Алексей Лосев – Философия имени (страница 73)

С. 167.^**** «…всякое слово наше есть акт самосознания».

В поздних работах А.Ф. Лосева развиваются идеи об участии разных типов актов сознания в языковой деятельности человека, и, в частности, о фонеме как акте самосознания. В противоположность узко-семиотическому подходу, характерному для фонологии этого времени, он говорит о связи фонологии с «глубочайшими проблемами сознания и мышления» и разрабатывает диалектико-феноменологическую интерпретацию фонемы как ноэтического акта воспроизведения звука и через звук «той предметности, которую данный звук обозначает» (Введение в общую теорию языковых моделей. С. 138, 144). «Субстанция звука», по выражению А.Ф. Лосева, должна быть «услышана», т.е. «переведена на язык человеческого сознания» (Там же. С. 94).

С. 168.^* «Только в мифе я начинаю знать другое как себя…».

В диалектическом конструировании А.Ф. Лосева, исходящего из принципа монизма, категории «я» и «мы» не являются изначальными. Так, замечает Лосев,

«при счислении… не имеет существенного значения ни сами… счисляемые здесь, ни я, счисляющий, т.е. не важен ни субъект, ни объект…. важно, чтобы… был переход в сфере мыслимости… Остается предположить, что мыслимость сама себя создает и двигает, сама собой переходит от одного своего момента к другому» (Миф. Число. Сущность. С. 766).

По замечанию И.Μ. Чубарова, у Лосева отнесенность предмета к сознанию не является необходимым моментом: он идет в своих построениях либо от «бытия», либо от «иного» (меона) (Чубаров И.Μ. К вопросу об отношении А.Ф. Лосева к феноменологической философии // Образ мира – структура и целое. С. 329).

С. 168.^** «Только такое слово, мифически-магическое имя…».

По резюмирующей диалектической формуле имени А.Ф. Лосева, имя есть «магически-мифический символ» (Бытие. Имя. Космос. С. 878). Категория магического имени, по Лосеву, снимает в себе четыре смысловые момента – личность, историю, чудо и слово, которые стали для него основой для ряда промежуточных определений мифа, синтезированных в итоговом определении мифа как развернутого магического имени. А именно: 1) мифа как собственного слова о личности, 2) мифа как лика личности и 3) мифа как «в словах данной чудесной личностной истории» (Диалектика мифа. Дополнение. С. 212 – 213). По комментарию Е.Н. Гурко, выражение «чудо» лучше всего определяет «магическую природу имени» (Гурко Е.Н. Божественнная ономатология. С. 223). Наиболее полное диалектико-мифологическое выведение и обоснование Магического Имени А.Ф. Лосев осуществил в учении об абсолютной диалектике и абсолютной мифологии, где имя сущности характеризуется как «магическая стихия сущности» и где «общая стихия Магического Имени» предстает в своей взаимосвязанности со всеми своими сторонами: смысловой, софийной, осмысленно-софийной, выразительно-смысловой, выразительно-софийной, а также выразительной умно-софийной, куда входят молитва и таинство (Диалектика мифа. Дополнение. С. 350). Такое Магическое Имя в свете конструируемой им диалектики предстает как «умная энергия перво-сущности» (Там же. С. 371) и как Символ Символа (Миф. Число. Сущность. С. 269).

С. 168.^*** «Воплощаясь в инобытии, она ложится в основу реальной вещи… по „образу“ и „подобию“ сущности».

В данном фрагменте текста развивается традиционный христианский взгляд на происхождение человека, по которому Бог сотворил человека из «ничего» (из небытия, «ничто»), по образу Своему и подобию. По православному вероучению, образ Божий вложен в человека как «неустранимая основа его бытия», подобие же есть то, что «осуществляется человеком на основе этого образа как задача его жизни» (Булгаков С.Н. Свет Невечерний. Μ., 1994. С. 268).

«Поэтому неотъемлемый от человека образ может стать подобным или неподобным, и это вплоть до крайних пределов: предела соединения с Богом, когда обоженный человек… становится по благодати тем, что есть Бог по природе, или же предела последнего распада, который Плотин называет „местом неподобия“ (τοπος της ανομοιοτητος) и помещает его в мрачные бездны аида» (Лосский В.Н. Богословие и Боговидение. С. 318 – 319).

Традиционный христианский взгляд на человека как образ Божий рассматривается А.Ф. Лосевым в расширительном контексте творения в целом: «Христианский Бог создает мир из ничего, но вполне по Своему образу и подобию» (История античной эстетики. Т. 8. Ч. 1. С. 283 – 284). Быть сотворенным для «твари» (т.е. получить существование), по Лосеву, означает получить имя:

«Тварь создается, т.е. получает свое имя, от сущности, т.е. от ее имени, и потому имя сущности и имя твари принципиально одно и то же („образ“ – один и тот же, раз – „по образу“; и „подобие“ – одно и то же, раз – „по подобию“)» (Миф. Число. Сущность. С. 228).

