Алексей Лукшин – Остров мнений (страница 1)
Алексей Лукшин
Остров мнений
Глава 1
ГЛАВА 1
«Монументальное», – Паша вдыхал морской воздух.
Рассматривал лайнер.
«Тридцать пять лет, и я впервые вижу его вблизи».
Чтобы оглядеть лайнер полностью, надо уйти далеко назад. На сотни метров или больше. Но тогда его мощь потеряет своё великолепие. Грандиозность – тоже. Масштабность – тоже.
– Монстр, – перебирал слова Паша.
– Гора. Великан. Гигант.
Он вспомнил многоэтажки. Высотки. Башни в разных местах своего города. В сравнении с лайнером они казались хрупкими. Пугающими конструкциями.
На фоне массивного корабля ходьба людей не казалась суетой. Движение машин в порту – тоже. Крохотные и мизерные, разбросанные по широкому пространству порта, они виделись медленно перемещающимися крошками.
Мы – люди. Великаны, когда наблюдаем за муравьями. Они нам кажутся такими, словно у них всё на одном месте. Недвижимо. Хотя у них и кипит жизнь. И, возможно, на большей скорости, чем у нас.
«Oasis of the future», – прочитал Паша на белизне борта. Сиявшего на солнце под синевой неба. «Оазис будущего», – повторил он вслух. Перевод он сделал раньше. Предвкушал впечатления во время путешествия.
В холле корабля он нарочито сделал спокойный вид. Направился к стойке ресепшена.
Неподалёку на диване сидела компания загорелых людей. Они весело переговаривались. Рассматривали входящих туристов. Один из них встал, когда увидел Пашу. Но тут же сообразил, что обознался. И снова развалился на мягких подушках.
Они шутили. Смеялись. Им не было дела до того, что творилось вокруг.
Паша торжествовал. Как в детстве на первом вручении золотой медали по греко-римской борьбе. Тогда на трибуне присутствовали друзья и знакомые. А сейчас – нет. Впрочем, это не главное. Он уже много лет получал удовольствие не от того, что кто-то знал или видел. Тщеславие ушло на второй план. Главным он считал собственные впечатления.
Огромный зал. Отделанный мрамором. Позолоченные массивные канделябры. Стены, сплошь увешанные зеркалами. Размашистая узорчатая люстра под потолком.
«На корону похожа. Тяжёлая. Опасная».
Тысячи огней, как брызги, разметались. Отражаясь, вводили всякого в другой мир. В царствие благополучия.
Тут Паша обратил внимание, как один из весельчаков громко произнёс:
– Не фига себе, да он получше нашего устроился!
Остальные разом смолкли. Пытаясь разглядеть друга, который в этот миг зашёл в зал.
– Ну да, ну да! – узнал его второй.
– Не просто так он с Майклом Джорданом в спортзале время проводил. Этот баскетболист ему вкус к высокому привил, – добавил он, разглядев спутницу появившегося товарища.
Невысокий и коренастый друг легко шёл. Обхватив за талию тонкую девушку на две головы выше его самого. Шпильки туфель словно подталкивали её в небо. Тончайшие очертания напоминали плавные струйки водопада. Её волосы – белые. Такие белые, что сильно выделяли её даже среди крашеных блондинок. Они напоминали сильно выжженные до искусственной белизны. Как лист бумаги. Старым доморощенным способом при помощи гидроперита и перекиси водорода.
Она вертела головой. С любопытством смотрела по сторонам.
Движением руки, желая погладить ей спину, он провёл ладонью вверх. Вероятно, она почувствовала. Но оставила без внимания привычный ласковый жест.
Под прицелом взглядов друзей он не стал вслух говорить ей, чтобы она не мотала головой, как шлюха, высматривая жертву. Он защипнул клочок волос из распущенной косы. Навернул на палец. Дёрнул несколько раз. Несколько раз – потому что одного раза ему показалось недостаточно.
Её голова задёрнулась назад. Отпружинила вперёд. Ещё раз. И ещё раз. С меньшей амплитудой. Словно игрушечная. Как у театральной куклы, которой управляют с помощью ваги неумелой рукой.
Она повернула голову. На её недоумённых глазах, как не загорающаяся спичка по коробку, зачиркали большие ресницы. Небрежной рукой, по её мнению, он совершил дестабилизацию окружающего мира. Внутри сработала некая пружина. И она, казалось, выпрямилась. Стала ещё прямее.
Друзья радостно обнялись. Рукоплескания, смех и шутки заблистали ярче и звонче, как у маленьких детей. Начались расспросы. Жизнь на маленьком пятачке закипела, как бражка из далёкого детства, когда в неё всыпаешь щепоть дрожжей с сахаром. И хоть не было дня, чтобы они не звонили друг другу, всё равно они давно не виделись. Соскучились.
Сбивчивая речь вошла в нормальное русло. Живое общение – как вода усохшему растению.
Их общий друг взглянул на подругу. Она стояла, как бронзовая статуэтка. Он подступил к ней. Обнял за талию одной рукой. А другой, показав на неё, представил всем:
– Маша.
Все замолчали.
Товарищ сделал губами улыбку, как театральную гримасу, обнажив зубы. Лицо у него осталось без эмоций.
– Маня. Это, между нами. Познакомьтесь.
Он повернулся к ней лицом. Но чтобы увидеть выражение её лица, оказавшись вплотную, ему недостаточно было поднять глаза – пришлось задрать голову. Проделал он это с той же гримасой. Подбородок неестественно вытянулся. И друзьям показалось, что он затратил огромное усилие, чтобы посмотреть ей в лицо. Словно разглядывал башню под облаками.
Непроницаемая маска подруги, застывшей, как на сеансе гипноза, смутила его.
Он сжал пальцы в кулак. Указательным сотворил уголок. Жёсткой костяшкой снова ткнул в позвоночник. Выводя её из оцепенения.
Она внутренне встряхнулась. Глянула на него.
– Маня. Маа-няя, – негромко и назидательно кликнул он.
– Улыбнись, корова, – тихо процедил сквозь зубы.
После этих слов она вытянулась ещё выше. Стала тоньше. Сияющая естественностью улыбка появилась на лице. И, как новогодняя ёлка, приоткрыла сердца наблюдавших.
Друг по мановению успокоился: «Умеет же, когда захочет».
Оформляя билеты, Паша уже заметил ненавязчиво поджидавшего в униформе сотрудника – «лакея». Пашка сразу окрестил его этим словом. Мысли работали под стать обстановке.
Лакей взял у него ручку чемодана. Показал дорогу к лифту. Покатил за Пашкой.
В лифте он увидел множество кнопок: «Одиннадцать этажей». В душе ахнул.
«Роскошь, как достижение человечества, воплощённая здесь, в корабле».
Бронзовые начищенные до блеска поручни и перила. Коридоры, переходы и ступени, устланные коврами. Шаги по ним тихи и бесшумны. Придают какой-то особенный шарм.
«Посудина на воде.
Размытое понятие – корабль.
Теперь его называют лайнером.
Да, всё-таки правильнее присваивать названия.
Как картине, например, Леонардо да Винчи: “Мона Лиза”.
Она одна, её все знают.
Когда о ней говорят, все понимают, о чём речь.
Так и с кораблём.
Конструктор взял и воплотил всё, что вместило его воображение.
Стараясь, как художник, придать своему детищу неповторимость.
Через эту идею показать, как он, создатель подобной конструкции, умеет мыслить».
Пашке пришла мысленная картина о жизни людей на периферии. Не где-то в деревнях, в глубинке, а даже в городах-миллионниках. Многим надо оказаться здесь. Посмотреть. Прикоснуться к этому миру вещей. Среди них думаешь по-другому. А главное, приходит перестановка ценностей. И переоценка вещей.
«Надо на эту тему поразмышлять».
Он сунул лакею пять долларов. Хлопнул по плечу. Показал улыбкой, как благодарен ему за участие.