Алексей Лосев – Философия имени (страница 4)

«Без слова и имени человек – вечный узник самого себя, по существу и принципиально анти-социален, необщителен, несоборен и, следовательно, также и не индивидуален, не сущий, он – чисто-животный организм, или, если еще человек, умалишенный человек» [Там же: 68].

В слове человек выходит из узких рамок своей индивидуальности и обращается к миру.

Живое слово, по А.Ф. Лосеву, «таит в себе интимное отношение к предмету и существенное знание его сокровенных глубин» [Там же: 67]. Оно – орудие общения с предметами, поле сознательной встречи с их внутренней жизнью. Поэтому, считает мыслитель, «знать имя вещи значит быть в состоянии в разуме приближаться к ней или удаляться от нее. Знать имя значит уметь пользоваться вещью в том или другом смысле. Знать имя вещи значит быть в состоянии общаться и других приводить в общение с вещью» [Там же: 194]. Слово – это не просто звук, но «постигнутая вещь», с которой «осмысленно общается человек» [Там же: 187]. А имя и есть «сама вещь в аспекте своей понятности для других, в аспекте своей общительности со всем прочим» [Там же: 194]. Без имени в мире было бы «бессмысленное и безумное столкновение глухонемых масс в бездне абсолютной тьмы» [Там же: 176 – 177]. А это означает, что

«человек, для которого нет имени, для которого имя только простой звук, а не сами предметы в их смысловой явленности, этот человек глух и нем, и живет он в глухонемой действительности» [Там же: 41].

Слово действенно, оно – фактор самой действительности, «могучий деятель мысли и жизни» [Там же: 52]. Могущество и власть слова невозможно отрицать. Слово всесильно, оно поднимает умы и сердца, движет народными массами и представляет собой единственную силу, где, казалось бы, уже пропали всякие надежды на новую жизнь.

Тезис 5. Человеческое слово тесно связано с мыслью, образуя двуединство «мысль – слово». Слово тесно связано с мышлением. Слово (имя), по Лосеву, есть вообще наиболее напряженный и показательный результат мышления. Оно – главный продукт мысли, ее необходимый результат. В нем мысль достигает своего высшего напряжения и значения. Без слова мышление не могло бы вообще осуществляться. А так называемое «бессловесное мышление», в принципиальном понимании этого выражения, есть просто отсутствие всякого мышления, его полная недоразвитость. Что же касается нередко встречающегося в обычной жизни мышления без использования слова, то такое бессловесное мышление не только не представляет собой недостаток слова, его недоразвитость, но, напротив, являет собою момент преодоления слова, восхождения на высшую ступень мысли. За исключением случаев явной патологии, полагает А.Ф. Лосев,

мы «не упраздняем слово, а поднимаемся над ним; и оно продолжает играть в мышлении свою великую роль, хотя уже в невидимой форме фундамента и первоначального основания» [Там же: 52 – 53].

Это «не упразднение слова, но – утверждение на нем и надстройка над ним еще более высоких степеней мысли» [Там же: 52].

Без слова и имени нет также и самого мышления вообще.

Тезис 6. Изучение имени (слова) есть вместе с тем и постижение всех возможных форм науки и жизни. Моменты слова составляют, по А.Ф. Лосеву, и моменты научного сознания. Всякое человеческое знание и всякая наука есть знание и наука не только в словах, но и о словах. Ведь слово есть смысл, а всякая наука есть наука о смысле, или осмысленных фактах.

«Всякая наука есть наука о смысле, или об осмысленных фактах, что и значит, что каждая наука – в словах и о словах» [Там же].

Вне анализа слова и имени не будут возможными ни психология мысли, ни логика, ни феноменология или онтология. Автор подчеркивает, что

«проанализировать слово до конца значит вскрыть всю систему категорий, которой работает человеческий ум, во всей их тесной срощенности и раздельном функционировании» [Там же: 173].

Наконец, если само имя есть не более как познанная природа, или жизнь, данная в разуме, то философский анализ имени есть вместе с тем и «диалектическая классификация возможных форм науки и жизни» [Там же: 228], а философия имени становится важнейшим моментом философии в целом. А.Ф. Лосев в своей книге и дает на единых диалектических основаниях именно такую классификацию.

Среди упоминаемых в «Философии имени» форм науки и сфер жизни можно выделить следующие четыре класса, перечисляя входящие в них дисциплины и жизненные сферы в алфавитном порядке. Это, во-первых, гносеология, диалектика, догматика, метафизика, мифология, онтология, религия. Во-вторых – искусство, поэтика, музыка. В-третьих – политика, софийное творчество, техника. В-четвертых – аритмология, арифметика, биология, геометрия, гистология, история, логика, математика, механика, морфология, психология, риторика, синтаксис, стилистика, физика, физиология, химия, языкознание.

