Алексей Лукшин – Остров мнений (страница 3)

Такой рюкзак он приобрёл после того, как обратил внимание, что иностранные туристы чаще всего путешествуют и перемещаются с заплечными мешками. Не надо таскать в руках, они всегда остаются свободными и большое преимущество в том, что положить можно приличное количество предметов и нужных вещей. А ему всегда казалось, что по многим вещам он испытывает потребность и ему не хватает их, когда он отправляется в свои маленькие путешествия: пусть хоть шоппинг, на пляж или экскурсию на отдыхе в чужой стране. В общем, в дороге.

Частые разговоры о вреде солнечного загара, болезненных образованиях и старения кожи, он считал обоснованным аргументом учёных, но, что с него достаточно. Долгое время он сторонился лучей, а с некоторых пор решил: «Жизни отведено не так уж много, так пусть хоть долгим будет хорошее настроение».

Загорая, каждый раз, он замечал перемену и характерное улучшение настроения, более того, в течение продолжительного времени. Обычно двухнедельного пребывание в тёплой стране на пляже или в путешествии ему хватало на три и больше месяцев. И это при постоянном нервном напряжение и стрессе. А при умеренном раскладе, размеренной жизни возможно и дольше, он не проверял. В жизни, бившей активным неугомонным ключом пока подобное было невозможным. На солнце кожа делалась чистой, обновлённой и словно оздоровлённой. В своих наблюдениях он был уверен. Солнце подсушивало тело изнутри, словно растапливая все его лишние раздувшиеся то ли от воды, то ли от жира складочки так раздражающие и изводящие многих людей. Тело делалось лучше, стройней. Бросая на себя иногда взгляд в зеркало подчёркивал, что бицепсы вырисовываются отчётливей, а лодыжки ног утоньшались.

Однажды в беседе двух дамочек, нет скорее девушек слышал, как одна их них спросила подругу: « Видишь! Вон того, дядечку». Она глазами стрельнула куда-то в сторону. «В шортиках оранжевых, «Бриони», – она вздохнула, – «и часики «Ролекс», похоже!

Она по видимости достигла большого толка в своих знаниях с ходу определять марки и модели часов, одежд и всяких модных аксессуаров. И вероятно гордилась за эти достижения больше, чем знатоки, с молниеносной эрудицией и знаниями, из передачи: Что? Где? Когда?

Притворившись спящим Паша сквозь затемнённые стёкла очков проследовал взглядом туда же, в указанную сторону.

– Вижу. Отозвалась подруга. Она поднесла журнал ближе к лицу и слегка отодвинула его в сторону, чтобы так прикрыть своё намерение и рассмотреть обсуждаемого человека, если тот случайно бросит на неё взгляд.

– Породистый! Продолжала первая. Сама она отвернулась, наверно предположила, что человек-объект наблюдения может почувствовать на себе чужие глаза. Чужие глаза, которые не расположены в эту минуту восхищаться. Многие индивидуалы, конечно любят покорять чужие сердца и часто рисуются, пожалуй, в своё удовольствие, но противоположно этому, в одинаковой пропорции не желают, чтобы им заглядывали под нижнее бельё, когда они этого не хотят, расслаблены, а особенно злятся от проникновения в их сознание, где можно понять, что у них на душе и на уме.

– Как определила? Она присматривалась тщательней, считая, что со временем такие знания ей придутся кстати.

– Как! Как! Удивилась та, возвращаясь взглядом на предмет обсуждения. Удостовериться, что она не ошиблась. – Видишь, лодыжки утончённые. Косточки проглядывают. Запястья какие. Пальцы рук и ног. Точно тебе говорю. Изящностью, природа не наделяет просто так. Люди, как и всё вокруг выводились веками. Возьми дворняжку и дога. Вот и объяснение. Лорды и аристократы не смешивали кровь с разными там матросами и плебсами. Плебсами, она произнесла, как: пле – и – псами.

Паша после такого диалога уставился и разглядел того человека. Он снова услышал, но теперь заключение той подруги, которой всё это растолковывалось.

– Ноги, руки у него, как у оленя. Красивые! Почему-то с завистью сказала она.

Паша осмотрел её с ног до головы. «Ей ли завидовать». Он наткнулся на ногти на её ногах. Во время педикюра на них были сделаны вкрапления из камней, видом напоминавшие брильянтовую, изумрудную и сапфировую крошку.

«Сама ты олень!» – подумал, тогда Паша. Он вспомнил убитую во время охоты косулю. Хоть бы, как у лани сказала, или газели. Но мысленно он не ругался. «Пусть он будет оленем, – он улыбнулся, – если ей так хочется. Возможно на меня посмотрев, они меня лосем назовут. Лось! Просто лось! Он вспомнил бородатый анекдот.