Сам же образ Божий, в его вúдении, – это ум (греч. νους, «идея»), энергийно явленный, и, как Божественная энергия, он есть «всегда Сам Бог, независимо от того, понимается ли он объективно как проявление Бож<ественного> Существа, или в функции устроения мира, или в функции энергии внутреннего самопросветления человека» (Лосев А.Ф. Имя. С. 49).

С. 169.^* «Таким образом, инобытийное слово, от физической вещи до полной разумности живого существа, держится тем, что представляет собою воплощенность тех или иных энергем сущности».

См. аналогичный случай употребления слова «держится» в энергийном дискурсе:

«Только одним отличается первозданная сущность от перво-сущности: она – не перво-сущность, она – в ином по отношению к перво-сущности, она – сущность не сама по себе, но лишь по причастию к перво-сущности. Она имеет одно имя с нею и держится одною энергией» («Философия имени», наст. издание. С. 103).

С. 169.^** «…инобытийное слово, от физической вещи до полной разумности живого существа, держится тем, что представляет собою воплощенность тех или иных энергем сущности».

В интерпретации Е.Н. Гурко, этапы ономатологической диалектики инобытия и «инобытийные» имена («от физической вещи до полной разумности живого существа»), рассматриваемые через призму основной сводки анализа именования А.Ф. Лосева, представляются не чем иным, как «схемой божественного творения», которая включает в себя также энергемы, соответствующие основным типам «имен этого мира» и «модели перехода первосущности в первозданную сущность» (Гурко Е.Н. Божественная ономатология. С. 217 – 218). Е.Н. Гурко упоминает три энергемы: сенсуальную, которой соответствует «неорганический мир вещей», органическую, которой соответствует «мир одушевленных существ», и ноэтическую, которой соответствует человек, а также три типа самосознания сущности – восприятие, образное представление, мышление, соответствующие разным степеням именитства (Там же. С. 217).

С. 169.^*** «…делая из этого правила только одно-единственное во всей истории Исключение».

Словом «Исключение» с прописной буквы в комментируемом фрагменте текста, как и во многих других текстах А.Ф. Лосева, именуется Богочеловек Иисус Христос. В этом единственном во всей истории «Исключении», замечает он, сущность (Бог) и творение («тварь») «отождествлены субстанционально, а не только энергийно», в отличие от язычества (платонизм), где «…все человеки одинаково суть субстанциональные, ипостасные воплощения божества» и где «не может быть никакой существенной разницы между человеком и богочеловеком» (Миф. Число. Сущность. С. 229 – 230; Очерки античного символизма и мифологии. С. 869 – 870). Кроме единственного Исключения, замечает Лосев,

«все то, что есть тут в бытии, есть тварь, и она никогда не может стать субстанционально божественной» (Форма. Стиль. Выражение. С. 251).

Но человек как такая тварь, не будучи Богом по своей природе, по святоотеческому учению, призван стать богом по благодати. Излагая это учение, в вúдении свт. Григория Паламы, А.Ф. Лосев пишет:

«Человек – тварь, следовательно, он – не Бог по существу и не может стать таковым. Но человеку сообщима энергия Божия, которая есть Сам Бог. Следовательно, человек есть бог – уже по причастию, стало быть, и по благодати, а не по сущности, и – может, должен стать им, т.е. энергийно стать, неотличимо отождествиться с Ним по смыслу, имея единственное отличие от Него – по сущности, по субстанции, по бытию» (Очерки античного символизма и мифологии. С. 867).

См. обоснование единственности Боговоплощения в абсолютной диалектике и абсолютной мифологии: Миф. Число. Сущность. С. 214.

21. Сводка всего предыдущего анализа

С. 170.^* «Сведем теперь все… к свету смысла».

В понимании А.Н. Портнова, построенная А.Ф. Лосевым

«иерархия выраженности имени – от абсолютного меона до высших ступеней интеллигенции и апофатизма – предстает как лестница восхождения к вершинам анти-хаоса» (Портнов А.Н. Язык и сознание. С. 333).

С. 172.^* «…рождение и исток… агеннесийный момент…».

См. следующее пояснение данного фрагмента у самого А.Ф. Лосева:

«В „Философии имени“ я назвал первый момент триады, с интеллигентной модификацией, моментом агенессийным (αγεννησις – нерожденность), второй – геннесийным (γεννησις – рождение) и третий – пневматическим (πνευμα – дух), который может быть назван более специально экпоревтическим (εκπορευσις – исхождение)» (Диалектика мифа. Дополнение. С. 421).