с Денисом. Там первый раз колено и защемило. Теперь он мне его поправит.

– А я бы сразу. Болячки выплывают в самый неподходящий момент. – Андрей взглянул пристально и сменил интонацию: – Как на личном фронте? Скандалы?

– Нет, рассосалось, – равнодушно ответил Семён. – Из дома ушёл как бы… от большой Машки. По вечерам езжу домой. С детьми, с женой нахожусь до семи-восьми. Потом еду к Маньке маленькой. Так каждый день. Вроде нормализовалось. Все смирились. А ты что думаешь?

– Я за семью. Встречаться, гулять, изменять – безнравственно.

Он умышленно смягчил формулировку, чтобы не обидеть. В кабинете воцарилась тишина. Безмолвие затянулось.

– Тебе легко говорить, – наконец выдавил Семён, – ты не оброс достатком. Хотя деньги для тебя, может, другую ценность представляют. А может, – он поразмышлял, – раньше нагулялся, когда мы были молодые. Впрочем, сложно. В тебе, несмотря на серьёзность, есть пыл, азарт, страсть, но опять же – непорочная. Скажи, как сочетать эту… лёгкость, словно ты в детстве задержался, с силой твоих убеждений, с жизненной твёрдостью?

Он выдержал паузу.

– Люблю с тобой беседовать. Я даже умней становлюсь в собственных глазах. А ты на моём месте как бы поступил?

Андрей пропустил комплимент мимо ушей.

– Почему легко? Нелегко. Вся простота – в сложности. Избегая непростого момента, лавируешь, как лиса. А достаток, как ты сказал, развращает сознание. Возьми любовницу, которой ты помогаешь. Или Жору. Не будь твоего достатка, твоя помощь не извратила бы этих людей. Твой достаток мешает им жить. Потому что в детстве не учили, как вести себя, если у человека есть деньги.

– Не уходи от ответа. Ты бы как поступил?

Андрей всё понял:

– Ты всю жизнь воспитывал в себе порядочность. Влюбился. А теперь мечешься. Ты продолжаешь любить эту порядочность в себе. Крестьяне без достатка называют это совестью.

Но Семён настойчиво впился в него:

– Ты бы как поступил?

Андрею не нравился прямой разговор.

– Советы, советы. Я на тебя смотрю и думаю, чем всё кончится. Тебя ведёт твоя неординарность. Она же примет за тебя решение.

– Не хочешь говорить!

– Почему не хочу? Ты хочешь услышать? – он взглянул на него тяжёлым, грозным взглядом. – Если хочешь – пожалуйста. Слушай моралиста. Что ещё сказать в защиту общепринятых ценностей. Семья превыше всего. Всё остальное за бортом. У тебя же полноценная семья!

– Нет. Про мораль не хочу. По-человечески скажи.

Андрей неожиданно остыл:

– Так. Да, конечно, сложнее.

Он принялся разглядывать картину на стене: парусник в борьбе с волной, луч на горизонте. Яркие, вызывающие краски, неестественные. Искусственная пауза легла между вопросом и ответом.

– Влюбиться в женщину, помимо жены, – ужасно. Пока жена не знает – терпимо. Топтать святое каждый раз, когда влюбишься, – невтерпёж. Знаешь, личность – она в постоянстве. Если твоё постоянство – менять женщин на стороне, тогда не позволяй им вмешиваться в ту жизнь, где у тебя дети, жена. Не давай собой управлять. Чья сила и в чьей слабости?

Семён согласился:

– Маленькая Маша всё понимает. Не хочет, чтобы я уходил от семьи. «Нет, – говорит, – ты не должен уходить от жены, от детей». Сильно меня любит. Понимает мою проблему.

Андрей скептически заметил:

– Со стороны это выглядит так, будто она противопоставляет себя твоей жене. Доказывает, что и она что-то значит. Раз ты поддался. Ты потакаешь её желанию. В ущерб жене, матери твоих детей. В этой ситуации я всецело на стороне твоей жены. Ты мой друг, потому молчу. На одной чаше – порядочность, совесть. На другой – любовь, начало которой в твоём достатке, в похотливой струнке твоей сущности. Ты не мусульманин. Там ты являл бы собой почтенного господина.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.