Алексей Лосев – Философия имени (страница 74)

В наличном тексте «Философии имени» термин «геннесийный» отсутствует.

С. 173.^* «Разумеется… наше, человеческое, слово резко и глубоко отличается от других типов слова».

Человеческое слово задается А.Ф. Лосевым в «Философии имени» в широком контексте как один из моментов Богочеловеко-космической реальности. Резюме о специфике человеческого слова см. в книге в разделе 22.

С. 174.^* «…имя есть смысловая, выражающая (или понимаемая) энергия сущности».

Имя, по А.Ф. Лосеву, двуедино. Оно есть тождество выражения сущности (ее самооткровение) и ее понимания (интерпретация), осуществляемое в синергийно-персоналистических актах взаимного смыслового содействия именуемого (называемого) и именующего (называющего). Такое толкование имени для Лосева не является противоречивым. Выражение для него бытийственно. Оно есть «объективный аналог понимания вещи» (Бытие. Имя. Космос. С. 831). Также и само понимание, в его вúдении, есть не «какой-то случайный, несущественный, субъективно-капризный процесс» (Там же. С. 838). Оно – объективно, предметно-конститутивно, и ему всегда «соответствует и ответствует вполне реальный бытийственный аналог», каковым и является выражение (Там же). При этом и выражение, и понимание рассматриваются А.Ф. Лосевым не только в бытийственном (онтологическом), но и коммуникативном аспектах, что соответствует тенденции современного богословия понимать бытие как общение.

С. 174.^** «Из предыдущего ясно, какую форму приобрело бы определение слова с привлечением всех этих моментов».

В лингвофилософских исследованиях А.Ф. Лосева прослеживается тенденция поиска формулировок имени, уточняющих и проясняющих суть имяславческого понимания имени. Эти формулировки отчетливо показывают и развитие имяславческой мысли Лосева с ее переходом от прямого отождествления имени и сущности к энергийному его пониманию. Многочисленные дефиниции имени (слова) в других его работах конструируются преимущественно или за счет прямого отождествления имени и (предметной) сущности, что редко (см.: «Имя сущности есть сущность, данная в соотнесении ее как неделимой целокупности ее с инобытием», независимо от возникновения этого последнего как факта. Бытие. Имя. Сущность. С. 179), или же, что чаще, за счет энергийной интерпретации имени путем уточнения типа энергии в имени – мифической, магической и эвхологической (от ευχολογιον – новогреч. «молитвенно»), и др. (Миф. Число. Сущность. С. 231 – 232; Личность и Абсолют. С. 245; Имя. С. 198; Очерки античного символизма и мифологии. С. 900). После уточнения понятия энергии с помощью категорий-мифологем сила, свет, слава, исходная мистическая формула имяславия принимает вид:

«Имя Божие есть Бог, Его сила, свет, слава».

Или, в переводе на философский язык:

«Имя вещи есть сама вещь, ее сила, свет, слава».

О типологии и иерархии энергий в целом см.: Имя. С. 71. Об энергии мифа как «выражении в пределе» см.: Форма. Стиль. Выражение. С. 38.

С. 175.^* «Потому же наш анализ не есть логика инобытия. Потому… что дальнейшее диалектическое самоопределение сущности… приводит ее к убыли, к сокращению, к меонизации, к разной степени проявления».

Диалектическую процедуру, лежащую в основании этого рассуждения, А.Ф. Лосев так описывает на примере задания аксиоматики в математике:

«Аксиоматика (и вообще всякая диалектика) основана на последовательном созревании категорий…. Если начало – максимально просто, то конец, как последняя зрелость, максимально сложен… Диалектик ясно ощущает границу и предел этой зрелости и сложности. А именно, он наблюдает развитие своего предмета до той степени сложности, пока последний остается самим собою. Если наступает усложнение предмета, переходящее в его распадение, – тут предел интересующей нас сложности» (Хаос и структура. С. 404 – 405).

«Но когда вещь распадается?» – задается вопросом А.Ф. Лосев и отвечает:

«Она распадается тогда, когда отдельные ее части становятся абсолютно чуждыми одна другой, когда они абсолютно иные одна другой, и иные не по смыслу просто (в таком виде они еще входили в цельную вещь и нисколько не разрушали ее цельности), но иные по своей субстанции. [Это] значит, что распадение есть вмещение в себя своего субстанциального инобытия» (Там же).

Итак, резюмирует Лосев,

«признаком последней допустимой сложности предмета является вмещение им в себя своего смыслового (а не просто субстанциального) инобытия. Вмещение дальнейшего инобытия будет уже разрушением и переходом в иную предметность» (Там же).

С. 175.^** «Имя есть высшая точка, до которой дорастает первая сущность, – с тем, чтобы далее ринуться с этой высоты в бездну инобытия».

