Вечно устойчивое (127); восприятие от ощущения отличается именно наличием мысленно-устойчивой формы (95).
1. Различить – значит утвердить; смысл и есть бытие, факт (157); «иное» вообще не терпит никакого гипостазирования, т.е. утверждения его в виде самостоятельной вещи. В понятии меона нет никакого отрицания как факта. В понятии «иного», меона, мы только утверждаем, а именно утверждаем факт оформления сущего предмета (72); он (т.е. сущностный меон. – В.П.) не уменьшает смысла, но оформляет и утверждает его (110). Меон может целиком повторять предметную сущность, может повторять и утверждать ее частично (77).
2. Диалектика – картина самоутвержденного смысла и разумения (49); жизненное самоутверждение вещи (44). Чем больше действует «иная» сущность, тем более утверждает она себя как «иную» и тем большую самостоятельность и свободу она проявляет. Чем больше действует «иная» сущность, тем более утверждает себя первоначальная сущность и тем большую проявляет самостоятельность и свободу, ибо нет вообще ничего, кроме нее (166); число, полагаясь и утверждаясь, т.е. отличаясь от своего меона и отождествляясь с ним, превращается в сущее, в нечто (160). «Одно», полагаясь и воплощаясь, даст эйдос; эйдос, полагая себя в инобытии и утверждая себя в нем, отождествляясь с ним, даст символ. Символ, утверждая себя еще в новом инобытии и отождествляясь с ним, создает стиль (152). Сущность есть самоутверждающаяся интеллигенция (107).
3. И вот перед нами иерархия интеллигентных самоутвержденностей; физическая вещь – только иное сущности, или смысла, и держится только этим последним, утверждается не собой, но сущностью. Раздражение есть инобытие, уже утверждающее, но пока не себя, а только иное себе; ощущение есть инобытие, утверждающее уже себя, но все еще как иное себе, т.е. вне себя. Восприятие есть инобытие, утверждающее себя как себя, но не целиком как себя, а – как утвержденное, определенное инобытием, т.е. утверждение себя в качестве только утвержденного инобытием; мышление есть утверждение себя как себя в качестве начала, порождающего и утверждающего уже самое свое инобытие. Гипер-ноэзис есть утверждение себя как себя в качестве начала, не нуждающегося даже ни в каком самоутверждении (107).
«Субъект», «психическое», существует еще до «объективного» предмета; и в нем надо различать сторону, принимающую непосредственное участие в конструкции слова, и сторону, принимающую косвенное участие в структуре слова (69). Уже одно это разнообразие указывает на некое единство, не участвующее во многообразии (79).
В заключение нашего общего феноменолого-диалектического учения об имени, полезно ясно ответить на вопрос: почему все это является логикой имени, учением об имени, философией имени? (174) Топология есть учение об эйдетической морфе, или об идеальном пространстве, т.е. о смысле, рассмотренном с точки зрения самотождественного различия. Это – необходимое слагаемое общего учения об эйдетическом бытии, как оно конструируется логически, в логосе (209); эйдетизированный меон (или меонизированный логос) так или иначе рассматривается в логике и в науке, ибо все математическое естествознание состоит из приложения дифференциального и интегрального исчисления, где на первом плане учение о непрерывности и пределе, т.е. о меонизации логоса (219); учение об эйдетической схеме – о множествах, или об эйдетических числах; учение о множествах я бы назвал аритмологией; учение: о схеме; об идеальном пространстве (209); о творчестве и силе (222); о субъекте; о материи (224); об умозаключении (149); логическое учение о точечных множествах (220); логическое учение о музыке (219); кантовское учение о «вещах в себе»; вероучение (224).
Ф
1. Определение. Логос сущностного факта, т.е. факт самой сущности (222); факт как факт, тело как такое (221). Наше исследование точнейшим образом зафиксировало категорию факта и определило разные типы фактов, и только после такого анализа можно было бы приступить к эмпирическому обследованию всей пестроты реально наличных «фактов языка» (182 – 183); необходимо не спотыкнуться на понятии факта. Факт ведь тоже есть смысл, – по той простой причине, что нет вообще ничего, кроме смысла. Однако, факт есть особый смысл. Именно, факт есть меонизированный смысл, смысл в «ином», в инобытии, непрерывно и сплошно текучий и изменяющийся смысл (196). «Факт» есть инобытие эйдоса, его гипостазированная инаковость (150). Символ – не эйдос, но воплощенность эйдоса в инобытии, и притом не обязательно в реальном и фактическом инобытии (127).
