Алексей Лосев – Философия имени (страница 80)

На наш взгляд, подобное утверждение вызывает сомнение. Диалектика – не прямая стенография мифологии. При этом надо учитывать специфику развертывания мифологической и чисто диалектической картин. Хотя в пределе здесь в философии А.Ф. Лосева и констатируется тождество, но пути развертывания диалектики и мифологии не обязательно тождественны.

С. 217.^** «Наполните их (антиномии, возникающие на лоне чистой диалектики, т.е. относящиеся к ноэтической логике. – В.П.) тем или другим опытом… получите… мифологические антиномии».

К числу важнейших антиномий православно-христианского учения, характеризующих отношения Бога и мира (человека), по А.Ф. Лосеву, относятся: 1) антиномия непостижимой Божественной сущности и являющих ее энергий, из которых наибольшей, по мысли Лосева, является Имя Божие, и 2) антиномия Божественной энергии и творения (твари), просветляющегося под действием Божественной энергии. Первая антиномия находит свое выражение в исходной имяславской формуле «Имя Божие есть Бог, но Бог не есть Его Имя». Вторая антиномия составляет основание принимаемого в ономатодоксии святоотеческого учения об энергийном обожении человека, по которому человек – не Бог по своей природе, но призван стать богом по благодати (Очерки античного символизма и мифологии. С. 866). Примеры религиозно-мистических антиномий в христианстве см.: Личность и Абсолют. С. 301 – 302. Об антиномике имяславия см.: Имя. С. 20.

29. О сущности математики

С. 218.^* «Если мы станем трактовать топологическую морфологию как логос… то это и будет обыкновенная геометрия».

Диалектический образ геометрии задается А.Ф. Лосевым в «Диалектических основах математики» (Лосев А.Ф. Диалектические основы математики. С. 747 – 760).

30. Логос меона; аноэтическая логика

С. 219.^* «Таковы, напр., некоторые отделы психологии; таково логическое учение о музыке…».

Логическое учение о музыке представлено в работе А.Ф. Лосева «Музыка как предмет логики» (Форма. Стиль. Выражение. С. 403 – 602). Кратчайшая феноменолого-диалектическая формула музыкального предмета:

«Музыка есть а) чисто-алогически выраженная (6 – 8) предметность (9) жизни (4 – 5) чисел (1 – 3), данных в аспекте чистой интеллигенции (10 – 12)» (Форма. Стиль. Выражение. С. 512).

31. Логос софийности (телесности) и наука о творчестве

С. 221.^* «Надо… строго различать сущностную и инобытийную софийность».

По В.В. Зеньковскому, А.Ф. Лосев различает «сущность» и «творческую софийность», т.е. «нетварную и тварную Софию», и даже просто производит отождествление «софийного» с «религиозным» (Зеньковский В.В. Указ. соч. С. 138; со ссылкой на с. 225 наст. издания).

32. Онтологии не существует помимо вышеуказанных наук

С. 223.^* «Феноменология – онтология».

По замечанию А.А. Грякалова,

«исходное феноменологическое описание бытийно фундировано» (Грякалов А.А. Событие и символ. С. 77).

С. 223.^** «…логика творчества и выражения – онтология».

Первый подступ к философскому осмыслению феномена творчества был осуществлен А.Ф. Лосевым в «Диалектике мифа» при выдвижении принципов абсолютной мифологии, одним из которых и был принцип креационизма. В данной работе творчество в самом общем категориальном виде рассматривается как синтез сознания и бытия. Уточняя процесс сознания, связанный с творчеством, Лосев резюмирует свое понимание творчества в виде следующей формулы:

«Творчеством обычно ведь и называется <1)> процесс сознания, 2) нерушимо связанный с творящим и представляющий лишь его излучение, 3) таящий в себе определенный замысел и форму, задуманную у творящего, и 4) органически-животно, непосредственно-цельно захватывающий творящего, влекомого властно силою к творению, так что творец уже и не знает, его ли это была воля и влечение, или что иное им руководило и чрез него действовало» (Диалектика мифа. Дополнение. С. 319).

В последующем А.Ф. Лосев производит диалектическое конструирование категории творчества уже как универсальной категории, усматривая специфику творчества в созидании самодовлеющей предметности, полагая, что «подлинный продукт подлинного творчества», «по существу своему… объясним только из самого себя, он довлеет самому себе» (Лосев А.Ф. Диалектика творческого акта (Краткий очерк) // Контекст 1981. Μ., 1982. С. 62).

С. 224.^* «…я занят в другом своем труде и которую тут ставить более детально является неуместным».

А.Ф. Лосев часто ссылается на свои «другие» труды, многие из которых остались ненаписанными, но идеи которых были воплощены в других работах. По предположению Л.А. Гоготишвили, здесь имеется в виду «Диалектика художественной формы», где в обширных комментариях к тексту и на объемном материале из истории философии Лосев рассматривает и некоторые из указанных здесь вопросов (Гоготишвили Л.А. Примечания. С. 618).

