Но о числах [уже] достаточно исследованного и установленного [в предыдущем]. Кто [в этом] убедился, тот на основании более многочисленных [аргументов] может убедиться [еще] больше. Кто же не убежден, тому нисколько [это не поможет] больше для убеждения.
[10] То, что говорят о первых принципах, первых причинах и элементах те, кто ограничивается одной чувственной субстанцией, отчасти сказано в книгах о природе [147], отчасти не относится к теперешнему исследованию [148]. Учение же тех, кто утверждает кроме чувственных [еще] другие субстанции, можно рассмотреть как примыкающее к сказанному. Именно, если некоторые говорят, что существуют такие идеи и числа и что их элементы есть элементы и принципы сущего, то нужно рассмотреть относительно этого, чтó они говорят и кáк говорят. Позже [149] должны быть исследованы те, кто создает одни числа и притом [делает] их математическими.
b) Относительно же допускающих идеи можно увидеть сразу и способ [их доказательства] и присущие им трудности. Именно, они одновременно признают идеи и общим и как субстанции, и – в свою очередь – как отделенные и [как] относящиеся к единичному [150]. Но [уже] раньше исследовано [151], что этого не может быть. Причиной же того, что это связывается в одно и то же у тех, кто считает идеи общими, заключается в том, что они не признавали эти субстанции [как существующие в] чувственности. С одной стороны, они полагали, что в чувственности единичные вещи текут и что у них ничего не остается; с другой же, – что общее существует помимо этого и есть нечто другое. Как мы говорили в предыдущем [152], повод к этому дал Сократ [своими] «определениями». Однако, он во всяком случае не отделил общее от единичного [153]. И тем, что не отделил, он помыслил об этом правильно.
c) Да это ясно [154] [и] на деле. Ведь, с одной стороны, без общего невозможно получить знания. Отделение же, с другой стороны, [общего и единичного] является причиной затруднений, происходящих с идеями. Эти [сторонники идей, думая], что, если, действительно, должны существовать какие-то субстанции помимо чувственных и текучих, то они отделены [от последних, все-таки], не имея других [субстанций], утверждали [155] эти высказываемые вообще [в виде самостоятельных], почему и случилось, что приблизительно одни и те же природы есть и общие и единичные. Это, след., можно считать затруднением самостоятельным в отношении [уже] названных.
10. Продолжение об антитезе общего и единичного.
Теперь скажем о том, чтó и у признающих идеи и у непризнающих имеет некоторую [немалую] трудность и чтó принципиально было раньше затронуто в «Апориях» [156]. Именно, если не утверждать существования субстанций в отделении [от вещей], т.е. [не утверждать их] таким путем, как [это] говорится относительно единичного из сущего, то уничтожится, как мы пытаемся говорить [157], и [сама] субстанция. Но если утвердить отделенные [от вещей и самостоятельные] субстанции, то – кáк можно было бы [тогда утверждать существование] их элементов и принципов, [если субстанции – вне того, чего они субстанции]?
a) В самом деле, если [сказать, что они] – единичное и не-общее, то сущего [тогда] будет существовать столько, сколько есть элементов, и притом непознаваемых элементов, [поскольку смысл их мыслится вне их].
1. Напр. [158], пусть имеются, с одной стороны, слоги языка в качестве субстанций, [т.е. кроме самих звуков пусть не будет мыслиться никаких субстанций звуков].
α) Тогда необходимо, чтобы слог bа был одним, и каждый слог был одним, поскольку они ведь не есть общее и поскольку самотождественны они [только] по виду, но каждый нумерически один и есть [определенная] этость и не по имени [159] только [один и этость].
β) Далее [160], каждый [слог], как он есть [сам по себе], утверждают в качестве [именно] одного, [по числу, а не чего-то общего].
γ) Но [если это имеет значение относительно] слогов, то [это относится] также и к тому, из чего они состоят. Следовательно, не будет [звук] «a» больше одного, [и не будет больше одного] ни один элемент из прочих, по той же самой причине, как и тот же самый слог из прочих [не будет] другим и другим. Но если так, то, разумеется, рядом с элементами [уже] не будет ничего иного, но [будут] только элементы, [т.е. слог как слог разрушится].