По замечанию В.В. Зеньковского, эта «чисто метафизическая формула до конца дорисовывает то, как понимает Лосев Имя, которым бытие „именуется“ и потому „светится“» (Зеньковский В.В. История русской философии. Т. 2. Ч. 2. С. 141).

С. 176.^* «Имя есть та смысловая стихия, которая мощно движет неразличимую Бездну».

Бездна здесь – аналог апофатического начала. А.Ф. Лосев характеризует мифологему-категорию «Сердце» как

«абсолютную неохватную сверх-интеллигентную бездну, которая есть такая полнота Света, что он уже теряет всякие границы и формы, всякое различение и расчленение, и, таким образом, превращается в некий пресветлый Мрак» (Миф. Число. Сущность. С. 278).

С. 176.^*** «Имя есть та смысловая стихия, которая мощно движет неразличимую Бездну к Числу… к Экстазу умному».

В комментируемом фрагменте диалектико-феноменологического описания имеется две части. В первой части, описывающей путь от Бездны к Мифу, речь идет о самооткровении-самоименовании первосущности (философский аналог Божества). Во второй части, описывающей путь от неживого Тела к Экстазу умному, дается диалектико-феноменологическое представление исихастского опыта умного молитвенного восхождения к единению с Богом и реальному обожению. Переход к написанию с прописной буквы символизирует собой в этом тексте переход от чистой диалектики к мифологии, т.е. к этапу диалектического выведения мифологем. Мифологемы-реалии (Бездна, Число, Эйдос, Символ, Миф, Тело, Раздражение, Ощущение, Организм, Мысль, Воля, Чувство, Сверх-интеллигенция = Гипер-Ноэзис, Экстаз умный) – уже не чистые диалектические конструкции, а диалектико-мифологические аналоги соответствующих реалий православно-христианского духовного опыта и миропредставления. В данном фрагменте запечатлевается основная линия продвижения философской мысли А.Ф. Лосева, направленной на отождествление «диалектики» и «мифологии» как завершающей стадии конструктивного движения. И, по признанию самого Лосева, в ходе такого конструирования временами он сам не мог понять, погружен ли он «в холодное электричество прокло-гегелевских утончений или в страстные видения ареопагито-шеллинговой мифологии» (Форма. Стиль. Выражение. С. 332). О диалектическом осмыслении подобной ситуации см.: Очерки античного символизма и мифологии. С. 487 – 489.

С. 176.^**** «Только в свете всецелого и не тронутого инобытием Имени понятными делаются все эти частичные проявления Имени в инобытии».

Имя с прописной буквы означает здесь, как и в других имяславских работах А.Ф. Лосева, Имя Божие в его богословском или же философском смысле. По интерпретации А.Μ. Камчатнова,

«употребление слова „имя“ с прописной буквы указывает на то, что понимание вещью самой себя есть ее собственное имя, т.е. такое имя, какое она сама себе дает» (Камчатнов А.Μ. Указ. соч. С. 86).

С. 176.^***** «Так и мы хотим уразуметь, что такое Имя само по себе…».

Имя само по себе есть, по-видимому, имя перво-сущности, или диалектико-мифологический аналог Имени Божьего, по образу которого существует, по А.Ф. Лосеву, и наше человеческое слово и имя. См. следующий интерпретирующий контекст из «философских тезисов» имяславия:

«Мы… употребляем слово „Имя“ в точном смысле, т.е. отделяем от него и сущностный, и внутритроичный, и софийный моменты, и понимаем его как энергию сущности… Имя отличается от второй Ипостаси тем, что это есть соотнесенная с инобытием вторая Ипостась, т.е. понятая ипостась… имя сущности есть не просто энергия сущности, но именно сверх-интеллигентная и расчлененно-интеллигентная, т.е. умная, энергия сущности» (Миф. Число. Сущность. С. 222 – 223, 225, 232).

О мифологическом аспекте соотношения категорий-мифологем Имени и Слова см.: Там же. С. 222.

С. 176.^****** «Действительно, философия имени есть просто философия, та единственно возможная и нужная теоретическая философия, которая только и заслуживает название философии».

Специфику формирования философской мысли XX в. составляет углубленное внимание к проблемам языка. В отечественной философии это нашло свое выражение в создании реалистической философии имени и слова, о первых ростках появления которой писал А.Ф. Лосев в набросках к незаконченной книге «Вещь и имя» в 1929 г.:

«С большим трудом наметилась… подлинно ономатическая магистраль в современной философии; и это есть, несомненно, знамение и новой наступающей культуры, и новой, еще не бывшей философии… дух времени действительно изменился. Можно сказать, что еще никогда философия языка не занимала столь принципиального места, как сейчас» (Имя. С. 179 – 180).