33. Остальные возможные формы конструирования эйдоса

С. 225.^* «Не могу я касаться здесь и проблемы чисто софийного (религиозного) конструирования смысла».

Образ религии задается А.Ф. Лосевым в рамках его учения о цельном знании как моменте цельной жизни. Религия, в понимании Лосева, есть, прежде всего, определенного рода жизнь – «бесконечная по глубине и широте, неограниченная по пестроте индивидуальных проявлений жизнь духа». Она есть «жизнь как миф». Религия – не «мировоззрение, хотя бы это мировоззрение было максимально религиозным и мистическим», не «мораль, хотя бы это была самая высокая и при том самая религиозная мораль», не «чувство и эстетика, хотя бы это чувство было самым пламенным и эстетика эта была совершенно мистической», но «осуществленность мировоззрения», «вещественная субстанциональность морали», «реальная утвержденность чувства»; она – субстанциональное «самоутверждение личности в вечном бытии», т.е. самоутверждение ее – в «вечности» (Миф. Число. Сущность. С. 97 – 98, 189). Религия, в вúдении А.Ф. Лосева, всеобъемлюща и самодовлеюща. Она не есть нечто частичное или составляющее элемент чего-либо, например мировоззрения, науки или творчества, но есть устроение жизни целиком. Поэтому, при таком понимании, не может быть «не-религиозной науки, любви, ненависти, не-религиозной пищи и питья» (Лосев А. О методах религиозного воспитания // Лосев А.Ф. На рубеже эпох. Работы 1910-х – начала 1920-х гг. Μ., 2015. С. 606).

С. 225.^** «Мы можем на сущность смотреть чисто апофатически. Тогда она для нас нуль… экстаза».

А.Ф. Лосев различает два типа экстаза, или (на более позднем языке философской прозы) «восторга», – духовный молитвенный экстаз монашеского умного делания и музыкальный восторг (Жизнь. С. 191 – 192). О диалектике нуля см.: Хаос и структура. С. 477. Там же приводится и дефиниция нуля (С. 476 – 477).

С. 227.^* «…можно не только созерцать софийный лик смысла и творить созерцание этого лика, но быть софийным созиданием смысла, т.е. творить себя как софийный смысл. И то, и другое – творчество разных видов».

В мире человека А.Ф. Лосев различает, таким образом, два вида творчества – творчество, связанное с созерцанием (искусство, наука), и творчество, направленное на самотворение, или жизнетворчество, одним из моментов которого выступает аскеза, или преображение тела и духа, «возвышение духа за счет тела, воскрешение, освящение и усмирение тела» (Страсть к диалектике. С. 91).

С. 227.^** «Софийно выражающее конструирование… само жизненное творчество (в случае сущностной идеальной софии – религиозная… жизнь подвижника)».

Высшей формой выражения культуры объективно-трансцендентного типа, по А.Ф. Лосеву, является мистико-аскетическое подвижничество, достигающее своей вершины в духовной практике исихазма (от греч. ησυχια – покой, безмолвие), или священнобезмолвия. В исихазме целостный путь подвижника предстает как лествица в Царствие Небесное, в единстве деятельной (борьба со страстями) и созерцательной форм жизни, сливающихся в осуществлении умного (молитвенного) делания сокровенного сердца человека – πραξις νοερα, направленного на соединение с Богом. Такое делание включает два тесно связанных момента – внимание, или трезвение (хранение ума), и непрестанную (обычно Иисусову) молитву. Своего предела исихия достигает в созерцании, или умном вúдении, когда «все молитвенное прекращается, наступает же некое созерцание, и не молитвою молится ум» (преп. Исаак Сирин). А.Ф. Лосев рассматривал духовную практику исихазма не только как величайшее достижение христианского подвижничества, но и культуры в целом. По его мысли, во всей истории культуры не находится другого, «более глубокого и содержательного достижения человеческого духа, как практика и молитвенное состояние аскета на высоте его умного делания» («Я сослан в XX век…». Т. 2. С. 76). Здесь, замечает Лосев, «уже музыка самого бытия человека»: молящийся стремится «привязать молитву к своему дыханию, чтобы уже сам организм начинал жить этой музыкой небесной любви» (Там же. С. 77 – 78).

С. 227.^*** «Софийно выражающее конструирование… само жизненное творчество (в случае сущностной идеальной софии… мистическая жизнь подвижника».

У А.Ф. Лосева нет специальных работ, непосредственно посвященных православной мистике и подвижничеству в исихазме. Однако, в отдельных его работах можно найти много тончайших зарисовок, касающихся специфики мистической жизни подвижника-исихаста и его духовного облика. Наиболее полно образ подвижников-исихастов и их молитвенного делания запечатлен в «Очерках античного символизма и мифологии». Византийский монах-подвижник, как и мистик-платоник, замечает здесь Лосев, на высоте умной молитвы – «отсутствует» сам для себя. Он «существует только для славы Божией» (Очерки античного символизма и мифологии. С. 884). В философской прозе «Женщина-мыслитель» А.Ф. Лосев вновь возвращается к этому образу: