Алексей Лосев – Философия имени (страница 78)

С. 194.^*** «….имя и есть сама вещь в аспекте своей понятности для других, в аспекте своей общительности со всем прочим».

См. другие варианты развития этой темы: «…имя есть умная энергия взаимообщения вещи с ее окружающим» (Бытие. Имя. Космос. С. 831); «имя сущности как ее энергия есть единственная арена общения с нею вещей» (Там же. С. 439). И, наконец, в виде формулы: «имя вещи есть орудие существенно и личностно-индивидуально смыслового общения ее со всем окружающим» (Там же. С. 821).

IV. ИМЯ И ЗНАНИЕ

23. Науки о чистом смысле и о факте.

Место феноменологии

С. 197 – 198.^* «Ведь логос есть абстрактно взятая энергия; главные же типы энергии нами намечены со всей необходимой диалектической систематикой (физическая, органическая, сенсуальная и т.д.)».

Исходя из данного уточнения, Л.А. Гоготишвили предполагает, что к наукам второго рода – о «меонизированном логосе» А.Ф. Лосев относит, помимо физики, химии, геологии и пр., также физиологию, биологию и психологию (Гоготишвили Л.А. Примечания. С. 617).

С. 199.^* «Феноменология – там, где предмет осмысливается независимо от своих частичных проявлений, где смысл предмета – самотождествен во всех своих проявлениях».

По одной из дефиниций А.Ф. Лосева, феноменология, в отличие от диалектики, есть «конструирование эйдоса из его отдельных моментов» (Форма. Стиль. Выражение. С. 10). Если диалектика, утверждает он, есть «конструирование эйдоса в его эйдетической же связи с другими эйдосами», но так, что «данный эйдос возводится к более общему эйдосу в качестве логически-категориального момента», а не в качестве его части, то феноменология определенного множества вещей есть «конструирование общего эйдоса, куда эти вещи входят как части» (Там же). Лосев, по его собственным словам, считает возможным говорить о «феноменолого-диалектическом методе, предполагая, что, хотя оба они – как методические структуры – совершенно различны, все же прикровенно друг друга предполагают и обосновывают, и истина – только в их единстве» (Там же. С. 165). Феноменологический метод, который дает «простое смысловое описание феномена, не вдаваясь в объяснительный анализ его категориальной структуры как чего-то целого и единичного, в особенности в его связях с другими цельностями», бывает необходим для установления первоначальных, «отправных точек зрения диалектики» (Там же. С. 164 – 165). Факты же эти необходимо сначала увидеть, и только потом уже «строить их диалектику» (Там же. С. 165). О феноменологии в ее соотношении с диалектикой см. также: Бытие. Имя. Космос. С. 467 – 468.

С. 200.^* «Чтобы вообще рассуждать о вещи, надо знать, что она есть».

Вещь, по А.Ф. Лосеву, есть «гипостазированная инаковость эйдоса» (Бытие. Имя. Космос. С. 176). Или, более полно: она есть «единичность подвижного покоя самотождественного различия, данная как своя собственная гипостазированная инаковость и рассмотренная как единичность этой инаковости» (Там же. С. 177).

С. 200.^** «Так как рассуждения о феноменологии… не буду на ней дальше останавливаться…».

О неоднозначном отношении А.Ф. Лосева к феноменологии см. в: Гоготишвили Л.А. Примечания. С. 617.

24. Логос эйдоса; сущность мифологии

С. 201.^* «Остаются… отделы I u III (IV отпадает по вполне очевидной причине)».

Здесь под IV отделом имеется в виду, скорее всего, апофатическое богословие.

С. 202.^* «Миф… как живая действительность».

Развитие этой мысли см. в «Диалектике мифа», где миф в самом широком понимании этого слова истолковывается А.Ф. Лосевым как фактическая реальность и действительность, жизненно ощущаемая и творимая, как «самое реальное и живое, самое непосредственное и даже чувственное бытие» (Миф. Число. Сущность. С. 28, 31).

С. 203.^* «…как бы я ни мыслил мира и жизни, они всегда для меня – миф и имя, пусть миф и имя глубокие или неглубокие… приятные или ненавистные».

Вопрос о мифологичности вещей относится к числу глубинных идей философии А.Ф. Лосева. По его пониманию, «всякое живое человеческое сознание всегда мифично», и вещи как предметы живого человеческого опыта, если их брать так, как «они действительно существуют и воспринимаются, – суть мифы» (Миф. Число. Сущность. С. 94). Все вещи нашего обыденного опыта, все «живые вещи, – полагает А.Ф. Лосев, – мифичны» (Диалектика мифа. Дополнение. С. 95). Причем «мифический смысл вещи не мешает ей быть вещью, а скорее, наоборот, как-то подчеркивает ее вещность» (Там же. С. 79). Однако, с горечью добавляет Лосев, «люди утеряли способность к постоянному мифологическому мышлению» (Там же. С. 381).

