Алексей Лукшин – Остров мнений (страница 2)
– Окей! – произнёс Пашка с благодарностью.
Подумал: «Пиздуй, давай. Жалко мельче нет, хрен бы дал пять долларов. Ладно, зато при следующей встрече будет рассчитывать на большее. Старательность купили».
Он оглядел номер. Наскоро разложив вещи, направился ополоснуться в душ. Всё равно через некоторое время вещи сами найдут свои места. Приживутся там, где им будет удобно.
Четырёхчасовой перелёт на самолёте. А усталости – как не бывало.
Физическая и умственная энергия подпитывала настроение. Словно невидимый источник работал в нём самом. Дорога и перемещение из точки А в точку Б всегда аккумулируют силы. Пробуждают новые способности.
Неспешно поливая себя из лейки, Паша попеременно направлял сильную, но мягкую струю в лицо.
Обтираясь полотенцем, он критически осмотрел комнату.
«Фен, как везде.
Зубная щётка, паста, ушные палочки – всё для людей.
И ещё много мелочей, нужных и полезных.
А что в люксе делается?» – подумал Паша.
Позднее в ресторане за столом он заранее решал, что будет брать потом. Зная себя, предположил, что шведский стол принуждает своим разнообразием к перееданию. К тому же на отдыхе, слегка выпивая, Паша провоцировал свой аппетит. Который от перемены мест и климата не мог насытиться.
И сознание со здравым смыслом возвращалось, когда, вставая после обеда, он обычно ловил себя на мысли, что не поел, а нажрался до безумия. Но почему-то минуту назад это в голову не приходило. И, поглощая пищу, радовался, как ребёнок конфете, съеденной до обеда.
Паша заставлял держать себя в форме. Осторожничал с разными вкусностями. И потому пичкал себя овощами. Обязательно выпивая перед едой больше воды.
Люди, как боги! Готовят для них – чего только нет. Хоть бы в порциях меньше жратвы клали. Нет, нельзя так к людям относиться. Нельзя. Зазнаются. Что тогда требовать по отношению к себе будут?
Но в целом ему нравилось.
Глава 2
Прогулка.
Паша начал прогулку с нижних палуб, чтобы удовольствие нарастало, так он для себя определил. По мере, как он поднимался волнение вскипало с большей силой. Он целенаправленно не подходил к перилам полюбоваться океаном, откладывая на потом, предвкушая, как будет это делать.
Мимо проходили туристы, нескольких он уже встречал на своём пути при осмотре корабля. Похоже они, как и он исследовали множество артерий и сосудов жизненно важных органов «Оазиса будущего».
Всякий раз наталкиваясь при встрече на знакомые лица, подчёркивал, как неторопливо и степенно вышагивали они скрывая любопытство. «Тоже усидеть не могут на месте. Поражены в самый мозжечок этим многообразием. Зрелище подействовало так сильно, что людей, словно подхлестнуло невидимой струёй активности не давая остановиться, чтобы опомниться.
Не смотря на возраст были такие, кто, как ошпаренные, безумно проносились, не задумываясь, что о них подумают. Молодые ладно, молодым море по колено. Многие, как принято, разжижали настроение и кровь спиртным. На отдыхе спиртные напитки всегда популярны. Состояние «под шафе» применимо на суше. Этот синдром подразумевает отстранённость и невольное тугодумие.
Человек преображаясь в туриста заливает в себя, что-нибудь некрепкое, потому пиво часто популярно на жаре. Волной накатывает состояние лёгкой дебильности( употребить в диалоге Паши!). Вместо тугодумия наступает острота и чуткость к происходящему, по мнению выпивохи, а главное в таком состояние человек лёгок на подъём, воспринимает всё, как за пёстрой обёрткой. Окружающие, если не братья и сестры или какие-нибудь земляки, но и не волки точно.
Утром Паша несмотря на изрядное количество выпитого виски чувствовал себя окрылённым. За свою туристическую историю сделал вывод: «На отдыхе похмелья нет».
Он сходил на полчаса в спортзал осмотреться и наметить программу для ежедневных занятий. Выполняя несложные упражнения рассматривал кучу немыслимых приспособлений.
Когда-то листая популярные глянцевые журналы завидовал спортсменам чьи возможности сочетались с занятиями на таком оборудовании. Он всматривался на будораживший тело притягивающий к себе полированный зеркальный никель и планировал будущие тренировки.
Спустившись в чашу бассейна поплыл задуманные двести метров. Будь бассейн длинной пятьдесят метров он проплыл бы тогда все пятьсот, но в короткой чаше долгое плавание его утомляло разворотами. Выбрал медленный такт, чтобы под него развить мысли и неспеша подумать. Здесь ничто и никто не отвлекал, обычно холодная вода мешает сосредоточиться на чём-то своём.
Паша любил одеваться изысканно, приучился при возможности на дню несколько раз менять одежду. Иногда же по настроению, он не мог объяснить себе почему, влезал на несколько дней в одни джинсы и майку и с утра до вечера напролёт не снимал. Даже мог в ночь состирнуть, просушить до утра, и снова одеть. Видимо залазишь в одном хорошем настроение в шмотки, и чтобы сохранить это состояние не вылезаешь из них.