Тезис 7. Имя как максимальное напряжение осмысленного бытия есть не только центральный предмет философского знания и всякого иного размышления, оно есть также центральный и стержневой момент человеческой жизни вообще –

«основание, сила, цель, творчество и подвиг также и всей жизни, не только философии» [Там же: 176].

Рассматриваемое в таком плане имя и выступает как необходимое звено «вселенского синтеза общечеловеческой жизни», моментом которого, его исходным пунктом, по В.С. Соловьеву, и выступает цельное знание.

Концепция имени и слова, развиваемая А.Ф. Лосевым в «Философии имени», достаточно убедительно свидетельствует о том, что слово и имя как наиболее сгущенное в смысловом отношении слово могут быть (по своим внутренним возможностям) подлинным предметом цельного знания, допуская синтетическое представление. Имя есть онтологическая реальность, выступающее основанием конструируемой автором универсальной философской системы бытия и знания.

2.2. «Философия имени» и ее эпистемологический лик.

Второй момент обоснования принадлежности «Философии имени» к цельному знанию заключается в засвидетельствовании самого факта присутствия в книге трех компонентов цельного знания – философского, научного и мистико-религиозного. Эти три плана и образуют основные параметры содержательного портрета данной книги, воссоздаваемого интерпретационными усилиями исследователей разных направлений и разного времени в жанре «pro et contra».

Осмысление «Философии имени» в контексте становления европейской и отечественной лингво-философской и богословской мысли с разной степенью подробностей и в разных планах проводилось в работах Н.И. Безлепкина, В.В. Бибихина, Н.К. Бонецкой, А.К. Гаврилова, Л.А. Гоготишвили, Е.Н. Гурко, А.Л. Доброхотова, архим. Евфимия (Вендта), прот. В. Зеньковского, митр. Илариона (Алфеева), А.Μ. Камчатнова, прот. Д. Лескина, Н.О. Лосского, Т. Оболевич, А.И. Резниченко, Ю.С. Степанова, В.П. Троицкого, С.Л. Франка, Μ. Хагемейстера, Д.И. Чижевского, С.В. Яковлева и др.

А.Ф. Лосев определяет жанр «Философии имени» как философский трактат, называя свою книгу «трактатом» и «чисто-философским трудом» [Лосев 1995: 190; 2016: 228]. Философская направленность книги подчеркивается уже самим ее названием. О философском характере своего труда говорит и сам ее автор, утверждая, что философская система в целом и должна быть не чем иным, как философией имени. По мысли А.Ф. Лосева, философия имени есть «самая центральная и основная часть философии вообще» [Лосев 2016: 176]. Более того, она есть «просто философия, та единственно возможная и нужная теоретическая философия, которая только и заслуживает названия философии», и данный труд поэтому «можно было бы назвать „введением в философию“ или „очерком системы философии“» [Там же].

Философская направленность книги обнаруживается в характере и типе решаемых в ней задач, а также в общем ходе и логике производимых рассуждений. Самый первый и глубокий анализ философских результатов «Философии имени» был проведен С.Л. Франком. Как он пишет в своей рецензии 1928 г. на дошедшие до него труды А.Ф. Лосева 20-х гг.: «Своими книгами („Философия имени“ и „Античный космос и современная наука“. – В.П.) автор, несомненно, сразу выдвинулся в ряд первых русских философов» [Франк 2007: 516]. Он «засвидетельствовал, что внутри России жив дух истинного философского творчества, пафос чистой мысли, который есть, в свою очередь, свидетельство духовной жизни, духовного горения» [Там же].

По мысли С.Л. Франка, в «Философии имени» излагается собственная философская система А.Ф. Лосева, основанная на преобразовании феноменологии в универсальную диалектику, совпадающую для него с философией вообще. Анализ природы имени и слова, как замечает С.Л. Франк, приводит автора к выявлению категорий, объемлющих фактически «всю систему бытия» [Там же: 515].

Суть философской позиции А.Ф. Лосева, в реконструкции С.Л. Франка заключается в синтезе философии природы и философии духа в рамках философии имени[8]. С.Л. Франк сводит содержание этого, по его словам, «почти бесконечно сложного и абстрактного построения» к следующим тезисам.

Тезис 1. Имя, будучи местом встречи смысла человеческой мысли и имманентного смысла самого предметного бытия, представляет собой в своем последнем завершении «выражение самого существа бытия».

Тезис 2. Поскольку все в мире (включая и «мертвую природу») есть смысл, то философия природы и философия духа объединяются в философии имени как «самообнаружение смысла».