2. Генезис факта. Но вот сущность захотела кроме себя еще и иного. Как может получиться это иное, как факт? Ведь тьма не есть факт – наряду со светом смысла. Факт иного может получиться только тогда, когда смысл, сущность, перейдет в иное, оставаясь, как был и раньше (165). Получающиеся в результате такого определения факты – одинаково и они, и не они, и действуют самостоятельно, и суть результат действия первоначальной сущности, и ответственны за себя, и не ответственны. Такова жизнь (166).
3. Факт и смысл. Фактический смысл; понимать воплощенность смысла осмысленно же смысловым, а не «фактическим» способом; смысл не чистый (т.е. данный без факта. – В.П.) (221); факт (меонизированный смысл) (174); смысл факта, фактический смысл (221); смысл инобытийного факта (168); смысл и фактичность его осуществления (225). Понятие конструируется как сущее «одно» смысла, взятое в функции фигурного осмысления факта (156); всякая наука есть наука о смысле, или об осмысленных фактах, что и значит, что каждая наука – в словах и о словах (53); два разных факта – вещь и мое слово о ней – имеют один и тот же смысл, одну и ту же выраженность, энергию (185); эйдос и вещь по факту они – одно, по смыслу – разное (183); но это два разных факта – предметная сущность и так или иначе осмысленный меон (44); инобытие, которое образует едино-целостный и нерушимый факт этого смысла, тело эйдоса (185); логос, отличаясь по смыслу от сущности (и от ее энергии, хотя и по-разному), – тождествен с нею по факту, ибо не предполагает никакого инобытия как факта обязательного, хотя и является его возможностью (138); эта природа, или факт, есть сам меон, осмысленный тем или другим эйдосом (189); логос тут черпает свое содержание не из чисто смысловой сферы, но – из сферы факта, становясь, след<овательно>, в этом отношении чем-то существенно индуктивным (149). Только феноменолог и диалектик поймет, что момент выражения в слове, конструирующий смысловую изваянность фиксируемой здесь предметной сущности, не есть нечто субъективное и психологическое, но есть сам предмет и только он, составляет с ним и единственный факт, хотя и указывает на новую смысловую сторону в этом факте (182). Смысловой же, или сущностный, меон есть раздельность и фактичность в недрах самого смысла; там он не уменьшает смысла, но оформляет и утверждает его, будучи столь же светлым и осмысленным (110).
4. Факт и его лик. Меонизированный эйдос и логос есть тот самый текучий и становящийся факт, цельным ликом которого является неизменно присутствующий в нем эйдос и методом изменения которого является неизменно присутствующий в нем логос (197).
5. Тело, факт, софийность. Конструкция телесно-фактического мира (221); фактическая структура бытия (205); возможно также и такое конструирование, которое воспроизводит сущность в ее факте со всеми моментами смысла, фактическое же воспроизведение сущности (225). Софийность конструирует телесность и фактичность триады, фактическую телесность устанавливаемого взаимоотношения смыслов (220 – 221). «Факт» есть инобытие эйдоса, его гипостазированная инаковость. Логос этой гипостазированной инаковости уже не может следовать только за одним чистым эйдосом. Ему важно теперь учесть и всю ту фактическую обстановку, в которую эйдос оказывается погруженным, учесть и всю ту материальную осуществленность, которой это четвертое начало только и отличается от чистого эйдоса; это будет какой-то закономерностью самого факта, закономерностью в протекании и жизни этой гипостазированной инаковости эйдоса (150); в полагании цельного эйдоса скрыт логос в своих видах в одном фактном – индуктивный «закон природы» (153).
6. Функции факта. Факт, тело, носящее на себе эту энергему (191); софийное конструирование видит, как эта эйдетическая природа (сущности. – В.П.) воплощена в своем факте, как она сотворена (226 – 227); логос воплощается на своем же логическом теле и факте, т.е. на факте чистого логоса; в каких фактах и как она (т.е. органическая энергема. – В.П.) воплощается и живет (88). Эйдос в широком смысле и его выражение воплощаются на своем же эйдетическом теле и факте, т.е. факте чистого эйдоса (221); все три момента (одного, проявляющего себя в эйдосе и данного в своем идеально-временном или алогически-становящемся ознаменовании. – В.П.) несомы фактом, или наличностью, что есть гипостазированная инаковость эйдоса, так что в этом факте образуется символическая выраженность и явленность упомянутой триады (116); стала ли та единая карандашность другой от того, что она воплотилась не просто в физическом, но – в физико-физиолого-психологическом факте? Конечно, нет. Это один и тот же эйдос (186).