С. 203.^** «Мифология… и абстрактные науки только потому и могут существовать… абстрактные конструкции».

Проблема о существовании мифологических корней науки рассматривалась А.Ф. Лосевым особенно глубоко в «Диалектике мифа», где он утверждает:

«…наука не рождается из мифа, но наука не существует без мифа, наука всегда мифологична» (Диалектика мифа. Дополнение. С. 46).

Или, более развернуто:

«…если брать реальную науку, т.е. науку, реально творимую живыми людьми в определенную историческую эпоху, то такая наука решительно всегда не только сопровождается мифологией, но и реально питается ею, почерпая из нее свои исходные интуиции» (Там же. С. 43).

С. 203.^*** «Но мифология, если ее понимать как совокупность самых мифов…».

В «Диалектике мифа» А.Ф. Лосевым было предложено два теоретико-методологических различения для развертывания представления о мифологии как совокупности мифов, или самих «мифологических идей». Первое различение связано с противопоставлением: единая всемирно-человеческая мифология (единая и общая мифология) / отдельные и специальные исторические типы мифологии. Это различение идет по линии логически сконструированное / историческое (Диалектика мифа. Дополнение. С. 212). Второе различение, положенное в основу построения философской системы А.Ф. Лосева: абсолютная / относительная типы мифологии. Оно идет по линии мифологической полноты и истинности. В своем учении об абсолютной диалектике и абсолютной мифологии Лосев дает типологию существующих учений, рассматривая их как виды относительных мифологий, в отличие от абсолютной мифологии, воплощением которой является для него византийско-московское православие. Отдельную методологическую проблему составит соотношение абсолютной мифологии А.Ф. Лосева с этой синтетически-воплощаемой во всемирно-историческом процессе Идеей.

С. 203.^**** «Ясно, что под мифологией, поскольку она для нас – наука… мы будем понимать… логос мифов».

Контуры мифологии как логоса мифа (мифов) были намечены А.Ф. Лосевым в «Диалектике мифа», где дается детальный анализ категории мифа.

С. 203.^***** «…если под мифологией понимать самые мифы, то тогда я должен говорить тут о теории мифологии, или догматах».

Догматика входила в круг интересов А.Ф. Лосева как христианского мыслителя, о чем он упоминает в одном из лагерных писем:

«В религии я всегда был апологетом ума, и в мистически-духовном, и в научно-рациональном смысле; в богословии – максимальный интерес я имел всегда почти исключительно к догматике, как к той области, которая для богословствующего христианина есть и нечто максимально разработанное в Церкви и максимально достоверное… в философии я – логик и диалектик, „философ числа“, из наук любимейшая – опять-таки математика; и, наконец, филологией-то я занимался почти исключительно классической, в области которой в науке достигнута наибольшая разработанность и четкость» (Лосев А.Ф. Жизнь. С. 397 – 398).

И добавляет далее:

«Молчит догматика, ибо никому и ни для чего не нужны тончайшие методы, разработанные мною в этой области» (Там же).

А.Ф. Лосев нигде не упоминал, даже эксплицитно, в своих работах об этих методах, хотя общий подход его в этом вопросе ясен. Он проистекает из понимания им специфики соединения в догмате веры и разума, того, как «мифология, объединяясь с диалектикой, превращается в догмат и даже догматическое богословие» (Диалектика мифа. Дополнение. С. 133). В его представлении, разум не заменяет собой веры, и без опыта он – «нуль». С опытом же он – догмат. Из чистой логики «нельзя вывести догмата веры», – полагает Лосев (Владимир Соловьев и его время. С. 579). Диалектика может стать догматом только с мифом и символом, см.: «С мифом и символом диалектика становится догматом» (Очерки античного символизма и мифологии. С. 135). По А.Ф. Лосеву, «полная систематика мифа должна быть отнесена в сферу догматического богословия», которое, по его словам, систематизирует открытую в догмате его разумную необходимость, при том что начало системы в виде «абсолютного утверждения этого мифа в мысли» (хотя бы только в виде задания мыслить его как логическую необходимость) полагается именно в догмате (Диалектика мифа. Дополнение. С. 132). Сам Лосев не отвергал существующие церковные догматы, но мог говорить о догматике «сокровенной» – богословских смыслах, догматически еще не выявленных, но содержащихся в смысле уже существующих догматов. Именно таково и было его отношение к имяславию и софиологии. В понимании А.Ф. Лосева, то, что «мыслится» в православии под Пресвятой Троицей, содержит в себе не только чисто троичные, но также софийные и ономатические определения (Миф. Число. Сущность. С. 221).