Тогда он отметил, на чём необходимо сосредоточиться в спортзале. После того случая, он обязательно бегал перед тренировкой сначала не меньше двух километров. А когда привык, нормой определил двадцать четыре минуты. Прибавить время он мог до пятидесяти. Но убавить ни в коем случае. И откуда берётся породистость теперь он знал.

Далее беседа подруг затронула везение некоторых вертихвосток и особ, коим удалось заполучить с настоящим мужчиной, речь всё-таки о материальном достатке, всё то, что прилагается с ним. Об этой форме выражались, как о бесплатном приложение, само собой разумеющемся. Они перечисляли блага и возможности, в чём мечтательно предвосхитили друг друга в придумывание: « Как! Куда! На что! Тратить. Транжирить. Распылять. Получая взамен этого удовольствие за удовольствием. Главным и неоспоримым достоинством этого было, что ничего не надо делать, чтобы иметь, и лишь бы хватало времени следить за собой.

Паша посмотрел на ногу и пошевелил большим пальцем. Настоящесть мужчины заключалась совсем не в том по мнению этих дам. «Верно они в поиске. Золушки. Каждый хочет вытянуть лотерейный билет и обязательно с главным призом. Никто не желает выиграть дешёвый и ненужный в хозяйстве предмет, например набор цветных канцелярских скрепок или какую-нибудь посудомоечную машину, недорогую, съедающую электричества больше чем она стоит. А ведь современные мужчины: мужичонки и мужики таковые и есть. В первом случае: бесполезный, но хоть какой, с присутствующими функциями: штамп в паспорте, под боком, не одна, как некоторые; во-втором: нужный, но при пользование – мало не покажется, близкому рассмотрению не подлежит. С таким жить – с закрытыми глазами.

– Да-а. Протянула одна. И сколько многозначительным и насыщенным прозвучало это – да. В нём для обычного человека был, словно для космонавта отрыв от земли.

– Чтоб любовь неземная! Подтвердила другая и положила взгляд на собеседницу, оставшись в мыслях где-то далеко, хотя вслух и возвратившись на бренную землю: – А то, – начала с ангельским выражением и закончила с отпетым, повидавшей жизнь шлюхи: – Всё по рукам ходишь.

Тут Паша не выдержал и тихо всунул:

– Вам бы родиться памятниками.

Девчонки оглянулись, но не разобрали, что он сказал.

С серьёзным видом он громко высказал своё мнение:

– Когда женщина часто меняет мужчин, то одна думает, что ходит по рукам, другая считает, что идёт по головам.

Они выслушали. И, как дети в яслях неуверенно складывают кубики, принялись с той же неуверенностью, умственно, разбирать слова, угадывая куда приведёт смысл сказанного.

Он глядел на обоих и загадал: кого из них осенит раньше. Видимой разницы не было. Одна недоумённо посмотрела на него, потом на подругу. Вторая догадалась о чём речь скорей по эмоциям подруги, чем сама, и не скрывая от Паши выражения обиды ждала, чем он дополнит свои слова, чтобы сгладить свою вину.

Угощать их он не собирался. И прежде чем сообразил о безошибочной тактике соседок, по-инерции, что могло показаться чрезмерной умностью, без оптимизма закончил:

– Может вам своё отношение изменить. И считать иначе. Вразрез своему желанию что-либо говорить, добавил он.

Недовольные, что он слышал их разговор, одна с горечью отвернулась, другая с пустотой, но сторожко, готовая откликнуться закрыла глаза.

«Плевал я на вас», – открестился он и встал, чтобы пойти искупаться.

В памяти отложилось только про породистость.

Сунув в рюкзак игрушку для развития памяти, три обычных в бумажных переплётах книги, электронную книгу и журнал. Также сунул «Ipod». Плеер на тот случай, если его доконает лень, можно послушать аудио-книгу или на худой конец музыку. В зависимости от расположения ума он мог найти в любую минуту отвлечение на любой вкус. На его вкус. Это приносило внутреннее облегчение, насколько можно, всё нужное он взял с собой.

Иногда Паша за всё время прогулки или где он там находился об этих нужных предметах даже не вспоминал и подобный факт никаким образом на нём не отражался. Но брать с собой, он почему-то считал, как выполнение возложенного на него свыше обязательства.

Также положил пластиковую «полторашку» с водой превращённую в морозильнике в лёд. На солнце в рюкзаке она медленно превратится в воду. По глотку, по два её хватит на восемь и больше часов. А столько он не собирался быть на солнце.

Как только у Паши выпадало немного свободного времени он задумывал посвятить его чтению книг. Но у него плохо получалось. То дела, то какая-то тяга к движению, к активному общению мешала осуществить возникающее желания.

Каждый раз, когда Паша видел книги на полках в книжном магазине, у кого-нибудь в гостях, да везде где они ему попадались, он испытывал тревогу, что он упускает нечто важное, которое уходит из рук. Более того приходило чувство вины. Ведь ускользая из рук, сквозь пальцы. Его вина лишь в том, что он не сжимает их, чтобы ухватить желаемое.