Иногда слишком раскрепощённым дамам задавал вопрос: « Не мерзко ли он пахнет, а то знаете ли взмок ненароком».
– Нет-нет, Паш. Ты пахнешь великолепно. Прижалась и нюхала бы, нюхала. Обалденный запах.
Такие признания удовлетворяли его. Порой и сам опирался на обоняние, в случае смешанных чувств к человеку, но нахрапистость и прямолинейность таких нюхачек обескураживала и напрягала открытостью, не интимностью. Раз и сходу выдать.
После бассейна, бодрый, направился на завтрак. Он подгадывал специально, когда многолюдно. Ему нравилось наблюдать за людьми: как они себя ведут, носят одежду, выказывают настроение, в общем, как преподносят себя.
В ресторане вовсю кипел людской поток.
Сбоку от центра зала что-то мелькнуло. Туда же хлынуло любопытная масса туристов, кто-то заохал. Паша заинтересовался, но через собравшихся он не видел причину. Толпа увеличивалась. Все пытались разглядеть что-то на полу. Нехотя пошёл к ним.
– Что случилось? – обратился, тронув за плечо ближнего, стоявшего к нему спиной.
– Без сознания упал, – возбуждённо ответил тот, сам превращаясь в припадочного.
– Хрипит, пена изо рта. С ненормальным недопониманием вскрякивал он произносимые слова, – Эпилепсия что-ли!
– Врача. Врача! Послышалось из толпы.
Паша молча и уверенно раздвигал плечи обступивших зевак, двигаясь туда, где лежал больной. При этом цинично комментировал вслух:
– Что! Нажрался виски нахаляву. А теперь народ привлекаешь.
Увидев лежащего узнал в нём безбашенного спортсмена, час назад усиленно жавшего штангу непомерного веса, вслед за тем перескочившего на тренажёр для прокачки пресса. Так несколько раз подряд.
«Вот неугомонный» – подумал тогда о нём Паша.
Подошёл к нему, закатившему глаза, неприятно бьющегося в судорогах. Мраморное окаменевшее лицо лилового оттенка.
«Противный вид какой! Считай, что обрёк себя на всё путешествие. Никто не будет с ним общаться. И уж точно ограничатся от общения люди. Так всегда и часто бывает. Идиот. Кого удивить хотел. Полюбовался бы на себя сверху».
С кем-то стало плохо в толпе. Кто-то кричал:
– Сделайте что-нибудь!
Паша склонился к нему, взял за плечо. Небрежно тряхнул его. Тот продолжал хрипеть. Паша пальцами раздвинул плотные губы и убедился, что зубы сильно сжаты.
– Оставь его! Сейчас врача позовут. Важный голос из толпы со знанием дела умно высказал своё предположение. Паша поднял голову посмотреть на крикуна. Глядя ему прямо в глаза обратился к стоящим вокруг: – Дайте ложку что-ли! – сразу протянул руку в готовности взять.
Наступила тишина. Затем протянули сразу и ложку, и вилку, и нож. У кого то мелькнула мысль: «Что он есть собрался».
Выбрав ложку он попробовал её на жёсткость. После чего одной рукой растопырил сомкнутые фиолетовые губы, а другой попытался втиснуть ручку ложки сквозь зубы в рот.
Ложка не лезла. Он стал с силой вклинивать её между зубов. Зубы захрустели. Послышался треск обломанного зуба. Кто-то завопил:
– Ты что делаешь! Перестань.
Двое смельчаков бросились останавливать его. Пашино лицо перекосилось от злобы.
– Слышь собаки, руки уберите! Я потом вами займусь.
Они отпрянули.
Кто-то заступился: – Человек может знает что делает. Не мешайте ему. Эти двое поняли нелепость своего положения.
Паша сильным движением двигал ложку от носа к подбородку, чтобы сделать щель. Меж зубов образовался прогал, но рот оставался закрытым. Наконец у него получилось. Потихоньку он раздвигал челюсть. Опасаясь при этом попадания пальцев на зубы. Когда можно стало схватиться, рискуя пораниться Паша взялся за майку и с живота больного свёз её к голове. Тут же утолщённой материей, которая служила защитой для руки схватил нижнюю челюсть за зубы. Перехватив в ту же руку ложку свободной рукой извлёк язык из горла. Горе-пациент задышал ровно, хрипы прекратились. Напряжённое как из камня тело обмякло, ожило. По нему словно по невидимым руслам пустили оживляющую жидкость. Он тяжело, громко, но по человечески задышал. Выждав несколько минут Паша уложил больного на пол как-то панибратски поправил ему волосы для чтобы придать приличие его виду. Дружески похлопал по плечу.
– Ладно! С кем не бывает.
Привстал с корточек и пошёл через расступившуюся толпу. Навстречу шёл врач и два матроса с носилками.
Паша пошёл вымыть руки и вернулся в ресторан, чтобы позавтракать.
После завтрака, вернувшись в каюту Паша довольный собой: « Спас жизнь человеку», переоделся в шорты и майку. Запрыгнул в шлёпанцы и принялся собирать небольшой по своим размерам, но вместительный рюкзак для похода на палубный солярий: «Печься на солнышке».