2. Кроме того, [эти] элементы не будут предметом знания, ибо они не есть общее, а знание относится [как раз] к общему. Это ясно как из доказательств, так и из определений, потому что не получается силлогистического вывода, что сумма углов этого треугольника равняется двум прямым, если не всякий треугольник [вообще] равняется двум прямым, или что вот этот человек есть живое существо, если не всякий человек – живое существо.
b) Напротив того, если принципы есть, действительно, общее, или субстанции, [возникающие] из этих принципов, суть общее, то не-субстанция (μη ουσια), [т.е. в данном случае общее, не единичные факты], окажется [по смыслу] раньше субстанции, так как общее не есть субстанция, а элемент и принцип [были признаны в качестве] общего, так что элемент и принцип – раньше того, элементом и принципом чего они являются [161].
a) Все эти выводы, очевидно, оказываются правомерными всякий раз, когда идеи заставляют происходить из элементов, и наряду с субстанциями, содержащими в себе самотождественный вид, и идеями допускают существование некоего одного в существовании, отдельном [от вещей] [162]. Если же представляется возможным, напр., чтобы в элементах звука были многие «a» и «b», чтобы кроме [этого] множества [уже] не было бы никаких «a»-в-себе или «b»-в-себе, то именно в силу этого получаются бесконечные [по числу, друг другу] подобные слоги [163]. Но из всего сказанного наибольшей апорией является то, что всякое знание [относится как раз к] общему, почему и необходимо и принципам сущего быть общими и [в то же время] не быть отдельными [от вещей] субстанциями. Тем не менее это положение в одном отношении [должно считаться] истинным, в другом же – не истинным.
b) Именно, знание, равно как и познавание (το επιστασθαι), двоякого рода: одно – потенциальное (το δυναμει), другое – энергийное (το ενεργεια). Потенция, будучи в качестве материи общим [164] и неопределенным, относится к общему и неопределенному; энергия же, будучи определенной и [энергией] определенного, есть этость и относится к этости. Однако, [и] в акциденциальном смысле зрение видит краску вообще (το καθολου χρωμα), потому что эта вот видимая им краска есть краска [вообще]; и то, что видит грамматик, эта вот альфа, есть альфа [вообще]. Поэтому, если принципы должны быть общими, то и [зависимое] от них, [хотя бы и данное в чувственном], должно быть общим, как это имеет место и в доказательствах [165]. А если так, то – и не будет ничего отдельного от вещей, и не будет никакой [только единичной] субстанции; но ясно, что знание в одном отношении относится к общему, в другом – не относится [166].
«МЕТАФИЗИКИ» АРИСТОТЕЛЯ КНИГА XIV
1. Вечному не свойственны противоположности.
Итак, столько да будет сказано об этой субстанции. Все же [однако] признают принципы противоположными, как и в физических вещах [1], так и одинаково относительно неподвижных субстанций.
Если не может быть ничего более раннего, чем принцип всего, то, надо полагать, невозможно, чтобы этот принцип был принципом как нечто другое, [т.е. как принцип противоположный чему-то другому] [2], как если бы, напр., кто-нибудь сказал, что белое есть принцип не постольку, поскольку оно – другое, [т.е. противостоит другому, указывает на нечто другое], а поскольку оно [именно] белое, но что оно, однако, существует [только] в субстрате и есть белое, [только] когда оно [указывает на] нечто «другое» [3]. Ведь последнее [субстрат] будет [тогда] раньше [самого принципа белого]. Однако, из противоположностей, как некоего субстрата, [по учению платоников], происходит все. Стало быть, надо, чтобы это [субстрат] было максимально налично в противоположностях, так что всегда все противоположное находится в субстрате и никоим образом не отделено [от него]. Но как и оказывается, ничто не противоположно [по своей] субстанции [4], да и рассуждение об этом свидетельствует [5]. Стало быть, ничто из противоположного не является воистину принципом всего, но [этот принцип] – другой [6].
а) Они же делают другим [членом обеих] противоположностей материю [7], [а именно] одни – Неравное для Единого [как] Равного, так что оно является природой множества, другие для Единого [делают материей само] Множество. Именно, числа рождаются у одних из Двоицы Неравного, [или] Большого-и-Малого, у другого же – из Множества, но и у тех и других – при помощи субстанции Единого, потому что также тот, кто называет Неравное и Единое элементами, а Неравное – Двоицей из Большого-и-Малого, тот считает одной вещью Неравное и Большое-и-Малое и не различает того, что [они – одно] по смыслу, и не [одно] – по числу [8].
b) Однако, они также не правильно определяют принципы, которые у них называются элементами, если одни [из них] называют Большое-и-Малое рядом с Единым (эти, [стало быть], три элемента чисел: два – как материю и один – как форму (μορφην)), другие же – Многое-и-Немногое на том основании, что Большое-и-Малое по своей природе более свойственно [телесной, геометрической] величине, и, [наконец], третьи – более общее, [состоящее] над этим, [а именно,] Превосходящее-и-Превосходимое. Никакой из этих [взглядов] не отличается [от другого] в отношении тех или иных выводов, а [отличается] только в отношении логических трудностей, которых они стараются избегать в виду того, что и сами они пользуются логическими доказательствами. Кроме того, с одним и тем же основанием можно во всяком случае утверждать, и что Превосходящее-и-Превосходимое есть принципы, но [не принципы] – Большое-и-Малое, и – что число [происходит] из элементов раньше Двоицы, – потому что то и другое [Превосходящее-и-Превосходимое и число] более обще. Исходя же из своей точки зрения, они одно утверждают, а другое – нет.
